Глава 9

— Голову не поднимай, пока мать не разрешит, резких движений не делай, и когда окажешься в главной зале, сразу опустись на колени.

Моя провожатая давала наставления все время нашего пути. Она дотошно объясняла мне, как следует себя вести, как обращаться к главной нагине и, чего следует избегать, если хочу остаться в живых.

Понимая, что спорить не стоит, мотала все на ус, ведь жить хотелось, если ни долго и счастливо, то хотя бы долго.

А плутать пришлось немало, поэтому и запомнить удалось много. И вот когда на пути показались массивные двери, украшенные золотом и вставками всевозможных камней, мы, наконец-то, остановились.

— Иди, — нагиня подтолкнула меня хвостом, — и помни, чтобы ни случилось, не показывай своего страха, не вынуждай древние инстинкты пробудиться.

Очень дельный совет для той, которая до дрожи боится змей, я на их хвосты старалась вообще не смотреть, чтобы не ощущать, как сердце стремится выпрыгнуть из груди.

Стараясь удержать в голове все, что мне наговорила одна змея, отправилась к другой, но у самых дверей, ощутила странное давление, будто прошла сквозь какой-то барьер, и воздух стал плотным, как желе. Аура существа, находящегося по ту сторону, придавливала меня к полу, а оказавшись внутри ее логова, с каждым шагом, все больше хотелось распластаться на мраморном полу.

Я бы с удовольствием упала, прижавшись щекой к теплому камню, только практически ничего не видела. В главном зале сильно экономили на освещении, но не на отоплении. Внутри было слишком тепло, а воздух был влажным, будто я вновь оказалась внутри хаммама.

В тусклом свете удалось разглядеть только очертания настенных рисунков и огромную, каменную чашу, стоявшую где-то вдали, от нее и исходил пар, а по размерам она напоминала полноценный бассейн.

Как бы я ни любила благовония, но здесь их было в избытке, аромат мускуса, миндаля и пряностей, буквально мешал дышать, все время хотелось закрыть нос рукой или чихнуть. И это я уже не говорю о том, что мои инстинкты буквально вопили об опасности. Я ощущала чужой взгляд, сначала с одной стороны, потом с другой, он быстро перемещался, пугая меня до дрожи.

Наверное, поэтому я не сразу вспомнила, что должна была упасть на колени и изображать поклонение. Меня буквально повалило на пол от чувства приближающейся опасности.

— С-с-с-странная, — прошипел голос, за моей спиной, — с-с-с-слабая телом, но не душ-ш-ш-шой.

Я старалась не поднимать головы, смотрела только вниз, но это не помогло, змеиный хвост сам показался перед глазами, окружив меня кольцом.

В отличие от других нагов, у этой дамочки были явные проблемы со здоровьем, вернее, у нижней части туловища, которая совсем поблекла и выглядела так, будто сильно потрепалась за долгие годы жизни. Даже передвигался он медленно, без красивого сокращения сильных мышц.

— Как тебя з-з-зовут? — Скрипучим, да еще и шипящим голосом, поинтересовалась она, стоя позади меня.

— Ли-й-да, — не вовремя икнула от страха.

Как бы я ни пыталась, а это чувство не так-то просто скрыть, оно рвалось изнутри меня и требовало безукоризненного подчинения.

Змеиный хвост резко взметнулся вверх, а его хозяйка молниеносно оказалась передо мной, ее пугающее лицо, искаженное морщинами и гримасой неприязни, оказалось в сущих сантиметрах от моего. Скукоженный нос сделал несколько глубоких вдохов перед тем, как показался раздвоенный язык, как у обычных змей.

— Твой с-с-страх слишком ощутим и сладок на вкус-с-с-с, — прошипела она голосом, леденящим душу, — человечки так трус-с-сливы, что вас-с-с невозможно долго вынос-с-сить.

Матерь была древней змей, причем настолько, что могла соперничать по возрасту с мамонтами. Человеческая часть туловища напоминала высохшую мумию, с впалыми глазницами, дряблой кожей, обтягивающей выпирающие кости, и дрожью в конечностях. Нижняя часть тела, та самая, которая вызывала у меня отвращение и страх, утратила блеск, чешую стала даже не белой, а серой, без ясного окраса и четких линий.

Я не собиралась оправдываться за собственные ощущения, как и не хотела, чтобы она их чувствовала. Смотреть на нее было выше моих сил, но и отводить взгляд не имела права.

Змеюка еще какое-то время принюхивалась и пыталась рассмотреть меня белесыми глазами, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как маятник.

Спустя пару минут тихой пытки, она выпрямилась и замерла, смотря на меня сверху вниз.

— Твое имя необычное и совсем не подходит для жизни в наших кланах, — даже ее голос стал спокойным, — есть в тебе нечто необычное, аура твоей души словно не принадлежит нашему миру.

У меня перехватило дыхание. Нерешительно подняла голову и практически с надеждой заглянула в ее глаза, которые смотрели сквозь меня, устремившись куда-то вдаль.

— Да-а-а-а, — продолжила она, — совсем не похожа на тех, кого я встречала раньше из твоей расы, и твой запах другой, ты не испытываешь ко мне ненависти и не жаждешь моей крови.

Ее рассуждения ставили меня в тупик. С чего бы ради я хотела ее убить? Конечно, мне устроили не самый теплый прием, но все это не повод к ненависти. Шенаш и Ишвар спасли мне жизнь, пусть и не очень любезные ребятки, а мне есть за что их благодарить.

— Я не из этого мира, — созналась раньше, чем успела обдумать последствия.

Показалось, что сейчас эта дамочка, покрутит пальцем у виска или посмеется над моими словами, но она задумалась, а потом серьезно произнесла:

— Это многое объясняет, — и кивнула, принимая мои слова к сведению, — однако для нас это несет некоторые сложности.

— Какие? — Робко поинтересовалась.

Появилась крохотная надежда, что меня отпустят, ну или помогут обжиться в новом мире, а еще лучше, объяснят, что вообще произошло.

— Твоя душа не принадлежит этому телу и миру, она будет искать способ покинуть его.

А вот этого, я совсем не ожидала. Смысл сказанного, дошел до меня моментально. Руки онемели и повисли вдоль тела, тяжелым грузом.

— Я-я-я, — заикалась, пытаясь совладать с трясущимися губами, — умру?

Змея свила хвост в кольца и удобно уселась на него, продолжая разглядывать что-то поверх моей головы.

— Если не привязать твою душу к этому миру, то да, ты погибнешь в ближайшее время.

Я уже догадывалась, что назад, дороги нет, что мое прошлое тело утонуло в злополучной реке, но и подумать не могла, что здесь тоже вели шансы “склеить ласты”.

— Я могу помочь тебе, — продолжила матерь, — если ты хочешь жить, то у меня есть способ удержать твою душу в новом теле и в этом мире, но это будет непросто.

— Я готова на все, — внутри меня вдруг все вскипело.

Вспомнился предатель мужа, нелепая смерть и вся скучная жизнь. Впервые мне хотелось бороться, а не плыть по течению и принимать обстоятельства. Пусть даже жизнь среди змей, но она лучше любой смерти.

— Тогда, — она хитро прищурилась, — заключим сделку, я помогу тебе выжить, отпустить прошлую жизнь, а ты примешь свою участь с достоинством.

Участь — это не то слово, которое я хотела услышать, будто я обрекла себя на нечто более ужасное, чем смерть, однако в ту минуту, выбор казался очевидным.

Глава 10

— Идем, дитя людского рода, — матерь манила меня вглубь главного зала, к огромной каменной чаше, — твоя новая жизнь начинается сегодня, в этом древнем месте, у подножья змеиной горы, где зародилась жизнь моей расы.

Ее голос превратился в нежную мелодию, в сладкую патоку, обволакивающую мой слух. Матерь гипнотизировала, а я поддавалась этому чувству, превратившись в покорную марионетку. Наступил момент полного умиротворения, какого я не испытывала очень давно.

Шаг за шагом, страх покидал тело, а мысли упорядочивались, вопросы отсеивались сами по себе, словно я уже нашла необходимые ответы. Меня почти перестал волновать змеиный хвост собеседницы, ведь она пообещала мне жизнь.

— Подойди, — матерь поманила меня к чаше, замерев прямо над ней.

Оказалось, внутри каменного изваяния, которое буквально росло из пола, не имея с ним стыков, находилась вода, кристально прозрачная и слегка мерцающая, будто внутри нее плавал люминесцентный планктон. Завораживающее зрелище.

— Ближе, — настаивала матерь, — это зеркало души, покажи ему свое отражение, только так, ты сможешь избавиться от связей с прошлым и начать новый путь.

Не понимала ни слова, но делала так, как она говорила. Слегка нагнувшись, увидела на поверхности водной глади свое отражение, а потом жидкость забурлила, по ней пошли волны, а изображение изменилось.

Я увидела свои похороны, себя настоящей, на Земле. Это было так странно, одна картинка сменяла другую, там было много знакомых и близких людей, они плакали и скорбели, но был там и человек, который пришел зря.

Жорик стоял в похоронном зале вместе со Светкой, и вымученной миной сероватого оттенка, так бывало, когда он переедал морепродуктов. Бывшая подруга громко рыдала, буквально выдавливая из себя слезы. Казалось, даже в такой момент, она требовала все внимание себе. Гадина.

К счастью, гроб был закрытым, но меня волновало не это, как и не волновало, что испытываю все те люди, которых я любила. Меня обуяла злость, что бывший муж и его любовница посмели прийти и устроили спектакль. Еще больше злилась оттого, что сама погибла, а бывший муж имел виды на мою квартиру, счета и все, что не успел прибрать к рукам при разводе. У меня даже завещания не было.

Смотрела на эту парочку: страшного, потрепанного мужика и стройную блондинку, с длинными ногами, и злилась так, что если бы могла, уложила бы их в гроб рядом с собой.

Момент с похоронами сменился яркой вспышкой, все изменилось, теперь я видела, совсем другую картину, которая грела душу. Жорика судили за финансовые махинации на его работе, суд назначил ему приличный срок, а Светка даже не пришла на вынесение приговора.

Только вместе с этим видением пришло знание, что на Земле прошло уже больше полугода с момента моей нелепой гибели. Жорик пытался судиться за все, что мне принадлежало, включая квартиру, делал это с подачи бывшей подруги. Света мечтала жить в моей трешке в центре города.

Проиграл, гад плешивый, так еще и был пойман на горячем, подписал документы, вывел огромную сумму, а потом пришла проверка на его работу и люди в масках с оружием. Бывшему мужу дали семь лет, а все, что я имела, досталось моей семье.

Очнулась рядом с каменной чашей, сидя на полу, качаясь в разные стороны. Голова болела и казалась чугунной, перед глазами все плыло, а силуэт огромной змеи двоился.

— Что это было? — Меня едва не стошнило на пол.

— Не знаю, — она весело посмеялась, пожав плечами, — ты увидела то, что не позволяло твоей душе начать новый цикл, теперь, когда все позади, мы можем приступать к следующей части.

— К следующей? — Испуганно схватилась за сердце. — Это еще не все?

— Нужно привязать твою душу к этому миру и телу, — матерь терпеливо объясняла, поднимая меня с пола с помощью хвоста, как маленького ребенка, и погладила по голове.

— Значит, все это была правда? — Всхлипнула, не заметив, как из глаз покатились слезы.

Странно, но я не чувствовала сожаления, только легкость, будто оковы перестали удерживать меня.

— Идем, — матерь не ответила, повела меня дальше, сквозь тусклый свет своих апартаментов, — тебе предстоит принять новую себя, стать частью нашего мира, а это будет непросто.

— Почему? — Снова почувствовала себя неразумным дитем, с кучей вопросов.

— Ну, ты ведь не нагиня, — она искоса взглянула на мои ноги и слегка улыбнулась, — тебя приняли за человечку из нашего мира, а у нас давняя вражда и отношения соответствующие. — Она тяжело вздохнула.

Видно было, что ей тяжело дается эта тема, но я не могла не спросить.

— Почему? Я заметила, как на меня смотрят, но что могли сделать люди, чтобы вы их так ненавидели?

Всегда знала, что мой язык без костей. Сначала спросила, а потом пожалела. Старческое лицо матери исказилось гримасой ненависти, но лишь на миг, и это чувство не было направлено на меня.

— Дело не в том, что они сделали или не сделали, а в том, что жизнь нашей расы давно зависит от них, — она говорила и держалась за сердце, будто оно разрывалось на части, — множество веков назад, наги и люди воевали, проливали кровь друг друга в борьбе за власть и земли, но почему-то боги наказали только нашу расу, если быть точнее, нагинь.

Она замерла возле одной из стен, исписанной рисунками, провела рукой вдоль иероглифов и продолжила:

— На этих стенах нанесена история нашей расы, чтобы ни одна матерь не забывала о ней, о том, наших женщин лишили возможности дарить жизнь, лишь одна из ста способна выносить дитя. — Замолчав, она вся сгорбилась, под тяжестью собственной участи.

— Но, как же…

Мне даже не пришлось озвучивать вопрос, нагиня сама поняла, что я хотела спросить.

— Женщины людского племени, — пояснила, повергнув меня в шок, — жизнь нашей расы зависит от людей, это слишком унизительно.

Не сумев совладать с собственным удивлением, привалилась к стене и нервно вращала глазами. В моей голове не укладывался тот факт, что люди и наги биологически совместимы. Об этом даже думать не хотелось.

— Ты шокирована, понимаю твое состояние, — матерь осторожно коснулась моей руки, — и тебе придется узнать еще очень многое, но для начала, нам нужно закончить ритуал.

Не сумев найти внятного ответа, кивнула и позволила нагине закончить начатое, но каждую секунду мысли возвращались к нашему разговору. Наги выживали за счет людей, но при этом ненавидели их за несправедливость.

Не скажу, что я поверила в божью кару, возможно, все дело было в генетике или болезнях, или еще в чем-то, но моей проблемы это не решало. Ведь не просто же так, меня привели в этот город…