Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Над кукушкиным гнездом

Над кукушкиным гнездом
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
11624 уже добавили
Оценка читателей
3.82

Подобно многочисленным громким событиям, связанным с именем «веселого проказника» Кена Кизи, выход в 1962 году его первой книги «Над кукушкиным гнездом» произвел много шума в литературной жизни Америки. После ее появления Кизи был признан талантливейшим писателем, а сам роман стал одним из главных произведений движений битников и хиппи. «Над кукушкиным гнездом» – это грубое и опустошительно честное изображение границ между здравомыслием и безумием. «Если кто-нибудь захочет ощутить пульс нашего времени, пусть лучше читает Кизи. И если все будет хорошо и не изменится порядок вещей, его будут читать и в следующем веке», – писали в «Лос-Анджелес Таймс». Действительно, книга продолжает жить и не утратила прежней сумасшедшей популярности в наши дни.

По мотивам романа был снят одноименный фильм Милошем Форманом, покоривший весь мир и получивший пять Оскаров, а также поставлено множество спектаклей в разных странах, в том числе в России.

Лучшие рецензии
Uchilka
Uchilka
Оценка:
729

Тот, кто идет не в ногу, слышит другой барабан.

Необходимость писать рецензию на такую книгу очень напрягает. Честно. Давит тяжким грузом. Не распрямить плеч, ни вздохнуть. Прямо-таки хочется, чтобы включили эту несуществующую чудо-машину, что нагоняет в сознание туман, ну а там поступить так же, как Вождь Бромден:

Потеряться не так уж плохо.

Потому что ой как не хочется в Шоковый Шалман своих собственных ощущений от книги. Но я все-таки попробую. Попробую пройтись по собственному туману и не заблудиться.

Вначале я довольно скептически отнеслась к тому факту, что книга рейтинговая (для меня это вообще не показатель) и удивлялась тому, что «отец ЛСД» мог написать настоящий шедевр. Но чем больше читала, тем больше убеждалась, что только под воздействием ЛСД его и можно было написать. Потому что человеку не оторвавшемуся от системы и не повидавшего изнанку жизни (речь идет про работу Кизи в госпитале ветеранов) невозможно так гениально сплести реальность и фантазию: настолько тесно, что ты веришь – Макмерфи и Вождь, Чесвик и Хардинг, Билли и ужасная старшая сестра – они все существовали, и мало того – все, что есть романе, с ними происходило; невозможно для кого-то другого в данных обстоятельствах так спаять смешное и грустное, что одно без другого просто не выживет. Но Кизи знает секрет:

Он знает: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесие, иначе мир сведет тебя с ума. Он знает, что у жизни есть мучительная сторона <...>, но не позволяет боли заслонить комедию, так же как комедия не позволяет заслонить боль.

Мне импонирую книги о героях, не вписывающихся в наше общество. За то люблю, например, Д. Киза, Ф.М. Достоевского, и да, мне нравится Лолита с Парфюмером (по отдельности, разумеется :) ). Душевная борьба, поиск гармонии, рост или деградация личности – что может быть интереснее? Для зануд вроде меня этот вопрос, естественно, риторический. Что ж, Над кукушкиным гнездом – это пристанище нестандартных людей. Действие происходит в клинике для душевнобольных, где добровольно лечатся люди, которые по сути не являются психическими больными (по крайней мере не все). Их проблема в том, что они по разным причинам не могут приспособиться к жизни в обществе. Один из них, интеллигент Хардинг, описывает себя так:

Мы сумасшедшие из больницы на шоссе, из психокерамической, треснутые котелки человечества.

А чуть раньше он же объясняет новичку Макмерфи, который направлен сюда на принудительное лечение, что наш мир создан для «волков», а они все "кролики" и не могут постоять за себя. Вот тут-то все и начинается.

Хардинг: Правда, раньше, несколько лет назад, в мои тонкошеие года, я думал, что порка, которой тебя подвергает общество, - это единственное, что гонит по дороге к сумасшествию, но ты заставил меня пересмотреть мою теорию. Человека, сильного человека вроде тебя, мой друг, может погнать по этой дороге и кое-что другое.
Макмерфи: Да ну? Учти, я не согласен, что я на этой дороге, но что же это за "другое"?
Хардинг: Это мы. - Рука его описала в воздухе мягкий белый круг, и он повторил: - Мы.

Обаятельный, сильный и уверенный в себе Макмерфи, коренной звездно-полосатый стопроцентный американский аферист, как говорит о нем все тот же Хардинг, начинает свою последнюю опасную гастроль – битву с системой или с Комбинатом, как ее называет рассказчик – двухметровый индеец Вождь Бромден, ветеран Второй Мировой, сторожил сего заведения.

Отделение - фабрика в Комбинате. Здесь исправляют ошибки, допущенные в домах по соседству, в церквах и школах, - больница исправляет.

И мы глазами Бромдена, через все его галлюцинации и воспоминания, действительно видим Комбинат. Это бездушная и беспощадная машина, которая - в лице старшей сестры Гнусен - при помощи строгих правил, групповой терапии, смахивающей на публичную порку, электрошока и в крайних случаях лоботомии штампует из пациентов больницы «среднестатистических американцев», а тех, которые не поддаются штамповке сортируют на хроников и на овощей. И все, разумеется, на благо общества.

Пожалуйста, поймите: мы не устанавливаем для вас правил и ограничений без того, чтобы тщательно взвесить их терапевтическое действие.

Говорит старшая сестра, которая отладила неслабый филиал Комбината в своей больнице. Она подобрала себе проверенный персонал, который боится одного ее взгляда и беспрекословно выполняет ее требования. Надо заметить, что персонал – это не только санитары, ночные дежурные и медсестры, но и врачи тоже. Что там говорить, сам зав.отделением – закомплексованный невротик - даже думать не смеет о том, чтобы перечить старшей сестре. Она – олицетворение власти и порядка.

Так вот, Макмерфи вступает с ней в неравный бой. Этот весельчак и балагур понимает - многие пациенты осознают, что они на самом деле несвободны, что они под каблуком старшей сестры, и что они не живут по-настоящему. Но это их устраивает, потому что подобный онлайн симулятор значительно упрощает их существование – им не надо вписываться в рамки стандартизированного общества. Макмерфи заставляет их признать, что та цена, которую они за это платят, нереально высока. Он не желает подчиняться системе и не хочет мириться с тем, что на его глазах втаптывают в грязь и травят других людей.

- Знаете, - говорит он, - так вот мне всегда кто-нибудь объясняет насчет правил... когда понимает, что я поступлю как раз наоборот.

А дальше следует увлекательнейшая борьба - захватывающая, жесткая, опустошающая.

То, с чем он дрался, нельзя победить раз и навсегда. Ты можешь только побеждать раз за разом, пока держат ноги, а потом твое место займет кто-то другой.
- Всемилостивый Боже, - Хардинг поднял глаза к потолку, - прими двух бедных грешников в свои объятия. И оставь в двери щелку для нас, остальных, потому что ты наблюдаешь конец, абсолютный, непоправимый, фантастический конец.

Каким бы ни был этот конец для вас, Кизи не разочаровывает, потому что:

Кто бы ни вошел в дверь, это всегда не тот, кого хотелось бы видеть, но надежда всегда остается.

10/10

Но я хотя бы попытался, - говорит он, - Черт возьми, на это, по крайней мере, меня хватило, так или нет?

Читать полностью
defederge
defederge
Оценка:
424
Культовый роман поколения 60-х. Читала с восхищением. После с неменьшим удовольствием смотрела фильс с Джеком Николсоном в главной роли.
В начале книги герой делает выбор между тюремной камерой и психиатрической лечебницей в пользу последней. Он думает, что там уж точно будет лучше и уж никак не подозревает, какие испытания, слегка прикрытые мнимым благополучием и безмятежностью, подстерегают здесь каждого пациента.
И он объявляет войну всему, что видит: единоначалию медсестры, покорности пациентов, большинство из которых находятся там по собственной воле и в любой момент могут выйти, но не хотят. Войну скуке, несправедливости, слабостям, забитости.
Недолгое время человек и система противостоят друг другу на равных, но исход предрешен - после всех процедур главный герой способен функционировать разве что на уровне амебы.
Так в чем же смысл?
Мы уже не умеем быть самими собой. Мы привыкли быть, какими надо. Именно поэтому нужен в жизни такой озорник, как Макмерфи, который верит в себя и сможет разбудить нас от спячки.
Естественно, главная тема книги - тема свободы. Нужна ли она нам, когда нам страшно в мире? Достояны ли мы ее?
Почитайте, подумайте.
Читать полностью
zhem4uzhinka
zhem4uzhinka
Оценка:
318

Спойлеры в ассортименте

Life before the lobotomy

Эта книга – целый клубок разноцветных ниток, за какую не потянешь, вытащишь удавку.
Вот вождь. Как, черт возьми, вышло, что вождь, огромный индеец, существо единое с дикой природой, синоним свободы, стал маленьким щуплым карликом, покорно оттирающим полы от грязи там, куда укажут. Несмотря на словесный его портрет, он кажется маленьким. Все уверены, что он глухонемой, а поэтому вообще не считается.

Dreaming
I was only dreaming
Of another place and time
Where my family’s from

То ли помешательство, то ли природное чутье – выбирай сам точку отсчета, дорогой читатель – вождь вместо физического размера видит внутреннюю силу человека. Разозлившись, ты становишься огромным, а унижение делает тебя маленьким, как кролик.

Laughter
There is no more laughter
Songs of yesterday
Now live in the underground

Или вот безумие. В этом романе или нет безумных, или безумны все – выбирай ориентир, дорогой читатель. Кто разумен, кто безумен – забитый тридцатилетний девственник, запертый в психушке как неспособный к самостоятельности, или его добрейшая мамаша, которая запрещает своему мальчику встречаться с девочками? Паралитики или санитары, которые обращаются с ними как с мешками картошки? Помешанный на чистоте заключенный в дурке или старшая сестра, которую выводит из себя любое отступление от правил и расписания? Добровольно признавший себя неспособным к жизни кроликом человек или его лечащий врач, который не может перечить собственной подчиненной?

The brutality of reality
Is the freedom that keeps me from dreaming

МакМерфи – это безумец или здоровый человек? Он никогда не сочтет себя кроликом, но он преступник, шулер, обманщик. А бороться в одиночку с системой – это здраво или безумно? Ломать систему – зло это или благо, если люди добровольно вступают в ряды кроликов? Что лучше для них – прожить долгую серую кроличью жизнь или стать на одну ночь человеком, а потом умереть, скажем, от сердечного приступа?

Christian’s lesson is what he’s been sold,
We are normal and self-controlled.
Remember to learn to forget,
Whiskey shots and cheap cigarettes

А вождь все-таки освободился. Стал огромным и свободным, таким, каким ему и предначертано быть.

Эта книга-перевертыш. Она выворачивает читателя наизнанку, а что уж у тебя с изнанки – смотри сам, дорогой читатель.

Цитаты из песни группы Green Day "Before the lobotomy"

Читать полностью
Лучшая цитата
Мир принадлежит сильным, мой друг!
3 В мои цитаты Удалить из цитат
Интересные факты
Заголовком книги послужила последняя строчка детской считалки:
Intery, mintery, cutery, corn,
Apple seed, and apple thorn,
Wine, brier, limber lock,
Three geese in a flock,
One flew east, one flew west,
And one flew over the cuckoo's nest.
Не моргай. Не зевай, не моргай,
Тетка удила цыплят,
Гуси по небу летят...
В целой стае три гуся...
Летят в разные края,
Кто из дому, кто в дом,
Кто над кукушкиным гнездом...
Гусь тебе кричит: води...
Два-три, выходи.
Экранизация романа 1975 критиковалась Кеном Кизи в частности из-за того, что в фильме «рассказчик», которым в романе является Вождь Бромден, отодвинут на второй план.

В английском языке слово «cuckoo» означает не только «кукушка», но и «сумасшедший».

Одно из главных литературных произведений движений битников и хиппи.
Другие книги подборки «Книги о сошедших с ума»