– У меня еще полно времени, – донеслось с кухни. – О, я вижу Люка.

Я поспешно достала телефон и написала брату в личный чат. «У меня. SOS.»

У меня дрожали руки и болело запястье, которое прокусила Элисон, так что снять кроссовки удалось только со второго раза. Я села на кровать, подсунув под спину подушку, вытянула ноги и стала ждать.

Люк появился на пороге моей спальни в то же мгновение, как Элисон вышла из кухни с чашкой дымящегося чая и печеньем. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, на штанинах виднелась грязь. Глаза брата светились радостью, хотя выглядел он очень уставшим.

– Вызвала спасательную бригаду? – спросила Элисон, увидев Люка.

– Просто не хотела тебя задерживать. Эй, не перебивай аппетит перед ужином!

Люк с хрустом раскусил печенье, которое стащил с моей тарелки. Он с размаху плюхнулся на кровать рядом со мной, отчего я подпрыгнула на матрасе.

– Это плата за экстренный вызов, – пробурчал Люк с полным ртом. – А почему шоколадное печенье есть только у тебя?

– А ты попробуй как-нибудь самостоятельно зайти в магазин по пути домой. Глядишь, у тебя оно тоже появится. И хватит крошить на мою кровать!

Элисон улыбнулась, глядя, как мы с братом пихаемся локтями, пытаясь отвоевать себе больше места на моей узкой кровати. Затем она посмотрела на часы и цокнула языком.

– Люк, не отходи от сестры, пока у нее не порозовеют щеки. Я утром заполнила ваши холодильники едой, так что на ужин есть индейка с овощным пюре и рыбные котлеты с пюре. Я постараюсь вернуться к киномарафону, но если что, начинайте без меня. И отпишитесь в семейную группу, что вы уже дома, если не хотите проблем.

Мы с братом синхронно кивнули. Я дождалась, когда за Элисон закрылась дверь, и повернулась к Люку:

– Свободен.

– Вот и вся благодарность за помощь.

– А ты на что рассчитывал? Кстати, как сыграли в баскетбол?

– Отлично. Правда, я быстро устал, так что пришлось сворачиваться, – грустно заметил Люк.

Он потер запястье, на котором был надет кожаный браслет вроде моего. Люку было всего шестнадцать, поэтому он давал кровь только один раз в неделю, однако даже такой большой интервал выбивал его из сил. Если я была домашним ребенком, то моего братца было не вытащить с улицы, где он гонял с друзьями в футбол или забрасывал мячи в баскетбольную корзину. К сожалению, наш образ жизни плохо подходил для спорта. Люк пополнил ряды доноров совсем недавно, после ухода Люси, и все еще не привык к новым ограничениям.

– Не стоило тебе сегодня играть, – заметила я. – По четвергам же ты…

– Кормлю Рика, я помню. Неужто вы с мамой думаете, что я настолько безнадежен, что не запомню собственное расписание?

Люк скатился с кровати и схватил тарелку с печеньем.

– Эй!

– Ты все равно не будешь.

То ли начал действовать сладкий чай, то ли помогла перепалка с братом, но я чувствовала себя уже значительно лучше. Забавно, но даже после двух лет в роли донора я иногда забываю, что все правила, которые мне необходимо соблюдать, направлены в первую очередь на мой комфорт, а не на удовольствие вампиров. Правда, некоторые из них невозможно выполнить в силу обстоятельств, на которые я не могу повлиять – например, на интервал между сдачей крови.

Из-за того, что Джексонов, которые могут делиться кровью без последствий для своего здоровья, сейчас сильно меньше, чем Синклеров, за каждым из нас закреплено по два вампира. Мы увеличили промежуток голодания вампиров до семи дней, но даже так это означало, что я должна отрабатывать долг дважды в неделю: с Хоуп по понедельникам и с Элисон по четвергам. Попробуй тут чувствовать себя нормально, теряя по несколько ложек крови за раз. Но я не собиралась жаловаться. Если бы не Синклеры, моей семьи могло бы и не быть.

Остаток вечера я готовилась к завтрашним парам, изредка отвлекаясь на телефон. В университетских чатах шел обмен информацией по самым популярным барам в городе. У меня в телефонной книге было не так уж много контактов, поэтому участники чата отображались безликими телефонными номерами. Кто-то, чей номер заканчивался на 53, поинтересовался, есть ли рядом с кампусом бары с «сомнительной репутацией». Я бы и дальше листала чат, читая его по диагонали, если бы не увидела ответ Марка. «Зависит от типа и степени сомнительности. Но Багряный Минотавр подходит почти под все существующие фетиши.» Затем беседа резко ушла в другом направлении, и интересующийся барами больше ничего не спрашивал. Я смахнула сообщение Марка про Багряный Минотавра вбок, чтобы ответить на него, но так и не смогла сформулировать нормальный ответ. Поколебавшись, я удалила черновик сообщения и закрыла чат.

Синклеры были не единственными вампирами в городе. Вампиров можно было встретить где угодно, на любом клочке земли – если, конечно, там есть кем питаться. Больше всего они любят мегаполисы, столицы, города у побережий и прочие места с большим потоком туристов и приезжих, которые не станут связываться с полицией или поднимать лишнего шума, если они попадут в беду. С поразительной сноровкой вампиры вылавливают из толпы тех, кто ищет приключений или страдает от нужды, и предлагают им получить желаемое взамен на донорство небольшого количества крови. Самой любимой категорией для них являются студенты: молодые, бесстрашные, мечтающие заработать легкие деньги или получить немного внимания. Конечно же, Нью-Броукен с его университетским кампусом и крупным портом стал излюбленным местом для питающихся человеческой кровью.

Через Нью-Броукен проходит немало кочевников, но постоянно, помимо нас, здесь проживает только одна группа вампиров. Из-за образа жизни про себя мы назвали их Греями – в честь Дориана Грея из книги Оскара Уайльда. В отличие от Синклеров, они не были родственниками, и состав их клана менялся почти полностью каждые несколько лет, но были и те, кто жил в Нью-Броукене намного дольше нас. Я никогда не встречала их лично, хотя знала пару имен. Греи не стремились вступать в конфликт с Синклерами и потому держались подальше от моей семьи, но до меня то и дело доносились слухи об их деятельности. Вампиры не могли напиться или получить кайф обычным способом, но могли опьянеть, выпив кровь человека, перебравшего с алкоголем или наркотиками. Этим и пользовался клан, отыскивая себе в качестве доноров людей с зависимостями. Бар «Багряный минотавр», который успел порекомендовать Марк, был одним из мест, где они искали себе подходящих студентов.

Не думаю, что Марк знал, что именно происходит за закрытыми дверьми этого заведения, но в одном он был прав – вне зависимости от того, какие у тебя фетиши, тебе там будут рады. Мне оставалось только надеяться, что среди моих одногруппников не найдется тех, кто захочет это проверить на собственной шкуре.

Я посмотрела на время и подскочила на месте. Я опаздывала на вечерний киномарафон.

Привычка смотреть телевизор вместе в конце дня зародилась после ухода папы. Сначала мы собирались вчетвером: я, мама, Люк и Люси. Мы даже вели специальный список, прикрепленный на внешней стороне шкафа в маминой комнате, куда записывали фильмы и сериалы, которые хотели посмотреть, но после долгих споров, как правило, останавливались на одном из тех сериалов, которые уже видели раз сто. В этом было что-то обнадеживающее: менялась наша семья, мир, мы сами, а любимые персонажи оставались все теми же, способные выбраться из любой передряги, несмотря ни на что.

А два года назад моя старшая сестра Люси, совершенно внезапно для нас всех, повторила поступок отца. Эту потерю мама пережила хуже всего. Она любила папу, но он не был Джексоном по крови. Он не вписывался в наши семьи, сколько бы ни старался, и это было заметно. Но с Люси все было по-другому. Она росла, впитывая в себя неписаные правила этого дома, однако этого оказалось недостаточно, чтобы ее удержать. Ее уход зацепил каждого из нас – и я имею в виду не только вынужденный пересмотр расписания донорства.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не дать маме уйти в себя, и вечерние киномарафоны стали хорошим поводом держать ее на виду. Довольно скоро к нам присоединились Элисон и Хоуп, которые переживали за маму не меньше меня, и Ричард, заглянувший к нам якобы на один вечер. Остальные члены семьи – человеческой и вампирской – составляли нам компанию в зависимости от того, как прошел их день и что мы собирались смотреть.

Когда я пришла в Гнездо (квартира на втором этаже, где обычно собирались обе семьи для совместного досуга и решения важных проблем; название придумал кто-то из предшествующего поколения, но кто именно это был, история умалчивает), там уже было не протолкнуться.

– А где мама? – шепотом спросила я у Люка, присаживаясь рядом с ним на диван.

Но вместо брата мне ответила Элисон, входящая в гостиную с лестничной площадки и на ходу разматывающая шарф:

– Она уже идет.

Прелести вампирского слуха. Человек не смог бы услышать мой вопрос, заданный шепотом, за шумом телевизора и с расстояния в три метра, но для Элисон это не было проблемой. В доме была проложена шумоизоляция, благодаря которой мы могли получить относительную приватность при условии, что не будем говорить слишком громко. Но если вы находитесь в одном помещении, то стоило держать язык за зубами.

Люк с умиротворением хрустел нарезанным ломтиками яблоком, и я стащила из его миски пару долек.

– Эй! Возьми себе сама. На кухне.

– Я и беру сама. У тебя.

Люк пихнул меня под ребра, и я разжала пальцы, выронив яблоко на диван. Это не ускользнуло от внимания Элисон.

– Имейте совесть, дети, этот диван старше вас обоих. Разбрасывание едой точно не пойдет ему на пользу.

– Если он такой старый, то, может, его пора заменить? – пробормотал Люк.

– Только через мой труп.

Я фыркнула на шутку Элисон и окинула взглядом остальных пришедших на киномарафон, пока Люк включал фильм, победивший в голосовании в семейном чате («Мумия» набрала на два голоса больше, чем «Индиана Джонс». Ужасная несправедливость). Мама, Элисон, дядя Маркус с кузиной Руби, которая должна была вот-вот дать жизнь новому поколению Джексонов; Бен пришел из вежливости и сел в дальнем углу комнаты, в то время как его сестры заняли кресла рядом с нами и вели активный спор о том, в каком фильме Брендан Фрейзер был симпатичнее всего.

Я откинулась на спинку и закрыла глаза, позволяя шуму от телевизора и перешептываниям Джексонов и Синклеров обволокнуть меня, точно кокон. Марк ощущался как электрический ток, от которого волосы встают дыбом. Эйви – как чтение книги под шум дождя.

Но Джексоны и Синклеры – они были домом, уютным и непоколебимым.