Глава 2. Лейси

История Синклеров-вампиров началась в 1887 году, когда Ричарду Синклеру, патрульному Скотланд-Ярда, во время задержания подозреваемого в убийстве не повезло нарваться на клыки преступника. Не ясно, планировал ли Уильям Берк все это заранее, или же сообразил об открывшихся ему возможностях потом, но едва его новообращенная жертва пришла в себя, как Билли сообщил тому «радостную» новость: теперь Ричард был вампиром, и если он хотел иметь покровителя и наставника, то ему следовало замять дело об убийствах.

Вернувшись домой, Ричард поступил как любой здравомыслящий человек и рассказал о случившемся тому, кто занимался решением всех семейных проблем – своей жене. Элисон и так хватало забот: выдать замуж младшую дочь Гвендолин, помочь Хоуп с карточными долгами ее мужа, не дать старшему сыну испортить свою помолвку, найти деньги на колледж для Бенедикта, вытащить деверя из опиумной зависимости. А в дополнение ко всему она получила мужа-вампира, которого шантажировал беглый преступник. Ей было страшно. Это сейчас вампиры ассоциируются с сексуальным Эдвардом Калленом и Дмитрием Беликовым, но в 1887 году у них не было даже базового пособия по общению с кровопийцами типа «Дракулы». Несмотря на это, Элисон приняла решение бороться за своего мужа и запретила тому идти на поводу у Билла Берка. Они могли во всем разобраться сами, без помощи убийцы и шантажиста.

Они продержались почти месяц, скрывая от детей произошедшее с Ричардом. Методом проб и ошибок они вычислили, что вампиры не боятся солнечного света, не нуждаются во сне и могут вполне спокойно существовать среди людей при условии, что вовремя едят. Элисон давала мужу свою кровь каждые три дня. Это был слишком большой промежуток времени для новообращенного вампира, и слишком маленький для человека, которому требовалось восстановиться после кровопотери, но других вариантов у них не было.

Берку не понравилось, что его «сын» не только отказался от сотрудничества, но и продолжал вести на него охоту в качестве полицейского. Тогда он решил усугубить ситуацию. В одном из лондонских баров он отловил старшего сына Ричарда, Кайла, где тот в компании друзей отмечал грядущую свадьбу с дочерью известного художника, и подарил ему путевку в бессмертную жизнь.

Для Синклеров наступила черная полоса из ужасных совпадений и глупых ошибок. Сначала Ричард случайно обратил в вампира Элисон: он не знал, что после утоления жажды есть интервал, когда его организм вырабатывает яд, который при повторной кормежке может попасть через клыки в кровь донора. Элисон дала ему немного крови в понедельник утром, еще раз вечером, а во вторник уже у нее самой были другие вкусовые предпочтения.

Тем временем Кайл, который не знал о положении отца, рассказал об обращении своей близняшке Хоуп. Девушка во всем ему подражала, ну или по крайней мере повторяла за ним настолько, насколько это было возможно в то время. Единственная причина, по которой она уже была замужем, а ее брат еще не обзавелся супругой, заключалась в давлении со стороны родителей. В остальном Хоуп копировала поведение Кайла, а тот и не пытался ее остановить: она таскала его сигары, игнорировала требования общества, бросила уроки музыки, а когда тот стал вампиром, потребовала, чтобы брат обратил и ее. Кайл упирался недолго.

Затем Гвендолин и Тимоти, брат Ричарда, тяжело заболели, а Билли Берк предпринял очередную попытку шантажа…

Новый 1888 год семейство Синклеров встречало уже вампирами. Помолвка Кайла была разорвана. Брак Хоуп – окончательно погублен. Ричард перевелся в участок в сельской местности, где Синклеры в размере семи вампиров могли жить вдали от чужих глаз и питаться кровью животных, которых разводили сами. Но этого было недостаточно. Сколько бы в поп-культуре не разносили идеи о вампирах-вегетарианцах, на практике такая диета не сулила ничего хорошего. Животная кровь усваивалась быстрее человеческой и отличалась по составу, что означало бесконечный голод и легкую изжогу.

Выход из ситуации нашелся совершенно неожиданным образом. Ричард расследовал кражу драгоценностей из дома местного богача, сколотившем состояние на бирже. Тот был уверен, что браслет и серьги стащила горничная, а помогал ей жених, работающий там же конюхом. Богач с женой ни секунды не сомневались, что их ограбила именно эта сладкая парочка, нуждающаяся в деньгах для содержания будущей семьи. Из разговора со служанкой и конюхом Ричард выяснил, что мотив у них действительно был: девушка ждала ребенка, и слух о беременности до брака мог оставить ее без работы. Мистер Синклер не нашел доказательств, что кражу совершили эти двое, что не помешало богачу выгнать их из своего дома с позором.

Несколько дней спустя, служанка и конюх получили новое предложение о работе.

Синклеры сильно рисковали, доверяя незнакомцам своей секрет. Они надеялись, что нужда в деньгах окажется достаточной, чтобы молодые люди согласились на сделку, а их испорченная репутация в случае чего не дала бы другим поверить в рассказы о вампирах. Но к счастью для Синклеров, им удалось найти компромиссы по всем вопросам. Вампиры получили доступ к крови двух, а спустя одно десятилетие, уже и шести, людей. А Джексоны могли больше не волноваться о деньгах и безопасности.

Время шло, одно поколение Джексонов сменялось другим, а Синклеры оставались все теми же. Годы спустя у них выработалась некая привычка на нашу кровь, благодаря которой они могли утолить жажду буквально несколькими глотками. Это решало одну проблему, но создавало другие: Синклеры оказались зависимы от нас, но и мы привыкли к защите и благополучию, которые предоставляли вампиры. Существование обеих семей порознь стало практически невозможным.

Чтобы нормально переносить частую потерю крови – и не портить вампирам аппетит повышенным холестерином, – мы соблюдаем диету, которую рекомендуют донорам, и уделяем время тренировкам для поддержания физической формы. Начиная с третьего поколения Джексонов, живущих бок о бок с Синклерами, было введено правило, согласно которому супруги не участвуют в предоставлении своей крови. Когда-то это было необходимой мерой, гарантом безопасности для суеверных предков, приходящих в ужас в день бракосочетания от открывавшихся им правде о вампирах. «Мы вас не тронем. Мы не будем пить вашу кровь, даже если у нас не будет других вариантов. Обещайте заботиться о наших донорах и продолжать их род, и мы пообещаем защищать вас, как защищаем их.» Ну или как-то так.

С 1887 года Синклеры и Джексоны много переезжали, используя всевозможные методы, существующие на текущую эпоху, для сохранения своей тайны. Обе семьи постепенно увеличивались: Гвендолин была дважды замужем, и оба ее избранника до сих пор жили с нами, несмотря на некоторую неловкость, которая бывает, когда бывший муж вынужден жить по соседству с текущим; а Бенедикт в 1950-х встретил одинокую вампирку со взрослой дочерью. Что касается Джексонов, то наше генеалогическое древо всегда привлекало внимание на школьных проектах по истории вроде «Моя семья сквозь века». Чтобы прокормить клан вампиров и не превратиться в полупустые баки с кровью, требовалось приличное количество человек: рекорд по рождаемости установила моя прапрабабушка, которая за всю свою жизнь произвела на свет восьмерых детей, но в основном мы ограничивались двумя-тремя отпрысками на одну родительскую пару.

Но не думайте, что все мои двоюродные, троюродные и прочее-юродные племянники и племянницы живут с нами. Не всем пришлось по нраву быть энергетиками для вампиров и таскаться за ними из города в город, пусть даже эти переезды с каждым десятилетием становились все менее необходимыми. Ветви семейного древа перерубались, и не всегда это происходило мирно.

Если ограничиться только живущими в бок о бок с Синклерами (или жившими с ними до недавнего времени), то список включает: дедушку (Джексон по крови) и бабушку; дядю Мартина (так и не женился и, что куда печальнее для нашего образа жизни, не завел детей), дядю Маркуса, его дочь Руби (брата-близнеца которой при разводе забрала мать), мою маму Меган, меня и Люка. Мой отец, Джошуа, ушел из семьи спустя пару лет после рождения Люка, не выдержав постоянного нахождения рядом с «родственниками» жены, а моя старшая сестра Люси исчезла, ничего не объяснив, едва ей исполнилось восемнадцать.

Наверное, с точки зрения сохранения психики восемь близких родственников, живущих в одном доме – это сущий кошмар. Но с точки зрения прокормления десяти вампиров – это чертовски мало.

Сколько бы раз ты этого не делал, привыкнуть было невозможно. Вампирские клыки были острыми, но в отличие от зубов других созданий, питающихся кровью, не вырабатывали обезболивающее, поэтому дискомфорт вызывала не столько потеря крови, сколько боль от укуса.

Пока я приходила в себя, обмякнув на стуле, Элисон обработала ранки и сунула мне в руки чашку со сладким чаем. Глаза вампирки блестели после удачного перекуса. Требовалось несколько литров воды и не менее шести часов, прежде чем часть выпитой крови усвоится, как обычный продукт, а оставшееся попадет в кровеносную систему.

– Все в порядке? – спросила меня Элисон, застегивая кожаный браслет поверх перевязи на моей руке.

– Ага.

Мне не удалось справиться с дрожью в голосе. После того как я допила чай, Элисон подхватила меня под локоть и помогла добраться до лифта. Когда я вышла на пятом этаже, Элисон уже стояла у двери в квартиру с моей сумкой.

Строго говоря, эта была квартира Люси, но она уехала в неизвестном направлении, прожив здесь всего пару месяцев. Мне полагалось жить по соседству, однако, выпустившись из школы, я попросила отдать мне квартиру сестры, сославшись на то, что из нее виден парк. На самом же деле я надеялась найти в ней хоть какой-нибудь намек на то, куда она уехала. Люси оставила здесь большую часть своих вещей, и хотя я перерыла их все, не нашла ни единой подсказки, где она теперь и что сподвигло ее так неожиданно нас бросить.

– Я сделаю тебе еще чая, – сказала Элисон, скрываясь на моей кухне.

Я протестующе крякнула, но миссис Синклер меня проигнорировала. Я знала, что Элисон теперь не уйдет, не убедившись, что я в порядке. Она беспокоилась обо мне, как и за любого, живущего в этом доме, вне зависимости от того, была ли эта персона Синклером, Джексоном или кем-то другим. Это было приятно, но иногда мне казалось, что у меня не одна мама, а две.

– Ты не опоздаешь… куда там тебе нужно?