– Режиссер здесь я! – говорит Алексис и медленно надвигается на свою перепуганную помощницу. – Я решаю, когда и во сколько начинаются съемки! У Андриана нет никаких привилегий и власти в этом здании, как и у любого другого гостя! А теперь иди и передай мои слова всем, кому так хочется ему угодить!

– …Угу. Поняла.

– Как же это уже достало, – фыркает Алексис себе под нос и подходит к зеркалу. Она внимательно смотрит на свое отражение: поворачивает голову влево, вправо. – Как ты это сделала? – разворачивается резко и удивленно смотрит на меня. – Как ты выровняла кожу?

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – отвечаю с улыбкой. – Всё устраивает или хочешь что-то изменить?

– Изменить? – прыскает она со смеху и снова разглядывает свое отражение в зеркале. Она словно впервые видит себя. – Да я ведь просто как с картинки! Идеально!

– Что ж, я очень рада.

– Ханна Бьюти, да ты волшебница! В мистику не веришь, но это тогда что? – спрашивает Алексис с приятной улыбкой. – Работай на меня!

– Благодарю за предложение, но у меня достаточно клиентов.

– А вот у меня недостаточно дельных и толковых специалистов, – поднимает она бровь.

– Алексис, есть очень много первоклассных визажистов. Лично я знаю четверых и с радостью поделюсь контактами.

– Мне не нужны другие, Ханна. Я хочу, чтобы ты работала со мной. Учитывая твой профессионализм, я могу представить, насколько плотное у тебя расписание. И я не предлагаю 24 часа в сутки находиться рядом со мной, как это делают многие селебрити, чтобы всегда выглядеть идеально. Что, если мы начнем наше сотрудничество с одного важного мероприятия?

Монструмы что, не принимают отказов?

– Завтра у моих родителей годовщина свадьбы, – продолжает Алексис. – Это достаточно громкое событие для нашей семьи, поэтому шесть сотен гостей ждет незабываемое празднество. Учитывая, что сегодня мне придется провести ночь здесь, в отеле, завтра я буду выглядеть, как пожеванная курага. Город ненавидит меня, – как бы напоминает она. – И, кстати, мне совсем не нравится визажист, которого наняла моя мама. Мне кажется, этот манерный паренек делает всё, чтобы нарочно состарить её. Что скажешь?

О предстоящей годовщине свадьбы Эрнеста и Лизы Монструм писали везде: в журналах, в соцсетях и даже объявляли по радио. Эти люди так любят себя, что считают важным оповестить весь белый свет о желании закатить масштабную вечеринку на своем личном острове в честь чистой и подлинной любви! Самовлюбленные и гадкие насекомые. До них даже не доходит, что эта нелепая демонстрация у нормальных людей вызывает лишь смех.

– Я не могу, Алексис, – отвечаю, складывая кисти. – Завтра суббота, и у меня пять невест, их мамы и подруги.

– Насколько я понимаю, к свадьбам невесты, мамы и подруги готовятся по утрам, – не отступает она. – Наш праздник начинается в семь вечера, а это значит, что мне нужно готовиться к нему часа за три-четыре. Следовательно, ты должна сесть на катер в промежутке между 14:00 и 15:00, чтобы мы не торопились и успели подготовиться.

– Алексис, – прячу жалкие остатки терпения за улыбкой, – я не смогу разорваться на несколько частей, чтобы…

«Ты та, которая будет бежать ко мне со всех ног, расталкивая и растаптывая всех и всё на своем пути!» – эхом раздается голос Кристины в моей голове.

С трудом сглатываю и осторожно ставлю в специальный отсек в чемодане высокие баночки с пудрой.

– Я заплачу тебе в два раза больше того, что ты получишь после пяти невест, мам и подруг, – говорит Алексис.

– Дело не в деньгах, – произношу, собираясь с мыслями. – Ты сказала про катер…

– Да, – кивает она, не понимая меня. – Торжество ведь пройдет на острове, в родительском особняке. Я не хочу собираться в номере отеля, чтобы потом наряженной плыть на катере. Какие-то проблемы?

Да. Возможно, на вашем острове находится моя пропавшая подруга. Оказавшись там, я навряд ли смогу найти её, но возможно… возможно, я непременно что-то почувствую.

Качаю головой, возвращая себе непринужденный вид.

– Не люблю воду, – пожимаю плечами, выдавая ещё одну ложь. – Страдаю от морской болезни.

– Понимаю. Меня тоже укачивает, если катер плывет меньше пятидесяти километров в час. Но уверяю, тебе не о чем беспокоиться. Наши катера разгоняются до сотни километров. Глазом моргнуть не успеешь, как уже окажешься на острове. Ну, так что? – протягивает она мне руку. – Договорились?

В дверь снова стучат. Алексис издает очередной раздражительный вздох, подлетает к двери и распахивает её с такой силой, что несчастная помощница буквально вваливается в гримерку, вцепившись в дверную ручку.

– Что опять? – злится Алексис, глядя на перепуганную девушку, как на бездомную собачонку. – Что случилось?

– …Алексис, ваш брат грозится уехать, если съемки не начнутся с минуты на минуту.

– Он что? – хмыкает она в ответ. – Грозится уехать? Ну, конечно! Шоу рекламирует фильм с его участием, а он грозится уехать!

– Команда уже готова начать, а ведущий…

– Послушай меня, – наклоняется к ней Алексис и пригвождает ледяным взглядом к полу, – если ты ещё раз придешь сюда и будешь ныть о том, что не справляешься со своей работой, я отправлю тебя прямиком в твою убогую деревню, из которой ты сюда приехала. Не заставляй меня в очередной раз сожалеть о милосердии, которое я однажды проявила. Я приду в студию, как буду готова! А теперь иди и скажи об этом всем, кто забыл свое место! Научись уже открывать свой рот, а не сопли жевать и трястись от страха перед моим братом!

Судорожно кивнув, девушка спешно покидает гримерку. Мне жаль её. Как и многие, она приехала из маленького городка, движимая мечтой покорить бескрайний мегаполис, в артериях которого течёт одна возможность за другой, чтобы пробиться, стать лучше, завоевать, подняться на вершину. Представляю, как она была счастлива, когда сама Алексис Монструм дала ей работу, называя это «проявлением милосердия».

– В который раз убеждаюсь, что у меня чертовски стальные нервы, – говорит Алексис и, качая головой, снова подходит ко мне. – Эта девчонка когда-нибудь меня доведет. Прошу прощения за эту неуместную сцену. Так, и на чем мы остановились?

Улыбка озаряет её лицо. Я действительно постаралась: ни одного изъяна, неровности, шероховатости. Но вот я смотрю на это ровное, светящееся уверенностью и радостью лицо, и всё равно вижу бугристость, покраснения, воспаления и свисающие кусочки сухой кожи, как после солнечного ожога. При всем своем статусе, возможностях и влиянии на умы миллионов молодых девушек и женщин, Алексис Монструм уродлива, черна и бесчувственна, как и вся её семейка.

– Мы обсуждали завтрашний день, – напоминает она и заглядывает в мои глаза. Она так искусно и профессионально изображает милую девочку, которая с трепетом относится ко всем и всему, что её окружает! Божечки. Да она ведь тоже та ещё актриса. – Я предлагаю тебе провести выходные на нашем острове.

– Кажется, мы говорили о работе.

– Это само собой. Но я хочу, чтобы после нее ты присоединилась к торжеству в качестве моей гостьи. Многие останутся у нас, особняк огромный, места хватит всем. Я буду очень рада, если ты согласишься на мое предложение. Конечно, ты можешь уехать в любое время, катера всегда готовы. Насильно тебя никто держать не будет, – смеется Алексис. – К тому же ты собственными глазами увидишь, как быстро преображается мое лицо, когда я покидаю этот проклятый город.

– М-м, – изображаю улыбку. – С этого и стоило начать.

Алексис смеется, довольная собой.

– Хорошо, – соглашаюсь, чувствуя горячую боль от впивающихся в кожу ладоней ногтей. – Я с радостью приму твое предложение.

– И приглашение! – не перестает улыбаться Алексис. – Завтра ты точно поверишь в мистику.

– Жду с нетерпением.

Я сошла с ума. Что я буду там делать?

«Ты та, которая будет бежать ко мне со всех ног, расталкивая и растаптывая всех и всё на своем пути!» – снова я слышу голос Кристины, только на сей раз он звучит откровенно требовательно.

– Возьми, – Алексис протягивает мне телефон. – Вбей свой номер, чтобы мы могли связаться друг с другом. Я сообщу тебе завтра, во сколько точно подъехать на набережную. Ты во сколько примерно планируешь освободиться завтра?

– После двух, – отвечаю, набирая свой номер.

– Отлично. В самый раз. Если я тоже разделаюсь со всеми делами к тому времени, то поплывем вместе. Так, ладно, мне пора бежать, а то мой нервнобольной братец и правда может психануть. Это неудивительно, – со смешком говорит Алексис и забирает со стола iPad и связку ключей. – Завтра у него будет та ещё ночка. Кстати, это ещё одно загадочное мистическое явление.

– Какое именно? – поворачиваю к ней голову, закрывая тяжелую крышку чемодана.

– Меня ненавидит город, а вот Андриана презирает остров. И если я имею смелость откровенно признаться в этом, то мой брат тот ещё лжец, – улыбается она с таким видом, словно сообщает мне сенсацию, о которой известно только лишь ей. – Он никогда не признается в том, что ему дико страшно находиться там.

– Разве король ужасов может чего-то бояться? – спрашиваю со смешком, за которым прячется искра надежды.

Андриан Монструм боится острова? Интересно, почему?

– Если бы не существование нашего острова, то Андриана можно было бы назвать бесстрашным. Но это не так. – Улыбка Алексис ядовита. Ей словно нравится знать, что старший брат в какой-то степени уязвим. – Он никогда не остается там на ночь. И завтра Андриан уедет до полуночи, как делает это всегда.

– Почему?

– Потому что, – шепчет Алексис, не сводя с меня глаз, – ровно в полночь Андриан Монструм превращается…

У меня сводит челюсти от напряжения. Где-то вдалеке я всё ещё слышу голос Кристины…

– В чудовище! – восклицает Алексис неожиданно громко, напугав меня до чертиков. – Ты бы видела свое лицо! – смеется она и опускает ладони на мои плечи. – Прости, я не могла удержаться! Ты как? В порядке? Для той, кто не верит в мистику, ты очень внимательно слушала меня.

– Ты пошутила, да? – делаю вид, что мне тоже очень весело. – Про остров и всё остальное.

– Вообще-то нет. Андриан действительно не остается в особняке с ночевкой. Если я ночую в городе, то теряю свою красоту. А если Андриан остается на острове, то начинает терять разум. Забей, – отмахивается Алексис и протягивает мне руку. – Это, наверное, издержки его профессии: с каждым разом фильмы всё ужаснее, а его герои – всё более зловещие. Как тут не свихнуться? Так значит, мы договорились, да? Завтра увидимся?

Теряет разум, когда остается на острове? Неужто призраки прошлого напоминают о себе?

Моя подруга.

С самой радушной улыбкой отвечаю на рукопожатие.

– Завтра увидимся, – подтверждаю. – Рада знакомству, Алексис.

– Взаимно, Ханна.