– Это типичное явление для людей, которые становятся родителями, будучи слишком молодыми и недальновидными. Сами ещё дети, потому и не задумываются над будущим своего ребенка, как и о последствиях принимаемых решений. Кому-то кажется, что это круто – назвать дитя в честь какого-то робота из известного фильма. При том, что фамилия Иванов, а отчество – Иванович. У вашей мамы есть вкус. – Должна признаться, мне приятно это слышать. Только вот я как будто ещё и этим чувством предаю папу. – Она действительно позаботилась о вашем будущем, Сербская Ханна Робертовна. Красиво звучит. Не подумайте ничего плохого, – говорит мне Лиза, внимательно оглядывая мое лицо светло-голубыми стекляшками вместо глаз. – Это Алексис рассказала мне о вас. Я не навожу справки только о тех людях, за которых ручается моя дочь.

– Потому что считаешь меня настоящим сканером, верно, мама? – смеется Алексис.

– У Алексис с самого детства особый нюх на предателей и недобросовестных людей, – сообщает мне Лиза. – Поверьте, она бы сделала отличную карьеру в секретных службах.

– Всё, мам, завязывай! А то Ханна сейчас соберет свои вещи и даст дёру.

«Я не навожу справки только о тех людях, за которых ручается моя дочь», – продолжает звучать в моих ушах.

Лиза не делает этого, потому что считает, что у дочери нюх на недобросовестных людей… Могла ли Алексис применить свой «дар», увидев Кристину в компании старшего брата, а потом вместе с мамой разделаться с ней, потому что мамы всегда знают, как будет лучше для их детей?

Черт возьми, да куда меня снова уносит?!

– Я всё понимаю, – говорю, набирая на пушистую кисть легкую прозрачную пудру. – Для людей вашего положения вполне нормально желать узнать больше о тех, кого вы приглашаете в свой дом. В первую очередь это необходимо для безопасности.

– Именно! – соглашается Лиза. – Только представьте, Ханна, люди могут беспрепятственно вторгаться на чужую территорию и делать всё, что им заблагорассудится. Они совершают дурные вещи с целью наживы или ради собственного удовлетворения. И только в наших силах воспрепятствовать этому и защитить себя.

– Это одна из любимых тем для обсуждения моей мамочки, – вздыхает Алексис и закатывает глаза. – Будешь продолжать, и она не закончится никогда.

Изображаю тихий смех.

– Потому что я говорю о серьезных вещах, и ты, дорогая, как никто другой, знаешь, как это важно для нас. Сколько раз сюда проникали эти убогие зверушки с фотоаппаратами? Это частный остров, закрытая территория, но бессовестным негодяям на это плевать! Охрана отлавливает их, как крыс! О нас пишут столько мерзостей, и всё благодаря этим ничтожествам! Прошу прощения, Ханна, за излишнюю эмоциональность.

Эмоциональность? Я даже не заметила.

– Вы правы, Лиза, – изображаю понимающий взгляд. – На вашем месте я поступала бы так же. Проверяла бы всех от макушки до пят и вообще – оградила бы остров высокой стеной.

– Но тогда вы лишили бы себя чудесного вида, – улыбается Лиза. – Ханна, я правда ничего о вас не узнавала. Алексис восхищается вами, а этого, поверьте, достаточно, чтобы ни о чем не беспокоиться.

– Приятно слышать, – с деланной благодарностью смотрю на Алексис. – Но я не возражаю. Мне скрывать нечего.

Кроме того, что мой папа всех вас ненавидит уже много лет, а я считаю, что твой поганый сынок убил мою подругу. Это и есть причина, по которой я сейчас здесь – на вашем «волшебном острове».

Только сейчас понимаю, что, слушая и наблюдая за пластмассовыми мамой и дочкой, я легко потеряла из виду Андриана, а ведь он и только он является главным виновником исчезновения Кристины! Последние пару часов воображение с легкостью рисовало жуткие картины жестокой расправы над моей подругой, и ни в одной из них не было его.

– Готово! – объявляю, отступив на шаг назад и «любуясь» проделанной работой. Я злюсь на себя. – По-моему, идеально, но если вас что-то не устраивает – я готова исправить.

– Потрясающе, – произносит Лиза, завороженно глядя на свое отражение. Черт возьми, а у нее всё же есть эмоции. Правда, проявляются они только, когда она смотрит на саму себя. – Невероятно! Алексис, ты только посмотри!

– А я тебе говорила, что она лучшая. Сделай селфи и отправь его своему плаксе на прощание.

– Ханна, вы настоящая волшебница. Я стала ещё моложе и свежее. Впервые не ощущаю макияжа на лице. Обычно как маску ношу, но сейчас – словно легкая вуаль. Вы свое дело знаете, это точно.

– Благодарю за теплые слова.

– Папа с ума сойдет, когда увидит тебя! – любуется мамой Алексис. Это бы мой папа сошел с ума, узнав обо всем этом. – Красотка!

– Надеюсь, так и будет, – говорит Лиза и, коротко выдохнув, поднимает на меня свои стекляшки. – Ханна, надеюсь, вы останетесь у нас? Прислуга подготовила для вас комнату с видом на горы. На рассвете вас ждет сказочное зрелище.

«Делай свою гребаную работу и проваливай. Останешься на острове – и я не просто прикоснусь к тебе, Ханна. Ты пожалеешь».

От этих слов по моей коже пробегает холодок. Мне бы совсем не хотелось провоцировать Андриана на действия, которые потребуют моего незамедлительного ответа в виде болезненного удара между ног, после чего он наверняка просто вырубит меня или убьет. Да и смелости моей значительно поубавилось: мамаша будто из воска, дочь с необъяснимым секретом преображения – они обе наводят на меня легкую панику и сбивают с толку.

– Благодарю за приглашение, но я не думаю, что…

В дверь стучат, и мой ответ остается на паузе. В комнату возвращается помощница Алексис и, бегло отчитавшись по всем пунктам, сообщает:

– Десять минут назад объявили штормовое предупреждение. Выход на реку запрещен до завтрашнего утра.

– Вот так новости! – охает Лиза. – Сколько гостей уже прибыло?

– Четыреста пятнадцать. Сейчас сюда направляются три катера с тридцатью пассажирами. Остальные просто не успели отплыть до объявления.

– В таком случае, задействуйте наши вертолеты! – командует Алексис.

– На данный момент погодные условия для вертолетов недопустимы.

– Что за ерунда? Немедленно организуй транспортировку гостей! Ты должна была сделать это до того, как бежать сюда с перепуганными глазами!

– К сожалению, это невозможно, – произносит помощница, предчувствуя в ответ очередную волну ярости. – Уже отменены сотни авиарейсов, и в городе настоящий…

– Ты меня что, не расслышала? – надвигается на нее Алексис. – Сколько ещё раз я буду повторять тебе одно и то же! Почему тебе всё приходится подсказывать и разжевывать?!

– Алексис, милая, – вмешивается Лиза, взяв освирепевшую дочь за руку, – Майя не может повлиять на погодные условия. И я уверена, что она сделала всё возможное, чтобы сегодня наши гости чувствовали себя максимально комфортно. Я сейчас схожу к отцу, и мы всё решим. Не волнуйся, милая.

– Все до единого должны быть здесь, мама, – проговаривает Алексис каждую букву. – Это ваш с папой праздник! Всё должно быть идеально!

– Конечно, Алексис. Всё так и будет. Никто из наших гостей не останется на другом берегу, – причитает Лиза, поглаживая её руку. – Майя, напомни, комнаты и гостевой дом готовы?

– …Да, Лиза. Всё готово, – заикаясь, кивает девушка. – Все, кто прибыли и планировали остаться на выходные, уже разместились в своих комнатах. Те, чьи планы изменились в связи с невозможностью покинуть сегодня остров, так же отдыхают в своих комнатах.

– Вот и прекрасно. Места хватит всем, верно?

– Разумеется. Я могу сделать для вас что-то ещё?

– А ты что, уже куда-то собралась? – фыркает на нее Алексис.

– Милая, – снова тормозит её мать. – Тебе необходимо немного отдохнуть. Ты слишком заведенная. Кажется, у вас, Ханна, не остается иного выбора, кроме как разделить с нами праздничный вечер.

– Да, – отвечаю, глянув на смущенную поведением своей начальницы помощницу, – кажется, мне придется воспользоваться вашим гостеприимством.

– И я этому очень рада. Майя, покажи нашей гостье её комнату. Если вдруг вам что-то понадобится, Майя к вашим услугам, Ханна.

– Благодарю.

Собираю все принадлежности в чемодан, чувствуя, как воздух вокруг меня потрескивает от напряжения. Лиза уходит, выразив надежду, что, несмотря на плохую погоду, я останусь довольна сегодняшним вечером. Алексис, которая только что была готова наброситься на свою помощницу, уже как ни в чем не бывало трещит по телефону с одной из своих подруг. Та не успела сесть на катер и теперь плачется ей.

Майя намеревается взять мой чемодан, но я уверяю, что справлюсь сама. Мой ответ словно сбивает её с толку, складывается ощущение, что ей по умолчанию приходится таскать сумочки, багаж и всё, что решит прихватить с собой Алексис. Майя приятная девушка: темные блестящие волосы чуть ниже плеч, серо-зеленые глаза, молодая и светлая кожа. Из макияжа – только легкий тон и румяна. Не знаю, сколько ей лет, но думаю, не больше двадцати.

Мы идем по бесконечному широкому коридору, который то уходит вправо, то влево, то разветвляется, и повсюду темные двери. Прислуга – взрослые женщины и мужчины в черно-белой униформе – спешит и волнуется, курсируя по коридорам, как автомобили на городских дорогах, но моментально замедляется, когда видит нас. Будто при посторонних им запрещено быстро двигаться.

– Кажется, я уже заблудилась, – говорю, следуя за Майей с тихонько стучащей под ребрами тревогой. Как-то уж очень нервирует меня вся эта обстановка. – А нам ещё долго идти?

– Пару минут. Ваша комната расположена в восточном крыле.

– Я и представить не могла, насколько этот особняк огромный. Здесь не хватает маленького электромобиля.

– Было бы неплохо, – улыбается Майя. – Зато не приходится тратиться на фитнес.

– Вы здесь хорошо ориентируетесь, да?

– Не слишком хорошо, – произносит Майя, бросив обеспокоенный взгляд на мой чемодан. – Особняк и правда огромный. Здесь триста десять спален, каждая с собственным санузлом и гардеробной. А ещё есть гостевой дом с двумя сотнями комнат. Он примыкает к особняку, но считается самостоятельным зданием.

– …Обалдеть. Скорее смахивает на отель.

– Изначально так и было. Особняк начали строить в начале двадцатого века, но во время строительства владелец скончался, а его наследники не пожелали доводить дело до конца. Недострой простоял несколько десятков лет и переходил от одного наследника к другому, пока последний не продал его молодому Эрнесту Монструму, а он, восхитившись идеей новоиспеченной супруги построить огромный дом для их семьи, превратил его в целую крепость, где можно пережить и атомную войну, и апокалипсис. На это ушло не мало лет.

– Надо же, как интересно. А я и не знала об этом. – Майя улыбается. – Здесь что, есть бункер? – спрашиваю со смешком.

– Точно не знаю. Но не удивлюсь, если так. Иногда мне кажется, что в этом здании есть потайные ходы и кто-то перемещается по ним… Простите, – выдыхает девушка. – Я не собиралась говорить об этом.

– Нет, нет, Майя, мне очень интересно вас слушать! По правде говоря, я большая поклонница тайн и загадок! А вы, кажется, многое знаете об этом месте. Я права?

Мимо нас проходит прислуга: движутся паровозиком, друг за другом человек пятнадцать с каменными лицами. Ей-богу, мороз по коже! Словно кадр из фильма ужасов.

– Вот мы и пришли, – сообщает Майя и открывает передо мной дверь. – Ваша комната. Ваши вещи тоже уже здесь.

Она пропускает меня вперед, но я войти не решаюсь. Мне всё ещё не по себе от дрессированных слуг в черно-белых одеждах, больше смахивающих на привидений.

– Что-то не так? – беспокоится Майя. – Вам не нравится?

– Нет! – качаю головой, стараясь держаться уверенно. – Я просто сомневаюсь, что потом смогу найти дорогу к комнате сама.

– Вам не о чем волноваться, – улыбается девушка и заходит в комнату королевских размеров. – Алексис дала мне ваш номер, и я уже создала наш с вами чат. Вы можете написать или позвонить мне в любое время.

– Ясно. Кхм. Что ж, отлично… Охренеть! – комментирую, заходя в комнату. – То есть, вау! Простите. А это не слишком?

– В восточном крыле расположены самые лучшие комнаты. Алексис распорядилась, чтобы вы остановились именно здесь. Вам не нравится?

– Не знаю, что и сказать. Моя ипотечная квартира в два раза меньше, чем вся эта комната.

– Напоминаю, что изначально это был отель и остановиться в нем могли лишь избранные, – улыбается Майя. – Все комнаты в восточном крыле выполнены в стиле барокко: золото, гладкий бархат, лепнина, колонны и лампы в форме свечей. Роскошь в каждой детали.

– Ну да, – произношу, глянув на огромное зеркало в широкой золотой раме и античные картины на темно-зеленых стенах, – это заметно. Я как будто в другую эпоху попала.

– Согласна. Порой я и сама это чувствую. Но стоит выйти на улицу и увидеть современные катера и светящийся мегаполис вдали, как мгновенно возвращаешься в реальность.

– Вы давно здесь работаете? Я имею в виду, вы столько знаете об этом особняке и его истории.

– Говорю вам, это не так.

– Вы явно лукавите. Я как-то давно помогала подруге с одной работой, она на дизайнера училась, – вру, не краснея, – так вот, она как раз составляла собственный рейтинг уникальных строений в нашем городе, которые хранят в себе богатую историю. И я точно помню, что особняк семьи Монструм входил в этот рейтинг, потому что она была чрезвычайно огорчена тем, что ей почти ничего не удалось о нем найти.

– Это странно, – смотрит на меня Майя. Возможно, она понимает, что я лгу. До сегодняшнего дня я и понятия не имела, что эта махина строилась под отель. Я думала, что Эрнест Монструм приобрел этот остров, после чего и возвел семейное «гнёздышко». По крайней мере, так гласит официальная информация. – Впрочем, наверное вы правы: я знаю чуть больше, поскольку работаю на Алексис и потому мне приходится часто оставаться здесь на ночь.

– И вы уже изучили каждый уголок в особняке?

– Что вы! – смеется Майя, нервно заправив за уши гладкие волосы. – За разговорами на кухне всякого можно услышать. Например, одна служанка работает здесь уже много лет, и она уверена, что внутри обитают призраки. А другая чувствует дыхание тьмы, представляете? – говорит Майя и продолжает тихонько смеяться. Мне почему-то кажется, что на самом деле она сейчас очень напугана и всеми силами пытается это скрыть. – Но ведь это же глупость! Извините, я… Мне уже пора. Я отправила вам сообщение, чтобы вы знали, как со мной связаться. Банкет начнется в семь вечера. Сообщите мне, как будете готовы, и я вас провожу. До встречи, Ханна.

Я даже рот открыть не успеваю, как Майя уносится прочь. Она оставляет меня с вопросами и по большей части – абсурдными, ведь в них фигурируют призраки, секретные проходы, бункер… Размеры особняка впечатляющие. Если подумать, под ним с лихвой разместится убежище для нескольких сотен человек, не говоря уже о бесконечных туннелях и лабиринтах.

Странный у Майи был взгляд: виноватый и о чем-то умалчивающий. Чего она так вдруг встрепенулась и поспешила уйти?

Дыхание тьмы?

Папа бы точно не назвал это глупостью.

Подхожу к окну, за которым громко и озлобленно воет ветер.

Кристина, ты здесь? Давай же, дай мне знак, прошу тебя!

Уже слишком темно, чтобы увидеть горы впереди, но когда мрачное небо раскалывается яркой вспышкой молнии, тут же проявляются их зловещие очертания.

Кристина, ты была здесь?

Скребущийся шорох за стеной парализует меня. Удары моего сердца замедляются, но становятся громкими и тяжелыми. Мне сейчас это показалось? Послышалось?

– Кристина?