Цитаты из книги «Стены»

философия вовсе не постигается глазами души, это чувство интуитивной наполненности от прочтения философских трактатов было иллюзией. Философия, как любая информация, постигается рациональным мышлением. Логикой. Но на месте логики в моей голове сплошные руины.

Я разделяю с ними эту расползающуюся реальность, мы – дружно галлюцинирующие сестры по расщепленному сознанию.

Чувство конкуренции с другими женщинами было не в новинку: я еще в ранней юности признала, что жизнь девушки – это постоянная борьба за мужчин. Приходилось держаться на плаву: каблуки, макияж, модные шмотки, диеты.

Мне кажется, что мир, который всецело принадлежит красивым девушкам, какой я была раньше, списал меня со счетов. Я неликвид, списанный товар на рынке. Я больше не выдерживаю конкуренции. Так скорей бы уже просто пойти ко дну, как старая ржавая баржа.

Нужно доказать себе, что я все еще могу быть красивой. Что можно присыпать уродство пудрой и блестками, обернуть в блестящую ткань.

Меня разнесло уже на тринадцать килограммов. Каждое утро я боюсь увидеть растяжки на своем ложно-беременном животе. У меня поплыло лицо, я с трудом узнаю себя. Факт, что мне нужно принять свое тело таким уродливым, каким оно не было никогда, меня убивает. Надоело быть жирной, надоело слышать в голове голоса Али и Лизы, которые приказывают что-то с собой сделать, а снаружи – голос Марка, который постоянно что-то от меня хочет.

Высокий, широкоплечий, и хвост у него был не куцый с залысинами, как у большинства иркутских рокеров, а высокий и пышный, словно хорошо культивируемый куст на приусадебном участке.

Рецепты на лекарства я хранила в томике Хармса, как бы подчеркивая абсурдность собственной жизни.

В то же время я понимаю, что вовсе не иняз и учло отняли у меня лучшие годы, их отнимают прямо сейчас нейролептики. И пока я пью их, я буду просыпаться в три часа дня, слушать придирки мужа, съедать в одну каску полпачки тостового хлеба и вновь отрубаться до вечера. Я все время хочу спать, но не могу выспаться. Это похоже на проклятье спящей царевны, только спящая царевна была красивой и стройной, с длинной толстой косой, а я оплыла, и мои волосы повылезли. Сплю я тоже непривлекательно – оставляю на подушке мокрое пятно от бесконтрольно текущих слюней. Марк говорит, что я храплю и пержу во сне, и отселяется в другую комнату.

В вечном состоянии войны самой с собой я регулярно делаю маникюр и педикюр: раз я толстая, то обязана быть хотя бы ухоженной.