Цитаты из книги «Марсель Дюшан»

Одной из выставок, подготовленных Дюшаном для недавно открытого «Анонимного общества», стала первая персональная выставка русского скульптора Александра Архипенко, состоявшаяся в 1921 году. Двумя годами ранее во время поездки в Париж Дюшан познакомил Дрейер с Архипенко. Дюшан считал

Но, пожалуй, главным открытием «Коробки в чемодане» стал «Дюшан-утопист» – абсолютный прагматик и реалист, жаждущий при этом убедить как можно большее число людей, что искусство и жизнь неразрывны.

Коробка в чемодане» свидетельствует как об искренней страсти Дюшана к печати и книгоизданию, так и о его стремлении своими силами создать музей, посвященный самому себе, и свой первый систематический каталог, не позволяя вершить суд истории, которую он считал не более чем лотереей. Содержащая, в зависимости от версии, от 69 до 80 репродукций в различных техниках и множество деталей, «Коробка» потребовала от Дюшана больше времени и сил, чем многие его оригинальные произведения. Кропотливые изыскания, увенчавшиеся созданием этого в высшей степени новаторского произведения, стали самым незаурядным его шагом.

В 1942 году Пегги Гуггенхайм представила свою «Коробку в чемодане» на первой выставке собственного музея «Искусство этого века». Фредерик Кислер, занимавшийся дизайном и оснащением галереи, создал для нее специальную витрину. Поворачивая ручку, круговое движение которой вторило траектории дюшановских оптических дисков, посетитель мог двигать разрозненные листы, прикрепленные к вращающейся конструкции, и рассматривать их через специальный глазок.

В 1941 году, во время фашистской оккупации Франции, он начал торговлю по почте, предложив специальную цену для первоначальной роскошной версии «Коробки в чемодане»: «До 1 марта 1941 года цена в 5000 франков снижена до 4000 франков»[231]. Пегги Гуггенхайм не раздумывая приобрела первую коробку, включавшую помимо подкрашенной репродукции картины 1912 года «Король и королева в окружении быстрых обнаженных»[232] еще и надпись: «Для Пегги Гуггенхайм – № 1 из 20 “Коробок в чемодане”, каждая из которых содержит 69 предметов и один оригинал работы Марселя Дюшана. Париж, январь 1941»[233

Хотя Дюшан всегда использовал самые современные методы репродукции, новый проект был куда сложнее предыдущих, поэтому задумка и реализация «Коробки в чемодане» обернулись долгосрочным предприятием. Дюшану хотелось объединить в этой коробке буквально все, что он когда-либо создал: не только заметки, но и 69 изображений, а также 5 миниатюрных реди-мейдов. Бланк заказа «роскошной» версии содержал описание объекта: «Раскладывающаяся кожаная коробка с точными цветными репликами в гравюре, печати или миниатюре объектов из стекла, картин, акварелей, рисунков, реди-мейдов, собрание которых (всего 69 предметов) охватывает почти все, сделанное Марселем Дюшаном с 1910 по 1937 год»

Вместо того чтобы писать новые картины, я подумал воспроизвести те, которые мне нравятся больше всего, в миниатюре, в виде небольшого набора. Сначала я представлял себе книгу, но эта идея мне не понравилась. Потом у меня возникла мысль сделать коробку, в которой все мои работы могли бы располагаться, как в миниатюрном переносном музее. И вот я поместил содержимое в чемодан»[215].

В период занятия реди-мейдами (а в определенном смысле эта коробка к ним относится), которые проблематизировали оригинальность художественного произведения, репродуцирование и иерархическую связь между концептуальной разработкой и ручным изготовлением произведения

Новобрачная, раздетая собственными холостяками, даже» смотрелась в пространстве словно искусительница, поглощающая все свое непосредственное окружение.

Нижняя часть картины, как нетрудно догадаться, посвящена спутникам новобрачной: это зона холостяков. Композиция в общих чертах сложилась около 1913 года, о чем свидетельствует относящийся к этому времени рисунок «Новобрачная, раздетая своими холостяками, даже» (Национальный музей современного искусства, Центр Жоржа Помпиду, Париж), где уже присутствуют многие элементы холостяцкой машины. Собирать и технически воплощать части «Стекла» Дюшан начнет только в 1915 году, а в 1923-м забросит работу, будто бы внезапно потеряв к ней прежний интерес.