Причина имеет непосредственное отношение к королеве, – изрек он наконец. Я удивленно заморгал. Значит, история Блейбурна здесь ни при чем. Но если это так, почему арестовали меня, а не Барака и Тамазин?
И какое же преступление мне приписывают? – спросил я, чувствуя, что язык отказывается подчиняться, а колени предательски дрожат. – Вам сообщат об этом в Тауэре. – Какой там Тауэр! – возопил Барак, схватив Ликона за руку. – Вы все с ума посходили! Архиепископ Кранмер…
Ликон не стал возражать. Достав из кармана листок бумаги, он протянул его Джайлсу. Друг мой пробежал строчки взглядом, и глаза его расширились от изумления. Дрогнувшей рукой он передал листок мне. Да, это действительно был приказ о моем аресте, подписанный архиепископом Кранмером.
Хватит с меня ваших измышлений! – перебил Малеверер. – Тем более все они построены на пустом месте. К вашему сведению, большинство солдат, сопровождавших короля во время путешествия, родом из Кента. Сержант Ликон служит уже пять лет и проявил себя с наилучшей стороны. За исключением недавнего промаха, за ним не числится никаких нареканий. – А разве не странно, что столь безупречный служака проявил досадную беспечность именно сейчас? Это само по себе наводит на подозрения.
Когда я изложил свои подозрения относительно Ликона, на лице Малеверера выразилась величайшая досада. – И когда вам только надоест плести ерунду! Ликон мог давным-давно убить Бродерика. Зачем ему было ждать, пока мы выйдем в море? – процедил он.– На самом деле выбрать удобный случай сержанту было не так просто, – возразил я. – Он редко оставался с заключенным наедине. Рядом постоянно находился Редвинтер и солдаты. Подходящая возможность ему подвернулась лишь на корабле.– Единственная вина Ликона в том, что он недоглядел за своими олухами и позволил им напиться, – отрезал Малеверер. – Я сообщу об этом в своем докладе, и сержант понесет наказание. Но какого черта ему убивать Бродерика? – Это мне неизвестно, сэр Уильям. Я знаю лишь, что при желании он мог это сделать. К тому же он родом из Кента. Помните, что я рассказывал вам о Блейбурне?
Я и не говорю, что он убийца. Тот, кто ударил меня по голове, возможно, вовсе не собирался меня убивать. А Бродерик, как вы сами знаете, был давно одержим желанием лишить себя жизни. И тот, кто ему помог, лишь избавил осужденного на смерть от лишних мучений. Ликон вполне мог оглушить Редвинтера, помочь Бродерику повеситься и лишь затем отправиться к Малевереру. Что до пьяных солдат, не исключено, сержант сам подсунул им флягу с пивом.
С тех пор как старый законник из Халла рассказал мне историю о Сесиль Невиль и лучнике, я все время думаю о том, как сложилась судьба этого малого по фамилии Блейбурн. Судя по всему, приехав из Франции, он вернулся на свою родину, в Кент. Возможно, у него была семья, жена и дети. Знали ли они о его прошлом? Я полагаю, признание, которое Блейбурн сделал на смертном одре, долгое время хранилось у его родных. И лишь перед самым восстанием документ доставили в Лондон, а потом в Йорк.
На корабле есть человек, у которого была прекрасная возможность обсудить с Бродериком его намерения и помочь ему умереть, – пробормотал я. – Этот человек родом из Кента. – Вы говорите о сержанте Ликоне? – В голосе Барака звучало откровенное изумление.
Судя по всему, он знал, кто ударил меня и похитил документы. По крайней мере, он даже не счел нужным этого отрицать. Что до перемены в его настроении, она просто бросалась в глаза. Говорю вам, никогда еще он не был таким спокойным. Раньше, несмотря на всю его браваду, я ощущал, что он боится предстоящих ему мучений. Нынче же этот страх исчез. Думаю, он был уверен в том, что сумеет избежать пыток.