ЗНАМЕНИЕ ШАМАНА

Кеалин не слишком был уверен, о чём думает брат. Хотя подобные мысли приходили и ему, от Таслуна он такого не ожидал.

Алри вздохнула. – Я сказала ему, что нам запрещено уходить. Похоже, без отца он мыслит не так ясно.

– Таслун прав, – сказал Калак. – Нам нужно делать больше. Ты согласен, Кеалин?

У Кеалина не нашлось достойного ответа. Ему хотелось чашку чая, чтобы окончательно проснуться. В отличие от Таслуна и Калака, он не умел просто выспаться и встать бодрым – ещё одно проклятие его не слишком эльфийских черт.

– Ещё рано, – сказал он.

– Да, брат, а у меня в голове уже поздно. Пойдём.

Таслун, взъерошенный, но на ногах, вышел из их дома. Отчасти опасаясь за подвыпившего брата, Кеалин последовал за ним, а за ними – Алри и Калак.

С шаманом Иуиром можно было говорить лишь в этот час. Он жил на вершине одной из гор в северной части их земель. Он никогда не покидал своих «священных угодий», как он их называл, и вообще поговорить с ним удавалось только ранним утром. Позже он впадал в транс – надолго и, как правило, вовсе не выходил из него, если не желал с вами говорить.

Хотя его владения были далеко от их дома, существовала система порталов, чтобы быстро преодолевать расстояние. Прямо у озера стояла небольшая каменная постройка с руническими камнями, на которых был выведен план Урласа. Таслун провёл ладонью над картой, затем поместил один маленький камень в область у Великих водопадов. Когда пол постройки начал отсвечивать синим, четверо вступили в сияющую ауру и приготовились к переносу через огромные просторы. У шамана были странные отношения с их семьёй, и это был не первый раз, когда они искали его мудрости.

Оказавшись у водопадов, питающих озеро Элдмер, они направились к лестнице, ведущей к дому Шамана. Одной цепочкой они поднимались по горным ступеням, сопровождаемым пересекающимися площадками, освещёнными множеством факелов. Хотя нижние ярусы укрывал туман от водопадов, выше становилось суше, а ветер – сильнее. Поднимаясь дальше, Кеалин отметил странные деревянно‑соломенные статуи, сделанные самим шаманом: они встречали их через каждые несколько шагов. Путь был долгим, но устроен на совесть. Чем выше они поднимались, тем шире раскрывался перед ними один из лучших видов на долину Урласа. Отсюда сквозь озеро Элдмер виднелись устремлённые в небо шпили столицы. Дальше Кеалин заметил новшество, о котором упоминал отец. Эти башни странно не походили на прочие эльфийские строения Урласа. В них было что‑то более жестокое, чем в плавных линиях большинства сооружений высших эльфов: они казались чёрными когтями, вздыбившимися на вершинах гор. На кончике каждого «когтя» бледно мерцал шар, не похожий ни на одно заклятье архонта и ни на какую другую магию, которую он видел прежде.

На вершине их встретила одинокая хижина, от которой в утреннее небо тянулся ровный столб дыма. Дверь закрывала красная ткань.

Они откинули полог и уселись перед большим ковром. В клубах белого дыма сидел шаман Иуир. Он редко открывал глаза, но по какой‑то силе видел дальше любого эльфа. Он мог заглядывать за горы и слышать неслышимые голоса эфирных миров. Кеалин давно заметил, что этот человек и сам не был эльфом, но когда‑то, указав на это, получил от отца строгий окрик.

– Полуэльфийская семья пришла за моей мудростью, но осмелюсь спросить – зачем? Не то чтобы мне нужно это знать. Я хочу услышать, как вы сами объясните свою причину.

Кеалин посмотрел на Таслуна, тот выпрямился, чтобы говорить громче.

– Шаман Иуир, наши родители отправились в дальние земли. Я беспокоюсь об их благополучии и ищу вашей мудрости. Ночью на наше царство напали, и мы не понимаем всего, что происходит.

Шаман, кажется, склонил голову, и лёгкая усмешка тронула его губы. Он потянулся к стоявшему рядом сосуду и бросил горсть порошка в сложенные перед ними поленья. Вспыхнуло пламя, и Кеалин невольно отпрянул от обжигающего жара.

Огонь рос, а затем начал менять цвета. Жёлтый, красный, оранжевый, синий, и наконец – мягкий белый.

– Вы задаёте вопрос, который неплохо бы задать, но не тот, что хотите задать. Либо в вас всё ещё бродит вино, либо вы думаете, что сможете меня обмануть. Вы желаете уйти, чтобы помочь им, и потащить с собой младших. Это недальновидно, юный эльф.

– Я хочу делать то, к чему готовился.

– И что же это, эльф Таслун?

Шаман обитал в этих краях давно, но не нашлось ни одной живой души, что знала, откуда он пришёл. Он жил поблизости дольше, чем помнил кто‑либо из эльфов, а поскольку эльфы живут, пока их не убьют или пока они сами не решат уйти, стар он был весьма.

Старший брат помолчал, потом ответил: – Своим клинком поддерживать эльфов и доброе имя урласцев.

– Тогда вам стоит внимать моему знанию: речь как раз о том, как поддержать ваш народ.

Шаман задвигал руками среди стоявших поблизости сосудов. Он смешал каждую из субстанций в большой чаше перед собой, а затем медленно вылил всё в огонь. Когда он заговорил, голос его изменился – таков был обычай шамана.

– Приходит пора, когда отец с матерью нуждаются в вас, но я чую: над Ледяными морями к северу от нас сгущается тьма. Эльфы Урласа нужны богам Севера, но тот, кого зовут Димн, нуждается именно в вас четверых. Да, вижу: вести вас будут Рогатые. Вам надобно разыскать Рогатых, если вы, эльфы, хотите быть полезны миру. Ищите морские рога – они выведут вас.

На дыме от белого пламени проступило изображение. Рябь обернулась бурными морями и огромным вихрем льда, стремительно растущим. Вспыхнул великий огонь, и смерч обратился водой, затем паром, затем дымом. Следом возник образ крупного существа в пучине; над водой показался рог. Миг спустя через хижину пронёсся сильный ветер и унёс дым вверх и прочь.

Они уставились на шамана Иуира, который теперь покачивался взад‑вперёд с закрытыми глазами и вполголоса напевал.

– Значит, так, – сказал Таслун. – Надо выходить в Ледяные моря и искать этих рогатых тварей.

– Слово предостережения тем, кто просветлён, – сказал шаман. – Хоть вы и узнаете, как можете помочь тем, кому хотите, я не говорил, что это дело сохранит вам жизнь. Это тёмная тропа, если вы пожелаете ослушаться воли отца, но в эту пору мира она необходима – и во благо, и во зло. Растёт тень, грозящая всем, и ваши деяния, сколь бы доблестны они ни были, не будут только вашими.

Шаман снова занапевал и поднял руки. Это был знак, что на сегодня он закончил говорить.

Кеалин посмотрел на Таслуна, когда брат выскользнул из хижины. Он поспешил за ним.

– Это всё? – спросил Кеалин.

– Да.

Они начали медленный спуск с горы. Алри подбежала к Таслуну. – Мы идём? – спросила она.

Таслун не ответил и прибавил шаг.

– Разумеется, идём. Не зря же мы лезли на гору, – сказал Калак.

– Пока наш дорогой брат не скажет сам, не загадывайте, – заметил Кеалин. – Впрочем, я не останусь. Даже если это против его воли.

– В кои‑то веки, Кеалин, благодарю тебя за упрямство, – сказал Таслун. Он обернулся к остальным: – Но вас двоих я взять не могу. Алри, твои уроки арканы важны. Я предпочту знать, что ты в безопасности здесь, а не с нами. Калак, хоть ты и неплохо владеешь мечом, если война дойдёт до наших границ, тебе придётся присматривать за Алри.

Повисла короткая пауза.

– Тогда я иду с Кеалином, – сказал Калак.

– А я – с Калаком, – добавила Алри. – Вы не знаете, сколько помощи вам может понадобиться.

– Ты самая младшая из нас, Алри. Я не сомневаюсь в силе твоего сердца, но у меня на тебе триста лет. У Калака – сто.

– И всё равно я здесь не останусь, – сказала Алри.

– Никто из вас не уважает моей воли? – спросил Таслун. – Столько лет мудрости за плечами, а обращаетесь со мной, как дети.

Они дошли до портала. Таслун снова активировал его, и их перенесло домой. Теперь, шагая к югу от озера Элдмер, Кеалин глубоко вдохнул, привлекая внимание брата.

– Что?!

– Таслун, мы в этом вместе, – сказал он. – Замечу к слову: ты сам идёшь против воли наших родителей, а это не то, на что я легко решаюсь. Итак, когда отправляемся?

Таслун оглядел каждого и вздохнул. Видно было, что ему не хотелось брать их всех, но он знал их слишком хорошо, чтобы пытаться удерживать.

– Скоро. Но сперва нам нужно пойти поговорить с Мастером Рукесом. Калак, подготовь одну из лодок, чтобы мы могли добраться до дварфских островов. Там найдём корабль достаточно большой, чтобы ходить по Ледяным морям.

Калак кивнул, и вместе с ним – Алри. Кеалин и Таслун повернули к арене. Бухта, откуда им предстояло отплыть, тоже выводила их из зачарованного царства, но более прямо и без портала. Их владения лежали на самом севере, среди ледяных морей. Их родители уходили с почётом и вниманием. Им же это было ни к чему, и таких малых лодок, вероятно, никто не хватится. Таслун и Кеалин направились к арене.

* * *

Когда Кеалин и Таслун ушли, Алри посмотрела на Калака.

– Пойду поговорю со своим мастером.

– Уверена, что стоит? Я его видел всего пару раз, но, думаю, не стоит посвящать в это слишком многих.

Алри пожала плечами, – Я хочу, чтобы он знал. Он учит меня с самых малых лет и заслуживает этого. Я ненадолго.

Алри направилась к Нидеа Архо. К счастью, она знала, что в это время её Мастер будет у себя в кабинете. Ей бы не хотелось тревожить его во время медитации – она бы дважды подумала, прежде чем прервать его.

Она чувствовала странность, оглядывая родные места. В отличие от Таслуна, она никогда не покидала Урлас. У неё не было ни нужды, ни желания. Но, шагая к месту, где она провела столько дней в тренировках, она ощущала оторванность от всего вокруг. Она думала о матери и отце, вспоминала их уход. Казалось, что её связь со святостью Урласа растворилась в тот миг, когда они ушли. И невзирая на волю шамана или брата, её тянуло прочь из этого места. Конечно, идти с братьями было не проще, но желание сделать именно это уже родилось в ней.

Она подошла к Нидеа Архо, вошла через круглый проём и пошла тропой сквозь фейные кусты к святилищу Эты. Но её Мастер был не в кабинете – он стоял прямо у святилища. На кончике его пальца сидела фея, и, когда она подошла и поклонилась, та вспорхнула.

– Алри, ваше появление не стало неожиданностью.

Его слова удивили её.

– Вы ожидали меня?

Он кивнул, лёгкая улыбка легла на его губы.

– Мы с Мастером Рукесом гадали, сколько времени пройдёт, прежде чем Дети Джалина и Илури решат уйти. Ваш отец был неважным эльфом, если речь о том, чтобы хранить чистоту наших линий, – он сделал паузу.

Алри уставилась на него. Такое случалось: он критиковал её кровь. Её «нечистоту». В каком‑то смысле она привыкла. В конце концов, его род – один из первых, поселившихся в Урласе.

Он заговорил снова. – Но и чистота имеет свои недостатки. Буду честен пред ликом нашей богини: именно в смешении кровей мы порой обретаем истинные дары. Слишком много раздоров было меж рас из‑за гордыни, и хотя я не согласен с вашим уходом, я говорил с Мастером Рукесом… странные времена наступают, дитя.