Глеб замолчал, и Сергей понял, что тема закрыта. Он посмотрел на планшет, где горел адрес следующей точки: Самаркандский бульвар, дом девять, квартира шестьдесят три. Особые пометки: «клиентка спит под музыку, наушники не снимать, иначе проснётся». Под музыку. Интересно, что она слушает? Моцарта? Белый шум? Звуки дождя? Или какой-нибудь подкаст про саморазвитие, который втолковывает ей в уши, что нужно больше зарабатывать и меньше тратить?

Машина свернула во двор, и Сергей увидел типовую девятиэтажку из силикатного кирпича. Окна были тёмными, кроме одного на шестом этаже — там горел ночник, и это была как раз та квартира, куда они ехали. Глеб припарковался, взял чемоданчик и жёлтый пакет с витаминами.

— В этот раз ты идёшь со мной и смотришь внимательно, — сказал он. — На следующей точке начнёшь помогать: будешь подавать салфетки, держать фонарь, обрабатывать место укола. А через пару точек — попробуешь сам ввести иглу. Под моим контролем. Не дрейфь, это проще, чем кажется. Вена — это не артерия, промахнуться трудно.

Они поднялись на шестой этаж на лифте, который, к счастью, работал. Перед дверью квартиры Глеб остановился и прислушался. Изнутри доносилась едва слышная музыка — что-то ритмичное, с басами, но приглушённое наушниками. Глеб кивнул и открыл дверь ключом-вездеходом.

Квартира была маленькой, однокомнатной, но ухоженной. В прихожей висело зеркало, под ним стояла тумба с косметикой, на вешалке — аккуратно развешенная одежда. Пахло ванилью и кофе — видимо, кофемашина работала до позднего вечера. В комнате, на кровати у окна, лежала женщина в пижаме с рисунком из единорогов. В ушах у неё действительно были наушники, провод тянулся к телефону на тумбочке. Глеб аккуратно, двумя пальцами, проверил наушники — не выпадут ли, — и приступил к процедуре.

На этот раз Сергей смотрел внимательнее. Он заметил, как Глеб выбирает вену: сначала осматривает сгиб локтя, потом предплечье, потом возвращается к локтю и легонько постукивает пальцем по коже, чтобы вена проступила чётче. Заметил, как он фиксирует руку клиентки жгутом, но не слишком туго, чтобы не оставить след. Заметил, как плавно входит игла — не под прямым углом, а под острым, почти параллельно коже. Заметил, как насос начинает гудеть и как тёмная жидкость бежит по трубке, заполняя пробирку.

— Попробуешь на следующей точке обработать место укола, — шёпотом сказал Глеб. — Это самое простое. Салфетку прижимаешь плотно, но без фанатизма, тридцать секунд, потом пластырь. Запомнил?

Сергей кивнул.

Они закончили процедуру, Глеб оставил на тумбочке жёлтый пакет с витаминами, и они вышли. В машине Глеб снова заполнил планшет — отметил время, объём, состояние клиентки, — и завёл двигатель.

— Две точки из двадцати, — сказал он. — Ещё восемнадцать. Не устал?

— Нет, — ответил Сергей. — Пока всё как в тумане.

— Это нормально. Первая смена всегда как туман. Ты ещё не привык к ночному графику, организм сопротивляется. Через неделю адаптируешься, через месяц не сможешь спать по ночам, даже если захочешь. У всех так. Мы — ночные существа, Серёжа, нравится тебе это или нет.

Ночные существа. Сергей повертел это словосочетание в голове. Оно звучало почти романтично, если бы не тот факт, что «ночные существа» в данном случае означало «люди, которые за деньги втыкают иглы в спящих граждан». Он представил, как рассказывает о своей новой работе бывшим коллегам из отдела продаж — Вадиму, который теперь торгует окнами, или Лёне, который устроился в такси, — и усмехнулся. Ему бы не поверили. А если бы поверили — не поняли. А если бы поняли — не одобрили. Впрочем, какая разница? Ипотеку нужно платить, а мораль — штука растяжимая, как резиновый жгут на сгибе локтя.

Следующие три точки прошли без происшествий. Молодой парень в Кузьминках, который спал с открытым окном, хотя на улице было градусов десять тепла. Женщина средних лет в Текстильщиках, у которой на тумбочке стояла фотография собаки — собака, судя по всему, умерла, потому что рядом с фотографией лежал ошейник. Мужчина в Люблино, который храпел так, что Глеб дважды проверял, не проснётся ли он от собственного храпа. На пятой точке Сергей впервые самостоятельно обработал место укола — салфетка, пластырь, тридцать секунд, — и Глеб одобрительно кивнул.

— На шестой точке попробуешь ввести иглу, — сказал он.

Шестая точка находилась в районе Жулебино. Адрес был занесён в планшет с пометкой «VIP-клиент, соблюдать особую осторожность, после забора оставить подарочный сертификат». Сергей прочитал это вслух.

— Подарочный сертификат?

— В бардачке, в красном конверте. Сертификат на бесплатный анализ крови в одной из наших лабораторий. Ирония, конечно, но клиентам нравится. Они чувствуют себя особенными. VIP-статус — это когда клиент сдаёт кровь не за списание кредита, а за дополнительные услуги. Например, за анализы, которых он не просил, за витамины, которые мы ему оставляем, за консультации врача по телефону. VIP-клиенты думают, что они в элитном клубе здоровья, а на самом деле просто отдают кровь более высокого качества.

— А чем их кровь отличается от обычной?

— Ничем. Просто у них денег больше, поэтому они платят не кредитами, а наличными. Вернее, не платят, а получают сертификаты, которые сами же и оплатили, включив в абонентскую плату. Красивая схема.

Машина подъехала к новому жилому комплексу с охраняемой территорией. Глеб показал пропуск охраннику, тот кивнул и открыл шлагбаум. Они припарковались у нужного подъезда — стеклянные двери, консьерж, цветы в кадках. Сергей почувствовал себя неуютно: здесь камеры, здесь охрана, здесь всё фиксируется. Но Глеб был спокоен.

— Не дёргайся, — сказал он. — У нас легальный доступ. Все камеры пишут, но запись уходит в облако, доступ к которому имеет только наша служба безопасности. Никто не увидит, как мы заходим в квартиру. Никто не узнает, что мы там делаем. VIP-клиенты сами подписали согласие на полную конфиденциальность. Им не нужны свидетели их ночных процедур.

Они поднялись на лифте на одиннадцатый этаж. Квартира была просторной, с дорогим ремонтом и панорамными окнами. Клиент — мужчина лет пятидесяти, в дорогом халате, — спал на кровати с балдахином. На тумбочке стоял бокал с остатками виски и лежала книга в твёрдой обложке — что-то про инвестиции. Сергей заметил, что у мужчины на руке дорогие часы, которые он не снял перед сном, и почему-то подумал, что часы, наверное, мешают, но клиент к ним привык.

Глеб подготовил оборудование и посмотрел на Сергея.

— Давай. Иглу вводишь ты. Я страхую.

Сергей взял шприц. Руки не дрожали, но внутри всё сжалось. Он наложил жгут на плечо мужчины — тот не пошевелился. Нашёл вену — она была хорошо видна, голубая полоска под бледной кожей. Обработал спиртовой салфеткой. Поднёс иглу.

— Плавно, под углом, — шепнул Глеб.

Игла вошла. Сергей почувствовал лёгкое сопротивление кожи, затем — пустоту, когда остриё попало в вену. В шприце показалась тёмная капля. Он подсоединил насос, и тот зажужжал. Глеб молча кивнул. Сергей выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание.

Процедура прошла штатно. Когда насос отключился, Сергей отсоединил шланг, прижал салфетку, заклеил пластырем, убрал иглу в контейнер. Глеб тем временем положил на тумбочку красный конверт с сертификатом. Они вышли из квартиры, и только в лифте Сергей позволил себе улыбнуться.

— Поздравляю, — сказал Глеб. — Первый укус. Теперь ты настоящий вампир.

— Вампиры пьют кровь, — ответил Сергей. — А мы её собираем в пробирки и сдаём на склад.

— Технически — да. Но суть та же. Мы забираем у людей их жизненную силу, пока они спят. Просто мы делаем это цивилизованно, с лицензией и уплатой налогов.

Они сели в машину и поехали дальше. Впереди была точка номер семь, дробь четыре — та самая, которая изменит всё. Но Сергей об этом ещё не знал. Он сидел в фургоне, смотрел на планшет с адресами и думал, что, наверное, сможет привыкнуть к этой работе. В конце концов, это просто работа. Не хуже и не лучше других.

За окном проплывали ночные районы Москвы, и каждый многоэтажный дом был полон спящих людей, которые не знали, что прямо сейчас по их адресам едет белый фургон с надписью «Медтехника». И в этом фургоне сидит Сергей — человек, который ещё вчера искал работу менеджером по продажам, а сегодня уже втыкал иглу в вену спящего инвестора. Мир устроен странно, подумал Сергей. Но странность эта имела свою логику, и логика эта была ему почти понятна.

Почти.

Глеб включил радио. Поймалась какая-то ночная станция, передавали старый джаз. Саксофон звучал хрипло и одиноко, как голос человека, который курит на балконе в четыре утра и смотрит на пустой город. Сергей закрыл глаза и представил себе этого человека. Может быть, он тоже клиент. Может быть, к нему тоже приедут сегодня ночью. А может быть, он сам — один из нас, подумал Сергей, и эта мысль показалась ему забавной. Он открыл глаза и посмотрел на Глеба. Тот курил, выпуская дым в приоткрытое окно, и барабанил пальцами по рулю в такт саксофону.

— Глеб, а ты давно работаешь в компании? — спросил Сергей.

— Восемь лет, — ответил Глеб. — Пришёл сразу после армии. Думал, временно, перекантоваться, пока нормальную работу не найду. А оказалось — навсегда. Здесь свои плюсы: зарплата стабильная, коллектив небольшой, начальство далеко. И минусы тоже есть, но где их нет.

— А кем ты был до армии?

— Никем. Пацаном. Школу закончил, поступил в техникум, бросил через полгода, потом армия. После армии попробовал охранником, не понравилось. Попробовал грузчиком — спина отвалилась. А тут подвернулась вакансия. Я пришёл, думал, буду кровь из пальца брать для анализов, а оказалось — из вены и по ночам. Но платили хорошо, и я остался. Сейчас уже и не представляю, чем ещё можно заниматься. Я ночной человек. Днём сплю, ночью живу. Удобно: магазины пустые, пробок нет, люди не мешают.

— А семья у тебя есть?

— Была. Жена ушла через два года. Сказала, что не может жить с человеком, который приходит под утро и пахнет хлоркой. Я её понимаю. Детей нет, и хорошо, что нет. Эта работа не для семейных.

Сергей хотел спросить ещё что-то, но Глеб выбросил окурок в окно и кивнул на планшет.

— Всё, приехали. Точка номер семь, дробь четыре. «Первомайская», хрущёвка. Клиентка — Зинаида Аркадьевна, семьдесят четыре года. Особые пометки: «любит поговорить, если не спит». Надеюсь, сегодня спит.

Сергей посмотрел на экран планшета. Адрес, имя, возраст, норма — четыреста миллилитров, пониженная из-за возраста. Он почему-то запомнил этот адрес сразу, хотя ещё не знал, что через несколько часов будет перечитывать его снова и снова, пытаясь понять, что же его так зацепило в этой старухе.

Глеб припарковался у пятиэтажки с облупившимся фасадом. В окнах горело только одно — на третьем этаже, слева от подъезда. Именно туда им и нужно было.

— Кажется, не спит, — сказал Глеб. — Ладно, идём. Если не спит — по протоколу экстренного пробуждения не работаем, но посмотрим на месте. Иногда старики просто забывают выключить свет.

Они вышли из машины. Сергей взял чемоданчик, хотя ещё не должен был этого делать — по протоколу оборудование носил старший смены, — но Глеб не возражал. Они поднялись на третий этаж пешком, и Глеб, вздохнув, нажал на кнопку звонка. Внутри квартиры раздались шаги — лёгкие, быстрые, совсем не старческие. Дверь открылась.

На пороге стояла Зинаида Аркадьевна — маленькая, сухонькая, в бигудях и халате с розами. Она посмотрела на Глеба, потом на Сергея, и вдруг улыбнулась.

— А я вас ждала, — сказала она. — Чай будете?