Глава 7

Детектив-сержант Кевин Пэдмор взял на себя обязанности водителя, пока детектив-констебль Брук Дилман грузно плюхнулся своим крупным телом на пассажирское сиденье.

– Он еще что-нибудь сказал? – спросил Кев, разворачивая «Форд».

– Не особо. Думаю, ты задел его своим комментарием про Долговязого Джона.

– Ну, знаешь. Это он начал со своей чушью про большую золотую монету.

Брук решил, что пора двигаться дальше.

– Ты говорил, есть новости.

– Новости и, полагаю, просьба.

– Я весь во внимании, – сказал Брук, слишком поздно осознав, что подставился.

– Бьюсь об заклад, Виктор Уотсон такого никогда не говорил! Ну, ты знаешь, с его отсутствующим кусочком у…

– Понял.

По крайней мере, это развеселило Кева. Брук позволил коллеге насладиться своей шуткой, пока «Форд» мягко подпрыгивал на бесконечных лежачих полицейских.

– Короче, – продолжил Кев, – я только что говорил с дежурным главным инспектором. Я хотел держать его в курсе по этому делу.

Ты хотел первым изложить свою версию событий, подумал Брук.

– Быстро ты, – сказал он вслух.

– Ага, мы вместе в Хендоне учились.

Немая связь, рожденная в учебке, которая сильнее субординации.

– И что он сказал?

– Ну, он считает, что случай пограничный, но его вполне устраивает версия о невызывающем подозрений смерти.

Брук сомневался, что Кев вдавался в подробности о различных нестыковках, которые теперь, казалось, сам предпочел бы проигнорировать.

– Его немного беспокоит вся эта история с ветераном войны, – продолжил Кев. – Хочет, чтобы мы все сделали по правилам, на случай, если возникнет повышенный интерес.

– Понятно.

– Смотри, дело все равно останется в угрозыске, пока мы не найдем его родственников. И, пока оно у нас, он просто хочет, чтобы мы убедились, что это стопроцентно невызывающее подозрений смерть. Убедиться, что на камерах ничего странного, нет пропущенных звонков на 911, нет аналогичных инцидентов, нет свидетелей – настоящих, я имею в виду. Все просто. Что думаешь?

Было нетрудно прочитать между строк. Детектив-главный инспектор был далек от уверенности в том, что смерть можно классифицировать как невызывающую подозрений, но изо всех сил старался поддержать старого друга, одновременно «подстилая соломку».

– Думаю, это звучит так, будто он хочет, чтобы кто-то формально отметил галочки, не копая слишком глубоко, – сказал Брук. Ради сохранения гармонии он избежал фразы «он и ты».

Они остановились на красном свете, где Ливерпуль-Роуд пересекалась с Аппер-Стрит. Остановка позволила Кеву повернуться к пассажиру.

– Ну, если что-то есть, мы можем пересмотреть, а если нет… то нет, – сказал он.

Брук смотрел прямо перед собой. По ту сторону перекрестка утренние пассажиры бесшумно исчезали в станции метро «Ангел», словно рабочие муравьи, возвращающиеся в муравейник.

– Могу предположить, в чем просьба, – сказал он. – Тебе нужно, чтобы кто-то взял на себя расследование.

– Ну, у тебя есть фора перед всеми остальными, ты уже в курсе дела.

– А еще у меня вот-вот начнутся четыре выходных.

– Эй, никто не может заставить тебя делать это. Но, с другой стороны, это все «золотые сверхурочные», и это официально санкционировано детектив-главным инспектором . Большинство людей оторвали бы мне за это руку.

Брук кивнул.

– Это значит, ты согласен?

– Это значит, светофор переключился.

– О…

Кев жестом извинился перед машиной сзади и тронулся через перекресток, мимо зарывшихся в метро пассажиров. «Форд» теперь двигался на юг, в сторону мясного рынка Смитфилд и утренних пабов.

– Это легкие деньги, вот и все, что я говорю. Выжми из этого все соки, блять. Тебе потребуется совсем немного времени, чтобы найти родственников и завершить эти дополнительные проверки. И ты получишь двойную оплату за то, что закинешь ноги на стол и будешь пить кофе. А насчет того, ставить галочки или копать глубоко – не надо усложнять. Что найдешь, то и найдешь.

– И окажется, что это не было убийством.

– Если это то, что ты найдешь. Что, я уверен, ты и сделаешь, в обмен на все эти чудесные «золотые сверхурочные».

Закодированная просьба была ясна. Брук предпочел не реагировать на нее прямо. Хотя он и был далек от образцового офицера, в нем оставалось достаточно честности, чтобы брать щедрую плату за то, чтобы ничего не находить. С другой стороны, весь этот инцидент был все более… интригующим. И когда большинство рабочих дней похожи на День сурка, этот простой факт имел особуюценность.

Детективы снова замолчали, пока машина не загрохотала по булыжникам перед огромными залами Смитфилда XIX века – все еще стоявшими вопреки планам девелоперов, жаждавших сравнять их с землей. Повсюду виднелись исторические пабы, выросшие здесь, чтобы утолять жажду ночных работников мясной торговли. Пабы и рабочие, которые поколениями наслаждались симбиотическими отношениями с ночными полицейскими, искавшими кружку пивка после смены.

– Ну что, ты возьмешься? – спросил Кев, притормаживая у обочины.

Брук был занят тем, что вытаскивал из куртки рацию, наручники, дубинку и баллончик со слезоточивым газом.

– Да, я возьмусь, – сказал он. Он не мог больше отрицать – это дело и его странности зацепили его. Как раз настолько, чтобы пересилить белый шум апатии и истощения, сопровождавший большую часть полицейской жизни.

– Отлично, – сказал Кев.

– Уверен, что не составишь компанию? – спросил Брук. Казалось вежливым предложить, хотя он уже знал ответ.

– Не, все в порядке. Через пару часов отводить детей в школу.

Брук кивнул. Ему всегда было трудно представить Кева мужем и отцом. Он вылез из пассажирской двери и повернулся, чтобы бросить свое снаряжение на сиденье.

– Запасной ключ приклеен сзади к моему рабочему месту, можешь закинуть все это внутрь. Я тут пропущу пару кружек, потом переберусь в участок и посплю несколько часов. Нет особого смысла ехать домой, чтобы сразу возвращаться обратно.

– Ладно, приятель. Позвони, если будут какие-то проблемы.

Кев оставил расплывчатым, что именно означают проблемы.

– Хорошо. Спасибо за подвоз.

Спустя секунды Брук уже толкал дверь паба «Фокс энд Энкер» и входил в заведение, мало изменившееся с тех пор, как его жаждущие предшественники переступали тот же порог в эпоху смога и уличных сорванцов… Лощеный дуб, латунь, кожа, глазурованная плитка и витиеватые зеркала. Внутри было полдюжины посетителей, пара в желтых жилетах, один снимал длинный белый фартук, покрытый кровавыми пятнами его ремесла.

Брук заказал «Гиннесс» и моментально осушил половину… Декомпрессия. Вазодилатация. Волна эндорфинов. Боже, как же это было приятно. Устроившись за столиком у дальней стены, он пролистал оставленный в пабе экземпляр «The Sun» – чтение, достаточно необременительное для конца ночной смены, – затем достал телефон и нажал на иконку браузера. Ему было любопытно посмотреть того «другого» Виктора Уотсона. Легенду «Вест Хэм Юнайтед», о которой Кев так восторженно толковал на церковном дворе.

Как оказалось, он был недалек от истины со своими тремя сотнями голов. Точная цифра была 298, забитых между 1920 и 1935 годами. Для человека, столь склонного к преувеличениям, как Кев, добавка в два гола была определенно приемлемой, особенно учитывая, что «Вик Уотсон» забил еще кучу в матчах Кубка Англии и четыре в пяти играх за сборную Англии. Он умер в 1988 году в почтенном возрасте девяносто лет. Эти Викторы Уотсоны, похоже, жили долго.

Спустя еще две пинты и жареный завтрак, Брук, затуманенным взглядом, вводил код и открывал серую металлическую дверь своего полицейского шкафчика. Он достал пенопластовый коврик для кемпинга, спальный мешок и подушку, затем отнес свой сверток в самый дальний коридор со шкафчиками и разложил его. С некоторой удачей, патрульные дневной смены не потревожат его часов до двух.

Детектив-констебль Брук Дилман оставил свою куртку, джинсы и ботинки кучей в изголовье своей импровизированной кровати. Затем он выключил телефон, лег на спину и закрыл глаза. События последних часов проносились в его сознании снова и снова, словно старая кинохроника в духе Pathé, поставленная на повтор. Наконец, повторяющиеся образы прекратились, зернистые цифры отсчитали от десяти до одного, экран погас, и сон забрал его.

Глава 8

Он плохо спал. События первой встречи все еще не выходили у него из головы.

Он поправил зеркала в арендованной машине и проверил, все ли документы в порядке, на случай, если его остановят. Перепутать поддельные удостоверения вряд ли привело бы к тому, что британская полиция открыла бы по нему стрельбу, но уж точно не помогло бы остаться незамеченным.

Он был зол на себя за то, что не смог оставить вчерашние события позади и сосредоточиться на второй цели. Мелочи не давали ему покоя всю ночь.

Вместо того чтобы продолжать безнадежную борьбу, пытаясь поставить точку, он решил позволить себе несколько минут предаться мыслям, которые разъедали его изнутри. Возможно, тогда будет легче двигаться дальше…

Сначала он решил подумать о том, что прошло хорошо. Нет смысла быть полностью негативным. Он был доволен, что никто в пабе не запомнил его. Он также был уверен, что никто не мог догадаться, что он следит за целью на улице. И, да, он был настолько спокоен, насколько это возможно, что ничего на церковном дворе не попало на камеры. Так что три маленьких плюсика.

Более крупный плюс – относительная легкость, с которой он завладел тем, что хотел, – помимо смерти самой цели. Та золотая медаль. Или из какого бы непредусного сплава она ни была сделана на самом деле. Цель непреднамеренно очень помогла, всегда нося ее с собой.

Затем был виски. Да, он был вполне доволен этим. Заранее продуманное решение – плеснуть дешевого виски на мертвую цель и оставить почти пустую бутылку у нее под рукой. По его опыту, полицейские склонны держаться за первоначальную оценку места происшествия из-за смеси гордости и лени. Если это помогло создать образ пошатывающегося алкоголика, то свою работу оно выполнило.

Его решение забрать ключ от общей двери было немного более «нестандартным», но у него было предчувствие, что это может помочь. Сам предмет был достаточно незначительным, чтобы его отсутствие никогда не выглядело как кража. В то же время, если ночная смена, испытывая трудности, оставит задачу проникновения дневной смене, то возрастет вероятность, что скучающие копы просто будут работать для галочки. Апатия сопровождала любую задачу, переданную от предыдущей смены, – такова человеческая природа.

А он не был в доме цели и не знал, какие тайны тот хранил.

Что еще в «колонке плюсов»? Сломанное запястье. Это сработало на удивление хорошо. Вообще-то, оно так хорошо вписывалось в историю, которую он создал с помощью виски и неудачного падения, что он был почти раздражен на себя за то, что не додумался до этого сразу.

На этом позитивное заканчивалось. Теперь о том, что его беспокоило. О том, что не дало ему хорошо выспаться в его безликой гостинице.

Начиналось все с рокового удара. Тем гибридным боевым приемом, которым он врезал головой цели о бок гробницы. Сначала он думал, что все прошло хорошо – смерть, несомненно, была мгновенной. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что он, возможно, переборщил с силой на пару ньютонов. Перелом шеи выглядел слишком серьезным. Он проверял на прочность границы вероятности случайного удара. Может, адреналин взял над ним верх.

Затем была главная вещь, которую ему предстояло мысленно проработать. Он не мог дольше ее избегать. Тот факт, что он оказался в полусекунде от того, чтобы быть зарезанным целью, которой было за девяносто. Как он мог так ослабить бдительность? Одно лишь спокойствие цели должно было его насторожить. Даже если никто другой не обратил на него внимания, цель должна была его заметить. В пабе, возможно, даже в кафе днем ранее. Иначе как она могла проявить так мало удивления при их встрече?

Все это хладнокровие должно было подсказать ему, что он может столкнуться с планом – базовым, но почти эффективным. Он пытался убедить себя сосредоточиться на том, что он среагировал вовремя и устранил угрозу. Это было слабым утешением. Более молодая версия цели наверняка убила бы его.

Он снова посмотрел на перьевую ручку-автомат цели. Она была искусно изготовлена – для неопытного глаза неузнаваема как нож. Он подумывал оставить ее себе. Отослать на надежный адрес, чтобы забрать позже. Военные трофеи. Но чем больше он на нее смотрел, тем больше думал о своей ошибке. Нет, от нее надо избавиться. Возможно, он мог бы заставить свои негативные мысли исчезнуть вместе с ней.

В «колонке минусов» оставалась всего одна вещь. Ничто по сравнению с предыдущей ошибкой, но он мог бы завершить самоанализ. Его одежда.

Светлые чиносы, светло-голубая рубашка и темно-синяя спортивная куртка, купленные после приезда в страну два дня назад.

Он предпочитал убивать в одежде, купленной на месте, – той, которой не придется проходить через множество мер аэропортовой безопасности на входе или выходе, – и он думал, что этот наряд будет довольно непримечательным для лондонской весны. Но все в пабе были одеты либо «официально» (вариации офисного костюма), либо «повседневно» (футболки «Арсенала» и поло). Казалось, он был единственным, кто был в «смарт-кэжуал». Это была разница. Он выглядел как… как турист.

В последний раз он отчитал себя за все, что сделал неправильно, глубоко вздохнул и примирился со всем. Все прошло нормально. Этого было достаточно.

И теперь он был рад, что позволил себе пару минут, чтобы мысленно все это перебрать.

Кроме того, что еще приятнее, его контакт в полиции связался с ним, сообщив, что не видит причин для беспокойства. Один из его людей позаботился о том, чтобы любая возможность вовлечения отдела убийств была пресечена на корню, и всем делом теперь занимаются пара местных детективов – «идиот» и «пьянь». Это заставило его улыбнуться.

Он достал свой телефон и открыл карту, игнорируя встроенную навигацию арендованной машины, данные с которой можно было скачать и связать с ним. Сегодня он все сделает правильно. В верхнем поле «Откуда» светилось «Текущее местоположение». Он нажал на поле «Куда» и ввел пункт назначения…«Пансионат «Пик-Вью», Шеффилд»