Глава 7

Детектив-сержант Кевин Пэдмор взял на себя обязанности водителя, пока детектив-констебль Брук Дилман грузно плюхнулся своим крупным телом на пассажирское сиденье.

– Он еще что-нибудь сказал? – спросил Кев, разворачивая «Форд».

– Не особо. Думаю, ты задел его своим комментарием про Долговязого Джона.

– Ну, знаешь. Это он начал со своей чушью про большую золотую монету.

Брук решил, что пора двигаться дальше.

– Ты говорил, есть новости.

– Новости и, полагаю, просьба.

– Я весь во внимании, – сказал Брук, слишком поздно осознав, что подставился.

– Бьюсь об заклад, Виктор Уотсон такого никогда не говорил! Ну, ты знаешь, с его отсутствующим кусочком у…

– Понял.

По крайней мере, это развеселило Кева. Брук позволил коллеге насладиться своей шуткой, пока «Форд» мягко подпрыгивал на бесконечных лежачих полицейских.

– Короче, – продолжил Кев, – я только что говорил с дежурным главным инспектором. Я хотел держать его в курсе по этому делу.

Ты хотел первым изложить свою версию событий, подумал Брук.

– Быстро ты, – сказал он вслух.

– Ага, мы вместе в Хендоне учились.

Немая связь, рожденная в учебке, которая сильнее субординации.

– И что он сказал?

– Ну, он считает, что случай пограничный, но его вполне устраивает версия о невызывающем подозрений смерти.

Брук сомневался, что Кев вдавался в подробности о различных нестыковках, которые теперь, казалось, сам предпочел бы проигнорировать.

– Его немного беспокоит вся эта история с ветераном войны, – продолжил Кев. – Хочет, чтобы мы все сделали по правилам, на случай, если возникнет повышенный интерес.

– Понятно.

– Смотри, дело все равно останется в угрозыске, пока мы не найдем его родственников. И, пока оно у нас, он просто хочет, чтобы мы убедились, что это стопроцентно невызывающее подозрений смерть. Убедиться, что на камерах ничего странного, нет пропущенных звонков на 911, нет аналогичных инцидентов, нет свидетелей – настоящих, я имею в виду. Все просто. Что думаешь?

Было нетрудно прочитать между строк. Детектив-главный инспектор был далек от уверенности в том, что смерть можно классифицировать как невызывающую подозрений, но изо всех сил старался поддержать старого друга, одновременно «подстилая соломку».

– Думаю, это звучит так, будто он хочет, чтобы кто-то формально отметил галочки, не копая слишком глубоко, – сказал Брук. Ради сохранения гармонии он избежал фразы «он и ты».

Они остановились на красном свете, где Ливерпуль-Роуд пересекалась с Аппер-Стрит. Остановка позволила Кеву повернуться к пассажиру.

– Ну, если что-то есть, мы можем пересмотреть, а если нет… то нет, – сказал он.

Брук смотрел прямо перед собой. По ту сторону перекрестка утренние пассажиры бесшумно исчезали в станции метро «Ангел», словно рабочие муравьи, возвращающиеся в муравейник.

– Могу предположить, в чем просьба, – сказал он. – Тебе нужно, чтобы кто-то взял на себя расследование.

– Ну, у тебя есть фора перед всеми остальными, ты уже в курсе дела.

– А еще у меня вот-вот начнутся четыре выходных.

– Эй, никто не может заставить тебя делать это. Но, с другой стороны, это все «золотые сверхурочные», и это официально санкционировано детектив-главным инспектором . Большинство людей оторвали бы мне за это руку.

Брук кивнул.

– Это значит, ты согласен?

– Это значит, светофор переключился.

– О…

Кев жестом извинился перед машиной сзади и тронулся через перекресток, мимо зарывшихся в метро пассажиров. «Форд» теперь двигался на юг, в сторону мясного рынка Смитфилд и утренних пабов.

– Это легкие деньги, вот и все, что я говорю. Выжми из этого все соки, блять. Тебе потребуется совсем немного времени, чтобы найти родственников и завершить эти дополнительные проверки. И ты получишь двойную оплату за то, что закинешь ноги на стол и будешь пить кофе. А насчет того, ставить галочки или копать глубоко – не надо усложнять. Что найдешь, то и найдешь.

– И окажется, что это не было убийством.

– Если это то, что ты найдешь. Что, я уверен, ты и сделаешь, в обмен на все эти чудесные «золотые сверхурочные».

Закодированная просьба была ясна. Брук предпочел не реагировать на нее прямо. Хотя он и был далек от образцового офицера, в нем оставалось достаточно честности, чтобы брать щедрую плату за то, чтобы ничего не находить. С другой стороны, весь этот инцидент был все более… интригующим. И когда большинство рабочих дней похожи на День сурка, этот простой факт имел особуюценность.

Детективы снова замолчали, пока машина не загрохотала по булыжникам перед огромными залами Смитфилда XIX века – все еще стоявшими вопреки планам девелоперов, жаждавших сравнять их с землей. Повсюду виднелись исторические пабы, выросшие здесь, чтобы утолять жажду ночных работников мясной торговли. Пабы и рабочие, которые поколениями наслаждались симбиотическими отношениями с ночными полицейскими, искавшими кружку пивка после смены.

– Ну что, ты возьмешься? – спросил Кев, притормаживая у обочины.

Брук был занят тем, что вытаскивал из куртки рацию, наручники, дубинку и баллончик со слезоточивым газом.

– Да, я возьмусь, – сказал он. Он не мог больше отрицать – это дело и его странности зацепили его. Как раз настолько, чтобы пересилить белый шум апатии и истощения, сопровождавший большую часть полицейской жизни.

– Отлично, – сказал Кев.

– Уверен, что не составишь компанию? – спросил Брук. Казалось вежливым предложить, хотя он уже знал ответ.

– Не, все в порядке. Через пару часов отводить детей в школу.

Брук кивнул. Ему всегда было трудно представить Кева мужем и отцом. Он вылез из пассажирской двери и повернулся, чтобы бросить свое снаряжение на сиденье.

– Запасной ключ приклеен сзади к моему рабочему месту, можешь закинуть все это внутрь. Я тут пропущу пару кружек, потом переберусь в участок и посплю несколько часов. Нет особого смысла ехать домой, чтобы сразу возвращаться обратно.

– Ладно, приятель. Позвони, если будут какие-то проблемы.

Кев оставил расплывчатым, что именно означают проблемы.

– Хорошо. Спасибо за подвоз.

Спустя секунды Брук уже толкал дверь паба «Фокс энд Энкер» и входил в заведение, мало изменившееся с тех пор, как его жаждущие предшественники переступали тот же порог в эпоху смога и уличных сорванцов… Лощеный дуб, латунь, кожа, глазурованная плитка и витиеватые зеркала. Внутри было полдюжины посетителей, пара в желтых жилетах, один снимал длинный белый фартук, покрытый кровавыми пятнами его ремесла.

Брук заказал «Гиннесс» и моментально осушил половину… Декомпрессия. Вазодилатация. Волна эндорфинов. Боже, как же это было приятно. Устроившись за столиком у дальней стены, он пролистал оставленный в пабе экземпляр «The Sun» – чтение, достаточно необременительное для конца ночной смены, – затем достал телефон и нажал на иконку браузера. Ему было любопытно посмотреть того «другого» Виктора Уотсона. Легенду «Вест Хэм Юнайтед», о которой Кев так восторженно толковал на церковном дворе.

Как оказалось, он был недалек от истины со своими тремя сотнями голов. Точная цифра была 298, забитых между 1920 и 1935 годами. Для человека, столь склонного к преувеличениям, как Кев, добавка в два гола была определенно приемлемой, особенно учитывая, что «Вик Уотсон» забил еще кучу в матчах Кубка Англии и четыре в пяти играх за сборную Англии. Он умер в 1988 году в почтенном возрасте девяносто лет. Эти Викторы Уотсоны, похоже, жили долго.

Спустя еще две пинты и жареный завтрак, Брук, затуманенным взглядом, вводил код и открывал серую металлическую дверь своего полицейского шкафчика. Он достал пенопластовый коврик для кемпинга, спальный мешок и подушку, затем отнес свой сверток в самый дальний коридор со шкафчиками и разложил его. С некоторой удачей, патрульные дневной смены не потревожат его часов до двух.

Детектив-констебль Брук Дилман оставил свою куртку, джинсы и ботинки кучей в изголовье своей импровизированной кровати. Затем он выключил телефон, лег на спину и закрыл глаза. События последних часов проносились в его сознании снова и снова, словно старая кинохроника в духе Pathé, поставленная на повтор. Наконец, повторяющиеся образы прекратились, зернистые цифры отсчитали от десяти до одного, экран погас, и сон забрал его.