– Забавная штука с хроническими алкашами, – сказал Кев, – они часто не лечат ужасные травмы. Либо потому, что они уже в отключке и почти ничего не чувствуют, либо потому, что знают, что их разыскивают за последнюю кражу выпивки, и не хотят рисковать, попасться в больнице. Я бы не удивился, если бы эти швы ему наложил какой-нибудь собутыльник. Может, даже тот, кто ему изначально горло и порезал. Они вечно ссорятся и мирятся.

– А выглядит он совсем древним, правда? – добавила она.

– Ага, эти алкаши всегда выглядят намного старше своих лет. Взгляни на Брука. Не подумаешь, что ему восемнадцать, да?

Кев явно наслаждался, краснуясь перед привлекательной молодой аудиторией. Его замечания были не лишены смысла, но он определенно работал слишком широкими мазками, тогда как Брук еще не закончил искать детали.

– Ну, давай, Брук. Выкладывай. – Кев хлопнул его по руке. – Притих ты что-то. Говори, что у тебя на уме?

Брук все еще смотрел на тело, рассеянно потирая подбородок. Помимо легкого сожаления, что он пригласил констебль Сэндерсон посмотреть на мастер-класс Кева по предположениям, у него действительно кое-что вертелось в голове. А точнее, две вещи. Обувь.

– На нем довольно красивые новые броги, – сказал он, используя фонарик, чтобы подчеркнуть свою мысль. – Даже начищены. Это не очень вяжется с быстро принятой версией о бомже, ставшем жертвой несчастного случая на почве пьянства.

Кева это не тронуло.

– В наше время люди выбрасывают удивительные вещи, – сказал он, едва взглянув на обувь.

– В общем, – сказал Брук, пока не настаивая, – нам нужно выяснить, кто он. Его уже обыскали?

– Я быстро проверила на другие травмы, но в карманы не заглядывала, – ответила констебль Сэндерсон. – В Хендоне всегда пугают историями о том, как пропустили большой нож, торчащий у трупа из спины.

Кев буркнул что-то циничное о том, что полиция знает толк в ударах ножом в спину, пока Брук надел синие латексные перчатки и принялся обыскивать карманы мертвеца. Нашлось немного. Несколько фунтов мелочью и ставка не вызвали особого удивления. Брук развернул синюю квитанцию из «Лэдброкс».

– Разве «Арсенал» не выиграл 2:0?

Он знал, что у Кева был абонемент на сезон в «Вест Хэме», что, по определению, означало, что он следил за другими лондонскими клубами в надежде на их проигрыш.

– Ага, – безрадостно ответил тот.

– Два гола забил Алексис Санчес, – подтвердила констебль Сэндерсон.

Оба мужчины посмотрели на нее с одобрением. Она улыбнулась и пожала плечами.

– Бедняга так и не забрал свой выигрыш, – заметил Брук, показывая квадратик бумаги с верным прогнозом.

Он продолжил поиски.

– А как ваше имя, кстати? – спросил он в направлении констебль Сэндерсон, его синие латексные пальцы перебирали карман за карманом.

– Каролин. Но все зовут Сэнди.

– Сэнди Сэндерсон. Легко запомнить.

Он вытащил старый бумажник из заднего кармана брюк. В нем было немного: рекламный купон на еду с собой, банкнота в 10 фунтов, карта местной библиотеки с номером членства вместо имени и, наконец, слегка потрепанная сберкнижка. На этот раз там было имя: Виктор Уотсон.

Он перешел к твидовому пиджаку. В наружном кармане нашелся единственный предмет. Два ключа от дома на простом колечке. Один для цилиндрового замка, другой для сувальдного.

– Общежитие, – сказал Кев, увидев ключи и держась за свою версию. – Готов поспорить на что угодно.

Брук сложил все предметы в прозрачный пакет для вещественных доказательств, кроме сберкнижки. Затем он уперся руками чуть выше коленей и выпрямился, на мгновение устыдившись своей неспортивной манеры перед констебль Сэндерсон.

– Итак, это Виктор Уотсон, – сказал он, протягивая сберкнижку.

– Вик Уотсон? – сказал Кев с неожиданным энтузиазмом. – Вик Уотсон? Блядь. Легенда «Вест Хэма». Триста голов в лиге. Представляешь? Три… ста… Это жесть.

После регби Брук интересовался всеми видами спорта, но он не мог соперничать со знанием Кевом футбольных мелочей. Особенно когда дело касалось его собственной команды.

– Этот парень? – спросила констебль Сэндерсон. С недоуменной интонацией.

– Ну, нет. Не этот, – ответил Кев. – Вик Уотсон играл в двадцатые-тридцатые. Давно помер. Я просто никогда не встречал другого человека с таким именем.

– Он не выглядит таким же обрадованным, как вы, – сказала Сэнди.

Брук уже был на рации, передавал имя и приметы Виктора Уотсона, чтобы оператор поддержки поискал адрес в полицейских базах данных. Без даты рождения шансы были малы, но попробовать стоило.

– Здесь же нет камер, да? – спросил он констебль Сэндерсон, закончив.

– Никаких, что покрывают церковный двор. Я осмотрелась. Ближайшие будут на Холлоуэй-Роуд и Ливерпуль-Роуд.

Брук переключил свою рацию «Нокиа» на канал «Камеры наблюдения» и попросил, чтобы ему ответили. Его запросу ответил валлийский акцент…

– Приём, Номер Один.

Он сразу узнал громогласный баритон «Джонбоя» – старого друга со времен его работы в форме, легендарного выпивохи, переведенного в отдел наблюдения после некоего нервного срыва. С того момента, как он узнал, что Брук из Ботсваны, он называл его «Номер Один» в честь своего единственного другого упоминания о той стране – книги, которую он читал, «Агентство №1 по расследованию преступлений, совершённых леди». Поскольку их объединяла любовь к пиву и регби, Брук всегда ему это прощал. Джонбой выслушал место и описание погибшего.

– Так точно. За какой временной промежуток нам смотреть? – спросил он.

– Ну, он должен был сделать ставку до начала матча. По-моему, он был в 8 вечера. Тело обнаружили тридцать минут назад, так что у вас окно часов в восемь, чтобы попытаться выяснить, как он сюда попал. Ты же не занят?

– Завален работой, – сказал Джонбой, подавляя зевок. – Но постараюсь впихнуть. Ты же в курсе, что за каждый час просмотренной записи полагается один пончик?

– Я думал, у тебя есть кнопка перемотки вперед.

– Так. Только за это теперь два пончика.

– Назовем это оплатой по результату, – сказал Брук.

– Договорились, Номер Один, – сказал Джонбой. – Оплата по результату. Плюс фиксированная ставка в два пончика в час.

Он отключился как раз в тот момент, когда Брук заметил нового человека, которого констебль Сэндерсон могла бы добавить в свой журнал, – задача, которая была бы куда проще, если бы новоприбывший не проигнорировал ее полностью, обращаясь к Кеву через плечо констебля.

– Сержант, ночной дежурный из SCD1, – сказал он, предъявив удостоверение. SCD1 расшифровывалось как Отдел по расследованию убийств. Звание «сержант» означало, что перед ними детектив-сержант из главной команды сыщиков.

Он был высоким и худым, в плаще, застегнутом на все пуговицы. Гладко выбритое лицо. Гладко выбритая голова. Абсолютно лысый. Длинная темнота плаща и бледная кожа головы делали его совершенно лишенным цвета. Как черно-белая фотография человека.

– Кто-то вас вызывал? – спросил Кев, переходя сразу к делу.

– Никто. Мы были просто в вашем районе, брали кофе. Услышали по местному каналу и подумал, зайти, не нужна ли помощь. – Его голос был так же невыразителен, как и лицо. Монотонный, монохромный человек.

Кев все еще стоял возле тела. Он украдкой разглядывал красивые туфли.

– Будьте как дома, – сказал он.

Высокий детектив из отдела убийств наклонился, проходя под лентой, и прошел к дальней стороне гробницы, достал фонарик и осветил мертвеца.

– Я как раз подумывал подать заявку к вам, ребята, – сказал Кев, никогда не упускавший возможность.

– Вам стоит. Скоро могут появиться вакансии. Мы определенно не укомплектованы. Сколько у вас лет выслуги?

– Почти двадцать.

– Идеально. Есть опыт. Сейчас у нас слишком много молодежи. Обязательно подавайте.

– Отлично.

Снова воцарилась тишина. Кев слегка улыбался, лысый – без какого-либо различимого выражения.

– Его нашел какой-то пьяный с вечеринки, возвращавшийся домой, – сказал Кев, чтобы прервать молчание.

– Камеры наблюдения?

– Здесь нет.

– Свидетели?

– Нет.

– Были звонки о беспорядках?

– Насколько я знаю, нет.

– Что-то украдено?

– Не похоже. Деньги на месте. Старый бумажник. Сомневаюсь, что телефон вообще был.

Офицер из отдела убийств направил луч фонарика на бутылку виски, затем на трость, затем на сломанную шею, словно проводя кого-то по пунктам А, Б, В того, что произошло.

– Причина смерти кажется довольно очевидной, – сказал он.

Его телефон завибрировал, и он ответил на втором сигнале.

– Алло? Скажи им, пусть держат тепло. Нам здесь делать нечего. Увидимся через две минуты.

Он повесил трубку и ждал подтверждения, что все с ним согласны…

– Ага, – услужливо сказал Кев. – Не думаю, что вы нам понадобитесь в этом деле, но спасибо, что зашли. Думаю, мы можем классифицировать это как «Не вызывающее подозрений».

Правильный ответ, подумал лысый детектив. Теперь оставалось только закрепить его.

– Честно говоря, – сказал он, – все могут долго мудохаться, называя это «Необъяснимым». Но гарантирую, его все равно вернут вам и классифицируют как не вызывающее подозрений.

– Не, ты прав. Я не буду с тобой спорить. Я как раз этим же ребятам то же самое говорил. Не буду тебя задерживать.

– Спасибо. Слушай, я постараюсь дать тебе знать за пару недель до того, как откроются следующие вакансии. Чтобы ты был готов. Посмотрим, сможешь ли ты прийти на пару смен.

– Это было бы здорово. Спасибо, – сказал Кев. – Пэдмор. Кев Пэдмор.

Черно-белый человек кивнул и впервые намекнул на улыбку. Он не записал имя.

– Запомнил, – сказал он.

Брук наблюдал с небольшого расстояния. Новый прибывший ему не понравился. Что важнее, маленький голосок в голове не давал ему покоя. Как бы он ни хотел, чтобы это была простая, не вызывающая подозрений смерть, чтобы ускорить свой отъезд в паб, голосок не умолкал.

– Однако удар-то сильный, не находите? – сказал он, возвращаясь к телу. Высокий детектив-сержант уже начал уходить. Кев бросил на Брука взгляд, веля ему заткнуться и не портить ему нетворкинг. В ответе, когда он последовал, прозвучала доля раздражения – первое отклонение от монотонности.

– Ну, я полагаю, да. Если твоя трость уходит из-под тебя, когда ты пьян в дупешь дешевым виски. Полтора метра свободного падения, и игра окончена.

Брук не счел нужным реагировать на более конфронтационный тон.

– Что вы скажете о его начищенных брогах? – спокойно спросил он.

На этот раз детектив из отдела убийств ответил через плечо, уже нагибаясь, чтобы пройти под лентой и покинуть место происшествия.

– Люди в наше время выбрасывают всякое.

– Мне это постоянно твердят.

Черно-белый человек остановился по ту сторону ленты и повернулся к Бруку (констебль Сэндерсон с приподнятыми бровями смотрела то на одного, то на другого, заинтригованная внезапным напряжением).

– Южная Африка? – спросил он.

– Нет, – сказал Брук, без дальнейших объяснений.

Детектив-сержант оглядел его с ног до головы.

– Хм, – пренебрежительно бросил он, прежде чем уйти.

Констебль Сэндерсон подождала, пока он окажется на безопасном расстоянии.

– Он был груб, да?

– Очень, – согласился Брук.

– А тебе обязательно было все портить для меня? – сказал Кев.

Брук пожал плечами. – Он мне не понравился. Кто-нибудь вообще взял его имя?

Кев вдруг осознал, что его навыки нетворкинга не так хороши, как он думал.

– Я… Блядь… – Он посмотрел на констебль Сэндерсон. – И он просто прошел мимо тебя, да?

– Ничего. Я успела, когда он показывал удостоверение. – Она проверила журнал. – Детектив-сержант… Крис Бекфорд.