Отзывы на книги автора «Иван Шмелев»

Недавно слышала по радио рассказ от том, как итальянские эстрадные музыканты давали концерт в Москве на 8 марта. Уважаемый музыкант перед концертом задал вопрос публике - как обращаются в России к женщине, если хотят выразить ей свое самое глубочайшее уважение, почтение и любовь? Публика подумав, стала выкрикивать - бабушка, бабушка! Музыкант проговорил несколько раз в микрофон - ба-буш-ка, ба-буш-ка, будто тренируясь и запоминая, а потом заявил - пою для бабушка! И давай петь про джелато, бамбину, рогацци и на прочие жгучие итальянские темы.

Очень показательно. Только в нашей культуре бабушка может быть бесплатной няней, ангелом-хранителем, связующим проводником сквозь время, поколения. Которая будет баловать, портить и все спускать, да еще и накрутит хвоста своим детям, что бы внучка или внученьку не обижали. И не только потому что внуки это те, кто отомстят их детям за "их нервы", а потому что любовь… А истории какие могут бабушки рассказывать! И все то они знают и умеют.

Историю в этой книге рассказывает бабушка. Неграмотная, но она умнее грамотных. Она не состоит в кровном родстве с главной героиней ее рассказа. Она ее няня. Бывшая крепостная, а потом вроде бы работавшая по найму. Но ни разу не получавшая жалования. Что это за явление такое? Отголоски рабской психологии или преданность, потребность дарить любовь? Наверное, и то, и другое. Но это и не важно. Важно, что ее воспитанница называет свою няну иконкой. И в этом слове так много… Всего. Все в этом слове. Неграмотная, пожилая женщина и светская, взбалмошная молодая дива проросли друг в друге. И это сплетение душ позволило им не утонуть, выплыть в страшный период революционных и военных потрясений в России начала 20-го века и обустроить свою жизнь в новом мире, в эмиграции.

У Скарлет Охара тоже была няня. Тоже из рабов. Сходство Катички и Скарлет, пугающая атмосфера гражданской войны, разрухи и неустроенности, волевое стремление героинь к выживанию, сердечно-эгоистичные терзания - словом, книги можно поставить на одну полку и смело сделать вывод, что истории очень похожи. Только вот в «Няня из Москвы» рассказ ведется от лица самобытной русской бабушки и в этом невероятный шарм. Впрочем, не только в повествовании шарм, шарм еще и в том, что бабушка как кладезь мудрости и любви, выведет свою героиню на «правильную» дорожку. У Скарлет - ее Тара, а у Катички - ее няня, иконка!

Книга эта еще и летопись исторических событий. Как жила состоятельная русская семья до революции, во время и после? Как прорвало революцию в застоявшемся мире? Чего ждали люди и что они получили от перемен? Как спасались в период противостояния? Кто выдержал и адаптировался, а кто нет? Чего стоила такая адаптация? Как встречали миллионы беженцев из России по миру? Няня-бабушка расскажет как она это видела.

Очень показательно и то, что в критические моменты никто из других героев этой истории - из бывшего русского мира не мог отказать или не заметить нашу рассказчицу, когда она обращалась за помощью или помогала сама. «У меня тоже была няня…», «Няня из Москвы, как хорошо…», с ностальгией говорят бывшие подданые бывшей Российской Империи, открывая перед ней двери своей души.

Так что, совершенно не удивительно, что на вопрос представителя другой культуры, нашего современника, о том, как обратиться к самой лучшей женщине, большинство из нас отвечает - бабушка. И этому большинству повезло.

Иван Сергеевич не перестает меня удивлять. С помощью его прозы я смогла взглянуть на мир глазами старой нянюшки, жившей во времена смены режима. И глазами человека, страдающего от голода в Крыму. И вот...
Поначалу - не совсем и понятно, что будет ждать читателя в этой книге. Дневник 7-летнего мальчика, да еще везде упорно пишут "для школьного возраста". Потом только понимаешь, что мальчика зовут Иван, Ванятка, а отца его зовут Сергей...
Да, это произведение - скорее автобиографическое. Автор, будучи вдали не только от дома и близких, но и от родины, хотел сохранить воспоминания о дорогих людях и золотой поре беззаботного детства. И что это было за детство!
*Давайте буду все-таки вам рассказывать о герое как о персонаже, чтобы не запутаться.
Жил Ванятка в семье довольно зажиточной, в Москве времен "Александра Миколаича". Я вообще думала, что и мамы-то у него нет. Потому что отец периодически появлялся, но был занят, то стуча на счетах, то раздавая указания. И в основном с Ваняткой возился управляющий Горкин, нянька и прочая дворовая челядь.

Как же невероятно Ивану Сергеевичу удалось передать детскую оптику. Эту прекрасную, кристальную, незамутненную оптику, когда простой погреб оказывается пещерой сокровищ, и простой постный соленый огурец хрустит так, что в животе заходится. Такие же ощущения - от описания рынка, который в детстве кажется каким-то сказочным государством. А как сочно квасили капусту, что хруст на всю округу, и кочерыжки (хряпочки) - любимое лакомство и моего детства. Как говаривал папенька:

Пустячки - а сердце радуют

И сны в детстве такие: розовые, хрустальные, прозрачные...
Конечно, огромную роль в книге играет религия. Как она играла в жизни Ивана Сергеевича. Возможно, для кого-то эта тема будет триггерной. Но я человек умеренно религиозный, и если проповеди о великомучениках для маленького ученика не принимала близко к сердцу, то вот Благовест... Буквально льется со страниц книги этот колокольный звон серебряного колокола, разнося благие вести. Да и религия помогает переживать горести, которые встречаются в жизни. Потому что книга делится на три части:"Праздники", "Радости" и "Скорби".

Одновременно радостно - и почему-то грустно

Говорит молодой человек, который в первый раз встречается не только с благостью, но и с печалью. Все проходит, и выветривается запах флердоранжа и кожи, который возвращал дорогого человека. Но останутся - воспоминания.
Не люблю оценивать книги, которые писались, чтобы сохранить дорогие образы, и читатель тут - да в общем и не обязателен. Скажу только, что - слегка трудноват для меня был вход, да и к концу все больше было упований на религию. Но вот детская оптика, переданная автором - это как заглянуть в Страну Чудес, до которой ты уже никогда не уменьшишься. Посоветую тем, кто не боится такого "архаичного" языка 19го века. Хотя чего его бояться - мне он кажется таким душевным и певучим, каким-то исконным и нутряным. Чем-то мне напомнило Михаил Салтыков-Щедрин - Пошехонская старина с перечислением челяди и их судеб. Ну и посоветую тем, кто хочет разделить воспоминания, каким хрустальным и благостным бывает детство. Конец книги, конечно, вызывает осадок, но основная часть - словно расцвечивается невероятно сказочной акварелью. Воспоминания - как же дороги они нам...

Бывает иногда такое, что с первых строк понимаешь, что книга твоя. Полное погружение с самого начала повествования. И вдруг, стоп, где-то я это уже читала, роман напомнил Лев Толстой - Анна Каренина . Нет, книга другая, а сюжет о любовном треугольнике лежит в основе огромного количества романов и все же. Представьте себе, что блестящий офицер Вронский влюбился бы не в Анну Каренину, а в Кити когда она уже была замужем. Как бы развивались дальше события в семье Левиных ? Мне, кажется, Шмелев решил рассмотреть именно этот вариант . Из аннотации следует, что у главных героев есть свои прототипы.

Милая девочка Даша, Дашенька, Дара, Даринька, сирота, незаконнорожденная, воспитанная глубоко верующей теткой и даже в роду у нее был кто-то причисленный к лику святых, белошвейка, послушница в монастыре. Случайная встреча (случайная ли?) перевернула жизнь этой девочки, она уходит из монастыря и становится гражданской женой инженера Виктора Алексеевича. На тот момент ей было семнадцать лет, а мужу тридцать два. Виктор был женат, развелся, но бывшая супруга не давала официально развод, а добиться его в конце XIX века посложнее было нежели сейчас. Вот и живет Даринька в грехе, страдает безмерно, но и обратно дороги нет. Постепенно происходит преображение от девочки в женщину, из скромной белицы в светскую красавицу. Этапы этого перехода автор отражает в каждой главе, назвав их Искушение, Грехопадение, Темное счастье, Соблазн, Прельщение и т.д.

Не все было просто в этой семье и только стало налаживаться, как новое искушение. Однокашник Виктора, красавец, лихой гусар, щеголь, соблазнитель женских сердец Дмитрий Вагаев ворвался в жизнь Дариньки. Чтобы понять метания молодой героини надо быть воспитанной в тех же условиях, что и она, пережить подобные душевные страдания самому. Неискушенная девочка, полное дитя, глубоко и искренне верующая подвергается одному соблазну за другим, умом и душой понимая, что так нельзя, грех, но плоть жаждет наслаждения, удовольствий, восхищения. В ней сошлись два мира земной и святой, вечный. Необычная, ангел, "отсвет святого" и это притягивает к ней, как магнит. Люди рядом с Даринькой "заражаются" этой чистотой, свою внутреннюю нечистоту видят, меняются, становятся лучше.

После головокружительных событий Виктор Алексеевич и Даша переезжают из Москвы в деревню Ютово, которая находится недалеко от монастыря, начинают жизнь заново и об этом во второй части. Третью Иван Сергеевич не успел написать, но ощущения незаконченности нет.

Прочитала роман с огромным удовольствием, но нечто все же помешало мне поставить книге высший балл. Светский роман с православным уклоном перегружен, нет, не духовным, а видениями, явлениями, предсказаниями, вещими снами, чудесами. Излишне мелодраматичной показалась вторая часть, где раскрывается история рождения главной героини.

Мне сложно рекомендовать книгу всем, она скорее для узкого круга читателей. Тем же, кто возьмется за этот роман и для любителей аудио, очень советую прослушать в исполнении Леонида Кулагина, прочтение, музыкальное оформление великолепны!

Вот откуда я не ожидала, что мне прилетит читательское счастье - так это от этого совета.
Начало - ну очень странное. Какая-то стилизация под старорусский говор с коверканьем слов, барыня-барыня, приехали из Америки. Еще очень похоже, что это поток сознания. И я: "А как это вообще читать?! Ну как-нибудь - она вроде небольшая". Ладно - можно представлять, что читаешь что-то вроде мультфильма "Master Пронька". Но потом пошло линейное повествование...
И я просто втянулась. Главная героиня - такая вечная нянюшка, как из Элинор Фарджон - Корзинка старой Нянюшки . Она рассказывает о своей "последней" семье, где нянчила барскую дочку Катюшу. И ребеночек это был, нянюшка нам расскажет - от барского воспитания словно бесами одержимая. Едва сладила с девчушкой - пришла другая беда. Русская революция. Когда в России что-то сильно сломалось, старые порядки враз обрушились, люди стали, как нелюди - воровать, грызться, за любую копейку убивать. Причем очень здорово показано, что действие же происходит в Москве - как эта волна доходит до Москвы. Они бегут в Крым - так и в Крыму их накрывают. Няня со своей воспитанницей Катечкой - к тому времени уже известной артисткой - уезжают и в Париж, и в "Эндию, страну людоедов" (так нянюшка кличет Индию), обосновываются в Америке. Но - неспокойно у нянюшки на душе, все у них не по-людски, похоронят, ренту перестанут платить - так и выкинут твои косточки...
Есть в этой книге что-то невыразимо очаровательное и умилительное. Весь этот нянюшкин неграмотный говорок, когда она коверкает иностранные слова - дилехтор, буу, тигра. Совершенно прекрасная часть про Индию - про то, что у них даже людоеды поцивилизованнее и покультурнее, чем некоторые наши "новые люди". А это

Охранял нас людоед - с простыней на башке

... просто) И при этом здесь - такая нутряная житейская мудрость, когда видит и думает сердце. Как нянюшка оценивала всех Катиных поклонников - особенно в начале, когда воспитанница прям звезду словила. Был у нее такой - Курапет:

И этот Курапет прям на колени бухнулся. Она - от него. И он - прям на коленях - за ней

И как все мужики с Катечкой "урковали" - то есть флиртовали (это то, что я называю мур-мур). А про верного татарина в Крыму, который буквально их отбил и вытащил. И все это - с такой житейской, глубинной мудростью. Люди мы простые тульские, как скажет - "страшный этот, волосатый" - у меня прям сердце улыбается. И всех по глазам видит, и удивляется

Обворовала бар - еще и прибавку требует

Ну а эта вечная мудрость

Не страшно нищим стать - а страшно себя потерять

Кстати - огульная религия тут только в начале, когда нянюшка пыталась выучить свою Катечку, а дальше - так. Если вера истинная - о ней не кричат.
Какая-то невероятная книга. Смешная, очаровательная, умилительная. Глубокая в своей простоте. Здесь тот случай, когда "Я о ней хочу поведать миру!" Вот никогда не знаешь, где брильянт откопаешь. Чуть-чуть начало пережить - и начнется читательское счастье. Это определенно - читательское открытие. И - ужасно приятное.

Ивана Шмелева для себя я открыла в прошлом году, когда мне посоветовали Иван Шмелёв - Няня из Москвы . Начало меня немного ошеломило - а потом было - просто ух! Поэтому - сразу поставила этого нетривиального классического автора на очередь.
Здесь - поначалу тоже был такой шок. Вспомнился Кнут Гамсун - Голод - поток сознания - такого, дрожащего и больного. Но - стоило чуть вчитаться - и свет забрезжил. Действие происходит в Крыму после революции, когда все буржуи и бары уже разъехались или... - и простые люди - вынуждены просто выживать. Да еще - словно сама земля не родит людям урожая. Казалось бы - такая плодородная земля, посажено все от винограда до миндаля и персиков. И - люди или не могут ждать, или - сами деревья словно не хотят ничего родить. Яблоневый цвет пожрали насекомые, миндаль обгладали животные... Очень трогательно автор описывал

Грецкий орех - красавец. В прошлом году зачал и уродил нам три орешка. В этом году - уже 17

Люди буквально - выбираю зернышки по крохам, попрошайничают, воруют. Перемалывают виноградные косточки - от чего мрут (оказываются ядовитыми). Некоторые - цепляются за прошлое, пытаются оставаться людьми - берегут свою скотину: коров, коней, собак, куриц. У рассказчика - даже павлин пасется. Явно поселок был богатый, красиво он описывает розовые кусты. Но - многие не могут устоять перед соблазном и жрут животных (страшная сцена, где дети обсасывают кости мертвого коня).
Благодаря Гамсуну, я уже была готова к тому, что такое - голод, и к чему он приводит. Там есть было не на что, здесь - нечего. Рассказчик - как-то до самого конца старается оставаться человеком, общается с людьми, не опускается. Истории доктора, учительницы - кто-то остается гордым и несломленным, кто-то - начинает побираться. Может - в этом и состоит оптимизм, который поминается в аннотации - не терять себя? Потому что очень тяжело повернется язык назвать книгу оптимистичной - особенно в конце. Есть, конечно, пассажи в сторону большевистской власти и матросов, занявших дачи. Но я зачиталась - описаниями. Какой же поэтичный у автора стиль!!! Просто - как картины пишет. И

Море - синее и мертвое, как чаша

Ну а "Солнце мертвых" - это глаза, в которых застывает этот солнечный диск - уже навсегда...
Сложно что-то сказать. Я думала, будет сложнее. Очень душераздирающе, конечно - поэтому если и порекомендую, то - в особом, железобетонном состоянии. Лучше уж "Няня из Москвы". Иван Шмелев на мой взгляд - очень интересный и нетривиальный автор, который застал один из самых сложных периодов. Такое ощущение - что у него внутри есть какой-то свет, которым он освещает самые разные и даже страшные события. Кто ищет неизбитую и незатасканную классику - рекомендую обратить внимание. Очень красиво. Очень - страшно.

Это самая настоящая сказка, где страшное соседствует с волшебством и побеждает любовь. Рассказана она нарочито упрощенным разговорным народным языком. Сказительница - старушка, няня Дарья Степановна Синицына. Родилась она в Тульской губернии, оказалась в няньках в семье состоятельного московского врача.
Весь роман построен в виде монолога няни. И если вы не готовы пробираться сквозь просторечье, то даже не стоит браться за его чтение. Но если всё же решитесь, то не сможете оторваться от истории воспитанницы Катички с детства и до самой свадьбы (как и положено сказке, роман кончается свадьбой, ну почти).
Вы довольно быстро перестанете скучать по утонченному литературному языку и заглядывать через странички: когда уже автор прекратит издеваться над читателем. Не скрою, было ожидание, что в таком необычном стиле написано только начало романа. Толстой же начал "Войну и мир" на французском, как говорили в великосветских салонах Петербурга в 1805 году. Подумалось, что здесь такой же приём только с народным просторечьем.
"Няня из Москвы" эмигрантское творчество и как и вся эмигрантская литература роман пронизан воспоминаниями о дореволюционной России, о мытарствах во времена лихолетья и о странствиях в послереволюционное время по Европе и Америке. Я впервые встретилась со взглядом на эмиграцию не интеллигенции, не "господ", которые с лёгкой руки Булгакова, как известно, "все в Париже", а простой женщины, оказавшейся в эмиграции в пожилом возрасте, без знаний языков, которую сложно представить где-либо кроме России.
Сердце нянино болит о своей воспитаннице Кате. Ради Катиного счастья, ради любви Катички и Васечки, не задумываясь идёт на жертвы, на которые сами влюблённые не готовы из-за упрямства своих сердец.
У Дарьи Степановны есть конкретный прототип. Это няня Груша, служившая в доме купца Карпова, у которого Шмелёвы снимали квартиру и чьи фразы, манеру разговаривать Шмелёв перенёс в свой роман.
С неподдельным простодушием вспоминает няня о жизни в семье Катиных родителей, выдавая их семейные тайны без желания уязвить, переживая о "хавосе" в их жизни.
У этой простой души простое понимание о деликатности – важно не обидеть словом, но и кривить душой она не станет.

А вы, барыня, не отчаивайтесь, зачем так… какие же вы нищие! Живёте слава Богу, и барин все-таки при занятии, лавочку завели… все лучше, чем подначальный какой. Известно, скучно после своих делов, ворочали-то как… а надо Бога благодарить. Под мостами, вон, говорят, ночуют… А где я живу-то, генерал один… у француза на побегушках служит! А вы все-таки при себе живёте. И до радости, может, доживёте, не такие уж вы старые. Сорок седьмой… а я – больше вам, думала. Ну, не то, чтобы постарели, а… погрузнели. В церкви как увидала – не узнала и не узнала… маленько словно постарели. Горе-то одного рака красит.

"Богомолье", пожалуй, не настолько известное произведение Ивана Сергеевича Шмелева, как "Лето Господне".
Написаны книги были, когда писатель жил в эмиграции, во Франции. У Шмелева был племянник . Именно ему писатель пытался рассказать , что такое церковные праздники, как они отмечались в России, показать жизнь той дореволюционной России глазами ребенка, вспоминая собственное детство. Так вышли очерки, которые изначально печатались в одной из газет, а позже отдельным изданием. Книги были хорошо приняты и высоко оценены русским зарубежьем. Так, например, у Константина Бальмонта она стала настольной, а противница Шмелева Зинаида Гиппиус, прочитав их писала ему "только Ваша душа могла это все схватить и это все вернуть."

"Богомолье" - это не продолжение, а скорее дополнение "Лето Господне". Написана она была довольно быстро, здесь Иван Сергеевич вспоминает свое паломничество в Троице-Сергиеву Лавру.

Начинается книга с того, что старый плотник Горкин, который «уже не работает, а так, при доме», а по сути он был духовным наставником Вани, решает отправиться в Лавру, чтобы поклониться мощам Сергия Радонежского. С ним вместе из Москвы выходят еще несколько человек, конюх Антип, купеческий сын Федор, тайком от отца мечтающий стать монахом, а на то требуется благословение испросить у старца, банщица Домна Панферовна , "женщина богомольная и обстоятельная" и ее внучка Анюта. Вместе с Горкиным отпускает отец и Ваню, которому тогда было лет 6-7. Путь в Сергиев Посад, новые знакомства, судьбы героев об этом идет рассказ от лица ребенка.

Есть в книге описание встречи со старцем Варнавой, который в 1994 году Русской православной церковью был причислен к лику святых. Ничего вроде и не сказал батюшка, ласково посмотрел, по головке погладил, все-то у него "пчелки, слезки, крестик", каждого принял, наставление дал, благословил. Несколько минут общения со старцем, а на глазах слезы и в душе радость. Мне в одном из монастырей довелось пообщаться с матушкой Софией. Вот и у нее все уменьшительно-ласкательное "иконочка, душенька, родненькие, миленькие" и никакого раздражения, а только покой в душе после такой беседы и ощущение, что тебя здесь любят.

Да и вся эта книга, как и "Лето Господне" написана таким умилительным, как многие назовут приторно-слащавым, а по мне так, наикрасивейшим, кружевным, настоящим русским языком. Я не очень люблю использовать слова "вкусный" и "послевкусие" применительно к литературе, но здесь никак по-другому. И если "Лето Господне" написана так, что слюнки текут, то "Богомолье" книга духовно сытая.