непонятным: почему Дядя даже не предупредил меня о

последствиях, почему он не упомянул о зависимости?

Глава 5

У всего есть последствия

После бурных выходных наступил понедельник, и

школьникам снова пора было в школу. Если в вкратце, то мне

просто было очень плохо. Я чувствовал себя так, будто больше

не живу, а лишь наблюдаю. Наблюдаю изнутри за

собственным телом, которое по непонятным мне причинам

продолжало вставать, куда-то идти и упорно поддерживать

жизнь во мне — без моего участия и, кажется, без моего

согласия.

В школе меня как будто поставили в центр цирка без

объяснений. Вокруг мелькали люди, разыгрывали свои номера, смеялись, двигались, а я наблюдал за этим как за плохо

поставленным спектаклем, в котором не было роли для меня.

Уроки медленно пожирали, а время тянулось мучительно

долго. Смех звучал странно и неуместно. Я наблюдал за

друзьями, которые беззаботно бросали друг в друга мяч, и не

мог уловить смысла происходящего. Я не понимал их. Честно

38

пытался понять, но не мог — что могло быть причиной их

улыбок, их смеха, их лёгкого веселья? Для них этот мир

остался прежним. И я больше не находил себя в нём.

Я стал молчаливее обычного. Иногда даже не понимал —

это была мысль в моей голове или я только что сказал что-то

вслух. Я думал, что окончательно сошёл с ума. Порой мне

мерещилось что-то, совсем странное, едва уловимые силуэты.

Какие-то персонажи из забытых детских кошмаров.

Ухудшало всё и то, что пару дней назад мы перешли в

класс к Степану и ещё не успели приспособиться. До каникул

оставалась всего неделя, но я тянул её с трудом.

Настали каникулы, лишённые для меня всякого смысла.

Десять пустых дней. Почти каждый вечер, как только темнело, я выходил на улицу и шёл прямо, теми же самыми

маршрутами. Рельсы, мост, дамба. На улице было холодно и

одиноко. Слёзы застыли где-то внутри, не в силах пробиться

наружу. Всё вокруг потеряло стало чужим, и только два моих

кармана оставались верными — они хранили тепло моих рук, когда мир вокруг давно остыл.

Я ходил и ходил безо всякого смысла, и лишь когда

достаточно уставал, чтобы прийти домой и сразу уснуть, я

возвращался. На улице царил жёлтый, почти золотой свет от

фонарей, который беспощадно поглощал меня в своём

унынии. И мысли — мысли, в которых я всё больше и больше

утопал. От всего веяло тоской, — повторюсь я в очередной

раз. Ни в чём и нигде, я не находил убежища от червя внутри.

Я чувствовал настоящее очень отчётливо — каждым волоском

на теле ощущал, как скользит каждая секунда.

39

Иногда на пути попадались дети. Я смотрел на них и

думал о собственном детстве. Может быть, и они когда-нибудь

попробуют то, чего лучше не стоит. Бывало, я садился где-нибудь и делал записи в дневник — становилось чуть легче, свободнее. Я всё ещё оставался безэмоциональным и уже не

пытался реабилитироваться, мне казалось, это невозможно.

Есть такие моменты в жизни, которые навсегда остаются

только с тобой, только для тебя они будут важны, и пытаться

рассказать о них кому-то так же беспомощно, как пытаться

объяснить, какой чудной сон ты видел. Это и делает нас

одинокими. Мои ночные прогулки принадлежали только мне: они умрут вместе со мной. Никто больше не пройдёт той

дорогой, которая жила только в моей памяти, и никто никогда

не разделит ту горечь и тоску, что я чувствовал.

Так проходил день за днем, все каникулы. Иногда думал, может, попробовать ещё раз, но понимал всю отчаянность этой

идеи. И всё же в этих прогулках было что-то. Это дало свои

плоды и оказало некий лечебный эффект: мне начинало

становиться легче. Жизнь начала вновь обретать краски, хоть и

не такие яркие, как раньше, я снова мог наслаждаться красотой

природы. И с появлением красок в моей жизни начали

возвращаться и эмоции. Отходники отступили, но последствия

всё равно никуда не делись.

У меня появилась зависимость. Она была только

психологическая, но очень давила на меня. То, что сводило

меня с ума, теперь вспоминалось как ласковое прикосновение

ангелов: дрожащая челюсть, атрофированное от эйфории тело, скомканность разума и безудержная любовь. Не свойственная

40

трезвому мне раскрепощённость и безразличие. Ни один день

больше не обходился без мысли или желания повторить этот

опыт. Я знал, что это состояние не забыть за миллион жизней.

Может, это было единственное интересное, что в моей жизни

случалось. Казалось именно так. Хотелось исследовать этот

новый мир, многое попробовать в нем. У меня появилась

извечная и всепоглощающая страсть — мысль, что позже и

вовсе отождествится со мной, станет мной. Это был момент

отсчёта, с того дня всё стало меняться.

Глава 6

Всё то же место

Все та же квартира, пятый этаж. На столе, покрытом

белой чистой скатертью, лежат раскрытый ноутбук, бутылка

воды и сигарета, дымящаяся в кружке вместо пепельницы.

Этот манящий запах табака. Затянувшись, наш герой

приостанавливает печатать. Мысли постоянно лезут в голову, и одна из тех хаотичных заставляет его призадуматься кое о

чём. Он курит не так давно, но уже понимает, что бросить эту

вредную привычку будет нелегко. А ведь и его дед по

отцовской линии, и бабушка по материнской умерли от рака

лёгких. Не хотелось бы ему умереть такой же участью. Но

жизнь без сигарет представить он не может — уж слишком он

устал. Сделав ещё одну затяжку, он призадумался о своём

деде, который курил с семи лет и прожил до восьмидесяти

41

одного года. Слишком долгая жизнь для нашего героя — такой

не вынести.

Задумавшись над всем этим в очередной раз, герой

медленно потянул сигарету к пересохшим губам и затянулся

— сладкий вкус горечи.

Как бы сложилась его жизнь, если бы он не совершил эту

ошибку. И если бы он не попробовал тогда, всё равно рано или

поздно такая участь настигла бы его. Наш герой понимает, что

даже если бы ему дали шанс вернуться в прошлое и

попытаться переубедить себя, объяснить, что это глупо и не

стоит того, он бы не смог этого сделать — слишком ему

хотелось новых ощущений. И эти коварные мысли

преследовали его с самого детства. Печальная улыбка

проскользнула на лице — ведь он попробовал вещества

раньше, чем затянул свою первую сигарету.

Размышляя над трагедией своей жизни, он докурил

сигарету и, немного подержав бычок в руках, бросил его на

дно кружки, где уже лежали остальные бычки и старый пепел.

Оглядевшись вокруг, ему на глаза попалась акустическая

гитара — когда-то он купил её, чтобы писать музыку, когда-то

стремился стать музыкантом, но всё это уже в прошлом, хотя

мысли об этом продолжают посещать его.

Взяв кружку в руки, он пошёл на кухню, чтобы стряхнуть

пепел. Стряхивая пепел в мусорник, он сам того не заметил, как случайно рассыпал часть мимо ведра. Взяв совок и щётку, он начал подметать, погрузившись ещё глубже в мрак своих

мыслей. Он делал всё неторопливо, смотря в одну точку.

Снова стряхнув мусор в ведро, он засмотрелся на пакет… Этот

42

грязный мусорный пакет. Что он здесь вообще делает? Что я

тут вообще делаю? Всё это так неуместно. Я живу ради того

момента, когда смогу набраться храбрости, чтобы плюнуть на

всё и просто утонуть в изобилии веществ.

Вернувшись, он посчитал оставшиеся сигареты и принял

решение растянуть удовольствие ещё на пару дней. Отложив

пачку в сторону, немного погодя, он начал печатать название

следующей главы.

Глава 7

График

Казалось бы, я попробовал наркотик, приобрёл

зависимость, и вроде как жизнь должна была пойти под откос: Я должен был всё больше и больше употреблять, деградировать и скатываться туда, откуда уже нет выхода. Но

у судьбы были на меня другие планы, да и я не был готов

сдаваться так рано, поэтому решил стать лучше.

Я начал свой путь к мечте, цели — я наконец-таки встал с

дивана. Множество раз я пытался побороть свою лень, как и

многие люди. И, как у многих, все эти разы не увенчались

успехом, я чувствовал перед собой вину за бездействие. Моё

эго и самомнение шли вразрез с моими действиями, и я не

собирался терпеть это более.

Я почувствовал себя дерьмом, причём дерьмом низшего

сорта. Такое дерьмо может появиться на свет вследствие не

лучшего сочетания продуктов. И я был как раз подобным

43

фекалием: бесформенным, жидким и слабым. Экстази заставил

меня почувствовать себя так, и мне не хотелось с этим

мириться — я хотел всё поменять, мне хотелось стать лучше, сильнее и, безусловно, крепче. Я хотел стать человеком. Так

начался мой путь.

А началось всё с того, что во время моих прогулок я стал

уделять время спорту, начал периодически заглядывать на

турники. Со временем это вошло в привычку, а позже даже в

очередную зависимость. Я понял, что уже ввёл в свою жизнь

что-то полезное и решил не останавливаться. Если становиться

лучше, то лучше во всём. Я стал уделять время литературе, старался читать перед сном. И занялся английским.

Ну и, конечно, то, с чем я хотел связать свою жизнь, —

музыка. Я не всегда мечтал стать музыкантом; это желание

пришло ко мне внезапно. Я хорошо помню день, когда во мне

впервые зародилась эта страсть. Я листал ленту Ютуба, и

вдруг наткнулся на видео: какой-то крутой чёрный мужик в

классном чёрном костюме сидит за роскошным чёрным

роялем и играет чертовски хорошую песню. Это был Рэй

Чарльз. Он играл Hit the Road Jack.

Именно тогда я впервые понял, как должна звучать

настоящая музыка, и как она может бушевать внутри человека.

У меня появилась мечта, страсть, огонёк, пылающий в груди.

У меня появилось то, ради чего я вставал по утрам. Я начал

жадно слушать всё подряд: джаз, блюз, соул, рок, кантри, регги. От Рэя Чарльза и Фэтса Уоллера до Джонни Кэша и

Боба Марли. Хотел узнать историю каждого, услышать

каждую песню, вникнуть в каждое слово. Наконец, и музыка

44

стала для меня привычкой, ежедневно я играл на пианино, учась по видеороликам из Ютуба. Каждый день я сидел по два

часа за инструментом и усердно стучал по клавишам, разучивая песни, и попутно стараясь вникать в теорию. Мечта

управляла мной. Впервые у меня появилось дело в жизни, теперь, когда меня спрашивали, чем я занимаюсь, я мог им

сказать. Я сам не заметил, как постепенно, за несколько

недель, все эти действия стали неотъемлемой частью меня.

Каждый мой день уже не обходился без них.

Так появился он — график. В заметках на телефоне я

сделал расписание: выписал все дела, которые обязан был

выполнить за день. Английский, спорт, пианино. Изо дня в

день, без выходных и поблажек. Неважно, насколько я устал

— я должен был отыграть свои часы. Неважно, какая погода

— метель или ливень, я выходил и занимался спортом. Когда я

пропускал какой-либо пункт или выполнял его не так

идеально, как хотелось бы, у меня появлялось чувство вины.

И так — день за днём, неделя за неделей, осень, зима, весна. Каждый раз, приходя со школы, я знал: впереди ещё

несколько часов работы. А когда ложился спать, засыпал без

лишних мыслей.

Культ саморазвития. Самосовершенствование. Мне

казалось странным ничего не делать и молча просирать свою

жизнь. Я презирал тех, кто ничего не делает, и считал себя

лучше. Я всегда чрезмерно любил себя, даже когда любить

было не за что. Я возомнил, что моё стремление к чему-то

наградило меня благородством и возвысило. Это был чистый

снобизм, так порицаемый мной, но я его не замечал. Я жил по

45

принципу: «Сделай всё, что нужно в этом дне, и съеби из него

подальше». Но со временем, мне пришло осознание простой, но беспрекословной истины: сри в одну руку, мечтай в

другую, затем посмотри, какая быстрее наполнится. Как вам

такая парадигма мышления?

График, который я создал, чтобы стать лучше, в итоге

сделал только хуже. Каждый мой день был как копия

предыдущего. Чувство дежавю преследовало меня и не давало

покоя.

Всё было не реально, я путал жизнь со сном. Иногда мне

прямо виделось, как создатели этой дешёвой матрицы сидят

где-то там и ржут, наблюдая, как мы ещё и сомневаемся —

реально всё это или нет. Казалось, что роман Джека Лондона

Мартин Иден был вовсе не про Мартина, а про меня. Я

должен стать музыкантом. Иначе — никем.

Но время шло. И оно шло не просто так. Я знал: настанет

момент, когда я снова употреблю. Я не собирался так просто

забывать те высокие чувства, которые позволяли мне парить, словно птице в небесах.

В голове у меня была чёткая дата — летом. До лета ни

капли, ни грамма. Я должен был заслужить этот кайф. Всё

остальное время казалось серым и скучным. Единственное, чем я жил, были воспоминания о двух днях, когда я

попробовал вещество. Я грезил о следующем разе, о том, как

снова окажусь в том мире.

В ожидании лета я пахал над собой. И как итог всех моих

стараний — я сравнительно неплохо улучшил английский, подтянул своё тело и стал готов писать свою музыку. Лето…

46

ох, я ждал этого чудного мгновения достаточно долго, я был

очень терпелив. Думал, уж не дотяну до лета — помру от чего-нибудь. Лето для меня было оазисом среди бескрайних

просторов пустыни. Как глоток воды после стокилометрового

марафона. Но чем ближе оно было, тем яснее я понимал: я

сделал лето своим смыслом жизни. И когда оно пришло —

смысл вдруг исчез. В моих представлениях летом должно

было стать всё хорошо, но лучше себя чувствовать я так и не

стал.

Я стал управлять своей жизнью, контролировал всё, что

происходит со мной и вокруг меня. Я пришёл к тому, к чему

стремился, но ничего так и не поменялось — я всё ещё

чувствовал себя так же, как раньше. В душе, как прежде, брешь. Рана едва ли обросла. Целых восемь месяцев, почти

год, я жил ожиданием, и все это время я оставался чистым, не

позволяя себе лишний раз побездельничать. Экзистенциальная

пустота. Меня словно обманули, я был тем обманщиком, но

вот правда вскрылась — и как с ней жить, где искать ориентир.

Лето виделось мне концом, но послужило началом.

Стартовало оно слабо, но то, что случилось дальше… эти

воспоминания я храню в самых тёплых и укромных уголках

моей вселюбящей души.

47

Глава 8

Под мостом

Весна. Середина марта. Впервые за долгое время солнце

не просто светит, но и приятно греет тот участок тела, куда

ложатся его лучи. Каждую весну жизнь начинается заново.

Вместе с природой расцветает и душа человека.

Стаи птиц постепенно возвращаются обратно. Темнеет

заметно позже. Почки на деревьях ещё не распустились, но в

воздухе уже витает едва уловимый аромат весны. Погода стоит

ясная, и лишь лёгкий ветерок изредка напоминает о себе: он

слегка треплет волосы, даря чувство свободы и отрешённости.

Где-то под мостом, возле речки, находятся наш главный

герой и его хороший друг. Они смотрят на солнечные блики, сверкающие на воде, такие яркие и живые, что невозможно

отвести взгляд. Вокруг тишина, и лишь шум проезжающих

машин, над ними, изредка, нарушает твое спокойствие.

Здесь, в окружении природы, кажется, что все проблемы

остались где-то там, далеко. Спокойствие постепенно берёт

верх над другими эмоциями, и ты начинаешь ощущать то

самое умиротворение, которого так не хватает в

повседневности. Покуривая одну сигарету на двоих, они

разговаривают о всяком, особо не углубляясь в философию.

Их рюкзаки лежат рядом, не утруждая спины лишним

напряжением. Они пришли сюда сразу после школы без какой-то определённой цели.

Прилипшая к чему-то жестяная банка на мосту немного

колышется от ветра, привлекая внимание сразу обоих. Они

48

подбирают камни, которые лежат прямо под ними, с целью —

если не сбить, то хотя бы попасть в неё. Камни всё летят и

летят, иногда попадая в жестянку; темы разговора давно

сменились, а сбить банку так и не удалось. Это медитативное

занятие помогает отвлечься от всего, что накопилось.

— Пусть висит, — сказал я. — Мы ещё вернёмся за ней.

— Пора перекурить, — заметил Степан.

— Верно подмечено, — согласился я.

Оставив эту с самого начала малоуспешную затею, они

уселись на бетон. Степан достал сигарету, прикурил и

протянул мне.

— Скоро лето, но я его вообще не жду. Ни желания, ни

настроения. Да, и вместе с летом экзамены придут, — сказал я, затянувшись.

— Да, прошлое лето было незабываемым. Особенно

последний месяц… Такое лето должно разок случиться у

каждого, — ответил он.

— Прошлым летом мы на славу повеселились, —

добавил я. — Только вот боюсь, этим не вышло чего похуже.

Я

передал

Степану

сигарету,

и

задумался.

— Думаю, надо будет всё же бросить курить.

Я посмотрел на него с улыбкой. Он ухмыльнулся в ответ

и

добавил:

— Не, ну серьёзно. Я уже устал курить.

Мы замолчали. Прислушавшись к птичкам.

— Так чё, — нарушил тишину Степан, — кто тебе в

детстве нравился? Достал, когда уже расскажешь?

49

Я усмехнулся. Извечный вопрос Степана. Он пытался

узнать это сотни раз, но безуспешно. Даже когда я был убит в

сиську, всё равно держал эту тайну при себе.

— Ой, не знаю, Стёпа… А ты как думаешь?

— Не, ну ты скажешь уже? Сколько можно?

Я улыбнулся шире:

— Перед смертью, если не забуду, то обязательно расскажу

тебе.

— Понятно всё с тобой.

Степан докурил сигарету и бросил бычок в сторону. Мы

ещё немного поговорили, пока не разошлись.

Я решил упомянуть этот отрывок из моей жизни, наверное, потому что он очень отдаёт какой-то странной и

знакомо-приятной мне атмосферой. Жить становится легче, когда происходит что-то такое бессмысленное и спокойное, вроде этого случая.

К слову, спустя чуть больше года мы снова сидели под

мостом, и банка всё ещё была там, но в этот раз я пошёл до

конца и сорвал её оттуда.

Часть 2. Безумное лето

По новой — Работяга — Встреча с богиней —

Странная Мисс-Н — Квартира бабки — Нарушение

правила — Черрик — Потерянный раз и навсегда —

Новая дружба, старые друзья — Уикенд — Джо —

Жгут — Кислотные ночи — Море — Безумие — Чрево

кита

50

Глава 1

С чистого листа

Эта часть моей книги будет посвящена скорее нетрезвым

моментам моей жизни, нежели прошлая. Мне казалось, что я

уже отлично понимал, что такое наркотики, но на деле я

только начинал знакомство с ними. Я прекрасно помню, как

впервые сорвался — вернее, это лучше назвать по-другому, ведь тогда я не сорвался, я просто решил, что можно позволить