Отзывы на книги автора «Иван Белов»

Весна 1942-го. Четверо советских разведчиков в масхалатах и еще один мужчина в пальто и шляпе пробираются по брянским лесам. Стилистически сразу должно неуловимо напоминать великий роман Богомолова «В августе сорок четвертого», особенно деталями и подробностями несения службы разведчиками (у Богомолова - контрразведчиками), но нет, тут другое пальто. «Если группа попадет в переплет, разведчики не раздумывая пожертвуют собой, прикрывая радиста, уничтожающего шифровальную книжку и рацию. А радист оставит последнюю пулю себе». Знакомимся мы с этими персонажами в момент их осмотра обнаруженного в лесу прифронтового госпиталя на месте сентябрьских боев армии Петрова, окруженной в брянских лесах. Все, кто там был застигнут врасплох прорвавшимися гитлеровцами, убиты, добиты и казнены - бойцы, врачи, медсестры, раненные и тяжелораненые. Описано все в жутких подробностях. «Об увиденном они больше не разговаривали, не обсуждали. Те из них, кто пережил эту войну, ничего не рассказывали о страшной находке ни родным, ни близким, ни ордам пионеров, требовавшим подробностей. Молчали даже в хмелю. Каждый унес в сердце образ этой залитой кровью поляны». Буквально через страницу герои оказываются на новом месте и тоже со своей трагедией и своими мертвецами. А дальше – их встречает партизанский отряд «За Родину!», скрывающийся в дебрях брянских лесов и наносящий оттуда чувствительные удары по немецким оккупантам и их пособникам. Это и будет основное место действия романа. А отряд этот странный и люди разное говорят - слишком везучие - при большом количестве успешных операций потерь очень мало. Но зато, внезапно, партизаны стали погибать непосредственно в лагере отряда.

Пишет Белов бойко, напористо, текст никогда не провисает, события быстро сменяют друг друга, всегда что-то прибавляя к характерам ключевых персонажей. Так, например, человек в пальто его снимает и становится главным героем книги, которого мы постепенно узнаем все больше и больше через его мысли, слова и поступки. Виктор Палыч Зотов, позывной «Лис», партизаны его называют «Человек из Центра» - опытный сотрудник НКВД, воевавший еще в Гражданскую войну (сам он вспоминает четыре войны), видевший и познавший многое такое, о чем обычные люди предпочли бы даже и не слышать. Его семья была жестоко убита фашистами в самом начале войны и он хотел бы не знать об этом, но он знает. Зотов циничен, жесток и даже безжалостен, но и лиричен одновременно. Может умиляться приходу весны, солнечным лучам и пению птиц и тут же забрать ребенка в заложники: ничего личного, просто только так он может попытаться гарантировать себе жизнь и выполнить задание («Очень хотелось попросить прощения. Стыд раскаленной железякой клеймил то, что осталось вместо души»). Зотов умен, склонен к анализу, хорошо разбирается в людях и, как правило, часто судит о них слишком прямо - схватывая самую суть и отметая напускную шелуху. Он из тех людей, которые всегда дают второй шанс, но никогда - третий. Знакомство с фельдшером, ставшим военврачом в отряде: «До войны Ивашов был никем, пустышкой, а теперь прыгнул выше головы, занял высокую должность при бабах и спирте. Нацепил большой пистолет. Такие жалкие типы, обретя власть, начинают истекать гноем застарелых комплексов и обид. Зотову Ивашов крайне понравился. Открылись широчайшие возможности для манипуляции». М-да, тут и первого шанса не вышло… Глазами Зотова мы видим все вокруг, его мысли описывают ситуацию и формируют выводы. И при этом главный герой, как и должно, в нуаре, совершенно выжжен изнутри, он как бы и не живет вовсе, а исполняет функцию - сражается за Родину и мстит фашистам на своем участке ответственности и война его - тайная. Вот прямо сейчас он оказался в странном партизанском отряде, в котором явно есть предатель, хитрый и коварный враг, убийца. И Зотов должен его найти. И найдет, без сомнений.

Зотов вспоминает о советско-финской войне и о том, как попал в окружение в районе деревни Леметти вместе с частями 18-й дивизии под командованием комбрига Кондрашова. Это, возможно, самая трагическая страница «зимней войны» - из 15 тысяч советских солдат пробиться к своим удалось только 1237, большинство из них раненные и обмороженные. Фактически соединение подверглось полному разгрому в условиях отсечения от тылов и снабжения, без продовольствия и теплой одежды в морозы, достигавшие 40-50 градусов. Зотов вспоминает о том, как потом вернулся в Леметти в составе следственной группы и о следах глумления и казней финнами пленных и тяжелораненных. Я прочитал акт комиссии, фактически, воспоминания Зотова у автора соответствуют этому тексту. Пришедший в отряд боец рассказывает Зотову о боевом пути 113-й стрелковой дивизии, в том числе об участии в приграничном сражении в июне и о попытке прорыва из Киевского котла в августе. Также боец говорит о том, что, по слухам, командир дивизии генерал Алавердов сдался немцам в плен, но сам он в это не верит, мол, железный мужик был. И тут он прав: генерал Христофор Никанорович Алавердов (Алавердян) попал в плен, будучи раненным, отказался сотрудничать с фашистами и был расстрелян в конце 1942 года. Такая точность в деталях работает на придание событиям и героям романа большей достоверности. Или: оказывается, немецкий автомат МП-40 при ношении на груди больно бьет затвором по ребрам и поэтому его носят или на плече или на груди прикладом налево, что не очень удобно, если нужно быть готовым быстро открыть огонь. А у венгров на правом плече был в составе формы специальный валик, препятствующий сползанию винтовочного ремня.

Зотова окликают из темноты, напугав. Зотов:
«-Кто вы? -А какая разница? -Действительно, никакой. Я могу выстрелить и потом посмотреть, нервы ни к черту».

«У Зотова хорошая память на лица, числа, голоса и обиды».

«Зотов поднял их спозаранку, еще ночью твердо решив идти за пропавшим Горшуковым. Теперь на них любо-дорого посмотреть: злые, невыспавшиеся, опухшие, готовые убивать».

«Зотову этот взгляд совсем не понравился: мимолетный, изучающий, злой. Так смотрят работницы общепита и палачи».

Врагов, с которыми сражаются партизаны, мы увидим не сразу, во второй четверти книги, не раньше. Да и то, сначала только увидим. Впрочем, в глухих брянских лесах боеконтакт быстротечен и зачастую у убитых людей в гражданской одежде, но с немецким пулеметом, уже поздно спрашивать, кто они - полицаи, бандиты или другие партизаны. Но дальше действие понесется очень резво вперед и врагов и боеконтактов станет так много, что легко запутаться.

Люди все время рассказывают Зотову свои истории и они все как одна мрачные и невеселые. Человек, которого зовут Сирота, например, рассказывает, как приобрел это прозвище. «-Значит, есть обида на Советскую власть? -А нету обиды,- без раздумий сказал Шестаков.- Ни за родичей, ни за порушенную судьбу. Много думал, времени было навалом. Люди виноваты, перегиб на местах. А власть на то и власть, чтобы народишко гнуть. У нас на Руси завсегда так».

«Война выворачивает тебя наизнанку, макает рожей в кровь и дерьмо. Война - это кишки боевого товарища на руках, грязный окоп, где по пояс ледяная вода, война - это кишащие вши. Война - это смерть, прилетающая из ниоткуда. Война - это ад. Каждый день видя ужас, ты начинаешь творить его сам». Книга переполнена жестокостью, кровью, обманом, предательством, насилием. Не для слабонервных, одним словом. Партизанский скорый военно-полевой суд в составе особой «тройки», расстрельный список, все по суровому закону военного времени. «Не девятнадцатый год, когда всех подозрительных на березах красиво развешивали». Короткие истории осужденных. Пара отпущенных восвояси. Расстрел. «Позже, если мы победим, в умных патриотических книжках напишут о вкладе партизан в борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. О разгромленных гарнизонах, о пущенных под откос поездах, о перерезанных линиях связи, о засадах и тяжёлых боях. Писатели умолчат об одном и, наверное, главном. Партизаны напоминали жителям оккупированных территорий, что советская власть ушла ненадолго. Советская власть здесь, рядом, и видит каждый твой шаг. Родина не прощает предателей и сволочей. Дальше тебе решать». В романе, например, упоминается штатный палач коллаборационистов Антонина Макарова (Тонька-пулеметчица), убийца около 1500 человек. Ее судьба показательна: сумев пройти фильтрацию с украденным военным билетом и выйдя замуж за участника войны Гинзбурга, чью первую семью казнили каратели, она смогла затеряться среди советских людей, воспитать двух дочерей и спокойно работать на швейном производстве вплоть до 1978 года, когда была разоблачена, арестована, а затем и расстреляна в 1979 году. И все эти годы ее продолжали непрерывно искать и нашли, условно говоря, современным языком, благодаря сопоставлению различных бумажных баз данных - без компьютеров и ИИ - на основе постоянной методичной работы.

«Все дойдем, которые не помрут» - такого юмора (юморка) в книге очень много. Пошутить любят все, но особенно Зотов и Степан Шестаков, из местных раскулаченных мужиков, изъясняющийся всегда двусмысленно, витиевато, с байками и подначками.

Из человека в пальто и в шляпе Зотов постепенно превращается в того, кем и является - в опытного, бывалого, умелого и коварного сотрудника НКВД, который всей своей жизнью обучен искать преступника, доказать его вину и казнить, если нужно. «-Приказ ясен? Выполнять. -Зотов неуловимо изменился, голос стал властным, не терпящим возражений, движения уверенные, точные, без суеты». «Зотов отточенным движением выхватил ТТ из кобуры и выстрелил навскидку, как стрелял тысячи раз и в мишени, и в людей, встававших у него на пути».

Как уже отмечалось до меня, Белов в книге описывает чуть ли не гражданскую войну (немцы всегда на периферии романа, все конкретные враги Зотова в книге говорят на русском языке). Автор разворачивает перед нами типологию различных видов предательства, с разными причинами и разными последствиями. Есть запутавшиеся слабые люди, есть малодушные трусы и приспособленцы, а есть редкостные сволочи и просто звери в человеческом обличье. Самые системные из врагов – боевики «Локотской республики» - организованного немцами автономного территориального образования на стыке Брянской, Орловской и Курской областей с некоторыми признаками самоуправления, возглавляемого обер-бургомистром Брониславом Каминским. Одной из его основных задач была борьба с партизанами и осуществление карательных функций. Вооруженные силы коллаборационистов были достаточно внушительны - на пике активности, в середине 1943 года они достигли 20 тысяч человек. В последствии Каминский - бывший член ВКП(б) польско-немецкого происхождения, кстати, - получил звание генерала Ваффен СС и его люди отличились такой звериной жестокостью при подавлении Варшавского восстания в августе 1944 года, что сами немцы его и расстреляли за мародерство и насилие. Каминский появляется в качестве персонажа романа. Операция «Фогельзанг», о которой рассказывается в книге, - одна из нескольких крупнейших операций немцев против брянских партизан, в которых были задействованы немецкие и венгерские боевые подразделения, а также отряды Каминского. За время существования «Локотской республики» каминцами было «расстреляно, повешено и замучено более 10 тыс. человек, в том числе было сожжено заживо 203 человека. Полностью сожжено 24 деревни и 7300 колхозных дворов».

Брянская глухомань создает идеальный фон для событий – у Белова это мрачные жуткие места, где из-за каждого дерева в любую секунду может прозвучать выстрел. Чаща, бурелом, кустарник, солнце, пробивающееся через кроны деревьев, малоразличимые тропинки и опасные просеки, лесные ручьи и непроходимые без проводника болота, заброшенные урочища и полуразвалившаяся церковь – места самые что ни на есть подходящие для книги о предательстве и воздаянии за него.

Вывод: отлично! Не без шероховатостей и не во всем идеальный военный детектив с несколькими убийствами, отработкой различных версий и многими подозреваемыми, который регулярно прерывается путешествиями по брянским лесам от перестрелки к перестрелке. «В августе сорок четвертого» Богомолова, все же недостижимый (и не достигнутый) идеал не только военного детектива, но и вообще прозы о войне. Один из лучших романов. Отрадно, что нашелся автор, пишущий (весьма приблизительно определяю) в данном направлении. Конечно, Белов, в первую очередь, стремился написать остросюжетный жанровый роман, причем максимально кровавый и жестокий – на грани фола. Могу еще припомнить похожую попытку – «Тиргартен» Zотова, обратите внимание на фамилию автора, но там текст, издеваясь над читателем, сворачивает внезапно в сторону, резко перескакивая с тоталитарного нуара про последние дни Третьего Рейха не скажу куда, без спойлеров.

Спасибо уважаемым коллегам за рецензии, подтолкнувшие к чтению романа Белова.

Этот сборник - своеобразная вариация ежегодной антологии “Самая страшная книга”, только, вероятно, с менее придирчивой редакционной коллегией - на мой вкус общее качество рассказов несколько ниже. А если сказать точнее, то наблюдается резкий контраст: примерно половина рассказов скатывается в откровенный сплаттерпанк, зато другая приятно радует стилевыми референсами к отцам-основателям в лице Лавкрафта, Эверса или Блэквуда. Так что, пару слов о лучших из последних:

Герман Шендеров, “Симфония Шоа”: Германия, наши дни. Молодой баварский студент в качестве хобби ведет подкаст о музыке и имеет неплохой канал с миллионом подписчиков. Добрый и отзывчивый парень находит время и на то, что позаботиться о соседе - одиноко живущем старом еврее. В один прекрасный день тот просит студента помочь ему с публикацией одного занятого музыкального произведения. Произведения, котрое посвящено ужасам немецких концлагерей и может необратимо изменить жизнь того, кто его слушает.

Дмитрий Костюкевич, Евгений Абрамович “Замок в лесу”: Истинная лавкрафтиана - по духу, и по стилю. В Англии 19 века владелец завода Джеймс Несмит сталкивается с некоторыми странностями в окрестностях своего производства, которые впоследствии выливаются в контакт с более развитой внеземной цивилизацией. Пришельцы отбывают к звездам, а Несмит остается на земле - с целым ворохом экстравагантных идей в голове, которые затем воплотятся в главные изобретения его времени. Что кажется мне весьма интересным художественным ходом, если учесть, что Джеймс Несмит - вполне реальная историческая фигура.

Евгений Шиков “Родительстан”: нетривиальная история о том, что делать с задолбавшими предками. Если они напрягают и пилят, то можно просто отдать их на время в исправительный лагерь “Родительстан”. Все пройдет гладко - на работе их аккуратно заменят другими людьми, а оставшееся предоставленным самому себе счастливое чадо будет вести безбедную и благополучную жизнь, получая существенные социальные выплаты. До поры, до времени.

Оксана Ветловская “Третья смена”: если такой жанр как “производственный роман”, то это, видимо, производственный рассказ ужасов. Инспектор Ростехнадзора приезжает на предприятие, которое годами отравляет воздух и отправляет на тот свет жителей расположенного рядом городка. Мрачная серость улиц, затаенная тревога в лицах и бесследные исчезновения людей. Не скажу, что сюжет интересен и нетривиален, зато атмосфера очень уж хороша.

Третья книга о Рухе Бучиле, известном защитнике обиженных им же самим, стала самой насыщенной тёмными событиями, в которых наш Заступа и не чаял принимать участие, он настроился на мирные месяцы, но как известно, хочешь рассмешить Господа - расскажи ему о своих планах.

Книга, как и предыдущие две, является сборником, но здесь представлена полноценная история противостояния магической скверне, которая пробуждает древнее зло и это уже не привычная Руху охота на монстров и заложных, а настоящая битва на выживание и "на десерт" - повесть "Тоньше льда".

Стоит помнить, что Бучила и сам является нечистью, а тьма с которой идёт борьба, взывает к его самым тёмным качествам, поэтому эта борьба стала для него своеобразным вызовом ещё и себе, твёрдости духа и воли.
Сейчас, когда я прочитала три книги о Заступе, видна трансформация его отношения к окружающей действительности и, что не мало важно, к людям. Нет, жестокость, сарказм, ирония и прочие "прелести" вурдалачьей сущности никуда не делись, однако он стал "человечнее" что ли, ну если вы понимаете о чём я говорю?!

Автору виртуозно удалось смешать исторический хоррор, тёмное фэнтези, славянскую мифологию и на выходе получился настоящий "славянский гримдарк" - густой, мрачный и самобытный.
Иван Белов показал самые тёмные стороны каждого направления, но не вызывая при этом у читателя отторжение, а скорее наоборот.
Выбранный им исторический фон Новгородской республики 17 века, стал благоприятной почвой для столкновения веры и тьмы. Дорога к победе вымощена потерями, горем и кровью, но тот, кто в этом мире незваный гость, соринка в глазу Господа Бога, в заднице Дьявола кость, пройдёт её ради тех, кого уже нет...