Цитаты из книг автора «Ирина Млодик»

Как мы уже говорили, отделение от родительского гнезда так или иначе связано с риском. Есть целый ряд причин к тому, чтобы по прошествии многих лет по-прежнему оставаться в «родительской машине». И одна из важных – безопасность. Не принимая собственных решений, дети избавлены от риска ошибки и несения за нее ответственности, они не разгребают случившихся последствий, не расстраиваются, не пребывают в стрессе. Есть что-то приятное в том, что кто-то решает за тебя. К тому же это так похоже на заботу и даже на любовь. Есть искушение все время оставаться маленьким и как бы безмятежным. Вот только безмятежность эта – мнимая, потому что тот, за кого кто-то другой принимает

некоторому выбору: кого-то воспитывал двор, кого-то их мальчишечья компания, кого-то школа. Теперь у многих мальчишек такого выбора нет: они находятся под полным и часто тотальным присмотром семьи. Причем «присмотр» в основном осуществляется вечно тревожной мамой или всезнающей бабушкой, с соответствующими последствиями.

пришел другой бог – новая экономика. Женщины, привыкшие любые кризисы выносить на своих плечах, привычно втянулись в выживание, мужчины, выросшие из «маменькиных сынков», в глубокой и желчной тоске залегли на диваны. Их адаптационных возможностей не хватило, чтобы приспособиться к новым условиям и новым задачам. Но те, кто все же обладал ярко выраженной мужской составляющей, ринулись искать свое место в изменившейся политической и экономической системе. Они стали рисковать и пробовать находить способы построить свою карьеру

уступать, вместо того чтобы отстаивать свое мнение; – подчиняться, вместо того чтобы принимать собственные решения; – рефлексировать, вместо того чтобы действовать; – бояться и избегать, вместо того чтобы бояться, но идти вперед; – сопереживать, а не проявлять свою волю; – оправдываться, а не анализировать; – избегать ответственности, а не управлять; – критиковать, а не организовывать самому; – искать безопасности, а не быть защитой для всего того, что он считает важным.

И если вы сможете раз за разом оставаться вместе в этом болоте, иногда весьма героически через него пробираясь, у вас начнет формироваться альянс. Когда клиент уже может приносить себя вам «плохим», молчаливым, мутным и вы не отвергаете его, не критикуете, не ругаете, не ждете от него ясности и бурных чувств, точных формулировок. Когда вы можете быть рядом с ним таким, терпеливо и вовлеченно испытывая интерес к тому, кто он такой, и что у него внутри. Когда он начинает перерабатывать тонны стыда и вины за то, что он так мало осознает себя, до сих пор не может выбраться из того, куда он попал.

Ощущение собственного ничтожества – невыносимо, оно разъедает остатки самоуважения, стирает крупицы смысла, грозит мне великим Отвержением, и тогда хочется самому отвергнуть всех на свете, вообще весь этот мир, отказаться от него, выбросить в форточку и задернуть шторы. Остаться в темноте и тишине, услышать стук собственного сердца и понять, что жив. Жив без них всех. Понять, что сердцу не важно – плохой я или хороший, оно продолжает биться, оно меня не предает, я для него всегда есть. Но отречься от всего невозможно, потому что мир призывает меня к себе: нужно ходить на работу, спускаться в метро, нужно изображать из себя отца и мужа. И тогда мне ничего не остается: я начинаю ненавидеть мир, от которого не могу закрыться. Мне остается только выплюнуть его через свою ненависть. Это хоть как-то помогает жить. Возможно, потому, что появляется иллюзия: разрушив этот чудовищный мир силой своего отвращения, я смогу потом отстроить новый – по своим правилам и законам. Справедливый и праведный мир, которым буду управлять я!..»

Путь лишь один – обнаружить в себе гневного, в полном своем праве нуждающегося в любви ребенка. Но поскольку взрослым клиентам в детство не вернуться и мать младенцу не дополучить, остается только вскрыть и выдержать весь этот гнев, боль, обиду и неутолимую жажду. Вместе с терапевтом выдержать, чтобы выместилось, вынулось, прожилось и осталось только как память, но не как мучительная гниющая заноза, боль от которой отнимает силы, разрушает радость и создает ощущение, что жизнь и есть бесконечная бессмысленность и тщетность усилий, тоска и боль. Часто у депрессивных клиентов нет осознавания собственных тоски, отчаяния и боли, они сами есть тоска и отчаяние, они состоят из них, все их существование пронизано ими. Постепенно в процессе работы происходит разделение: появляется сам человек, и в нем есть тоска и боль. Говоря о боли, переживая ее вместе с психологом, люди постепенно начинают ощущать, что боль уходит, освобождая место чему-то еще. Жизнь оказывается многообразной. Потери, грусть и отчаяние все так же случаются, но их, оказывается, уже можно пережить. Пока что-то не названо, с этим трудно иметь дело.

чтобы признаться самому себе, что я больше, чем то, что я знаю о себе, чем занимаюсь.

Сначала нужно создать безопасные для этого условия.

Все эти сильные чувства направляются на саму себя для того, чтобы создать и сохранить иллюзию любви близких и адекватности их поведения. Она сама при этом становится чудовищно плохой