Цитаты из книг автора «Ирина Млодик»

Но если другие люди имеют наглость чего-то хотеть и открыто об этом заявляют, то это рождает в мазохисте целую бурю чувств: зависть, злость, желание ни в коем случае не дать, осудить, наказать. Сделать по отношению к ним все то же, что когда-то делали с ним самим.

Свободный человек никогда не думает о побеге. Д. Уинтерсон

Поэтому если вы будете грустить по уходящему, то это нормально. Это ровно то, что вам требуется. Печаль позволяет признать ценность того, что было, испытать благодарность и признание тем людям и событиям, которые наполнили ваш прежний период.

Как только он сильно хочет от чего-то избавиться, задайте себе и ему вопрос: зачем ему это нужно? Чаще всего невыносимыми или не признаваемыми в себе являются черты собственных родителей. Так не хочется быть похожими на людей, которые с помощью именно этих качеств тебя и покалечили.

Я, например, в зависимости от предварительного ощущения, степени доверия и временных возможностей, говорю: «Начните с самого важного для вас», или «…самого актуального для вас», или «…самого трудного для вас». Тем, кто, как мне кажется, находится в остром состоянии или является ярко выраженным «пограничником», предлагаю последнее.

Масштаб вашей личности определяется величиной проблемы, которая способна вас вывести из себя.

Слияние, желание знать о другом все – всего лишь попытки устранить непереносимую тревогу. По сути, это символический способ «истребить» близкого и одновременно оставить его себе, поскольку он жизненно необходим. Истребить его нужно, чтобы он не обладал своей волей, не проявлял своих чувств, не мог вести себя непредсказуемо, что-то себе надумать, решить и покинуть. Он должен быть полностью подконтролен. А для этого он должен стать частью меня самого. Он должен быть, как я, разделять мои ценности, мысли, убеждения. Как я говорить, чувствовать, воспринимать мир. Только тогда я смогу доверять ему, расслабиться, перестать переваривать тревогу, которую перерабатывать я не способен.

Цели терапии: развернуть мазохиста к самому себе и своей жизни, снизив, насколько возможно, самодеструктивные тенденции и степень внешнего и внутреннего самонасилия.

ей кажется, что она все про них знает, а на самом деле она просто хочет, чтобы кто-то угадывал ее заветные желания

Названное, описанное, объясненное перестает висеть в психике человека чем-то мутным, без конца и без края, оно обретает название и границу, и тогда его уже можно пережить.