Цитаты из книг автора «Ирина Фуфаева»

Прогулка по заповедникам неумолимо толкает к выводу: в самом русском языке препятствий для естественного образования феминитивов нет. Для их восприятия – тоже. Как ни относись к феминитивам, как ни упрекай их в ненужной информации о поле, в разделении людей на два лагеря, но очевидно: в отсутствие дополнительных, неязыковых факторов вряд ли кто-то думал бы, унизительно ли слово • Прогулка

Кроме того, это не идеально. Потому что суффиксов - Вот в последних случаях часто и возникают омонимы, о которых слагают анекдоты:болгарин – человек, а болгарка – инструмент, – нож,

Популярное утверждение, что феминитивов не хватало и именно их дефицит в отношении новых профессий заставил называть женщин мужскими словами, оказывается несостоятельным – по сути, мифом.

Хотя вообще-то понятно: писать “Людмила Петерсон” или “Елена Вентцель”, “пирамида Барбары Минто”, как сейчас пишут имена в случае совпадения инициалов двух авторов с одинаковыми фамилиями. Феминитив тут даже вставить некуда. Виноват не язык, а реальные стереотипы, сохраняющиеся в нашем сознании. Паблик “Феминизм: наглядно” пишет о “чудо-женщине, о которой мало кто знает”: “Софи Жермен – французская математикесса, философиня и механикесса”. Но без мучительных четырех безударных слогов подряд можно обойтись. Язык и так сообщает, что Софи – женщина, а не мужчина. Оригинальный текст в Википедии не менее информативен благодаря имени и роду сказуемого: “Софи Жермен (фр. Marie-Sophie Germain; 1 апреля 1776 – 27 июня 1831) – французский математик, философ и механик. Внесла весомый вклад в дифференциальную геометрию, теорию чисел и механику”

О том же пишет комментатор под статьей о женщинах-ученых. “ТерВер [теорию вероятностей. – И.Ф.] учили по учебнику Вентцель, думали, жутко умный мужик был, однако…” Однако автором оказалась советский математик, доктор технических наук, профессор Елена Сергеевна Вентцель, родившаяся на окраине империи, в Ревеле, за 10 лет до революции и умершая уже в Москве XXI века. По учебнику Вентцель “Теория вероятностей” училось несколько поколений советских инженеров. А свои повести, романы и пьесы Елена Сергеевна подписывала псевдонимом И. Грекова (от “игрек”). Ее романы “Кафедра”, “Благословите женщину” и “Вдовий пароход” экранизированы (1982, 2003, 2010). Вот тексты минимальной длины, в которые умещается жизнь ученого наполненная работой, исследованиями, чередой обнаруженных закономерностей: “Физика Ландау – Лифшица”. “Закон Бойля – Мариотта”. “Тервер Вентцель”. “Фазы Бюлер”. Но в последних случаях они превращаются в “Тервер Вентцеля” и “Фазы Бюлера”.

Вбирание в себя словами кассир и руководитель семантики обоих полов во многих случаях тоже не нарушило взаимопонимания.

Замена двух слов, кассир и кассирша, на единственное кассир – тоже упрощение, правда, касающееся не грамматических форм, но дериватов, близких к ним по степени регулярности.

И слова-унисекс, и идеологические феминитивы (при живых феминитивах традиционных) тоже как бы эвфемизмы. Они заменяют неприличные, слишком прямые обозначения бабищ и теток. Обе группы слов вытесняют реальные исторические феминитивы – названия профессий и делают невидимым профессиональный вклад женщин прошлого, тот факт, что ни феминитивы, ни сами деятельницы не появились в начале XXI века.

эти контексты свидетельствуют не столько о пренебрежительном налете самого слова, сколько снова об отношении. О некоторых особенностях не столько языковой единицы, сколько взгляда, падающего на редактора, автора, лектора в юбке.

вот и признаки бабищи, по крайней мере, кого-то стереотипно и нелепо чувствительного. И толстого, конечно. Быть одновременно толстым и чувствительным – грех непростительный. “Толстая авторша во время чтения рыдала и пила валерьянку – а мы все, не дожидаясь конца чтения, просили сделать перерыв в надежде, что в перерыве угостят пирогом”