Первому повезло, если это слово применимо к тому, что творилось на площади. Детина разнообразием фантазии не отличался, обошёлся плетью и переломами, делать решил всё сам, а до членов комиссии ему было далеко. Со вторым дело обстояло хуже. Франт в стильном костюме сам руки не пачкал, предоставил дело профессионалам. Сразу весь приговор оглашать он не стал, объявил себя творческой личностью и обещал всё решить в процессе. Подвешенного за руки эльфа били раскалёнными прутьями одновременно по спине и груди, на лбу и щеках выжгли слово «раб», руки сломали в нескольких местах и по одному начали ломать рёбра. Мы выехали.

Один столб уже пустой. Со второго эльфа отвязывают. Мразь в стильном костюме любезничает с какой-то дородной дамой в облегающем платье. Откуда она взялась, подумать я не успела. Эльф лежал на полу почти у ног председателя, мордовороты зажимали в тисках его щиколотки.

– Мар, смотри только на Теримитца, никуда не поворачивайся.

Это мне сильно не понравилось. Выезд не первый, свои роли все знают, Младшие вмешиваются только по необходимости. Если Фаарр делает такие предупреждения, значит, произошло что-то ещё.

– Я, Моринда фер Терри, по своему великому праву и своему великому повелению, желаю получить принадлежащее мне.

Теримитц счастливо сообщил, что кандидат на встречу с Озером у него есть. Покровительственно кивнула. Не поняла. Куда он собрался? Он что, имел в виду не того, который сейчас на помосте? Хорошо, заберём двоих.

– Я вижу принадлежащее мне здесь.

Теримитц вернулся на прежнее место, споткнулся об эльфа и злобно ударил его ногой. А я услышала стон с другой стороны, скосила глаза… Вот же…От накатившего бешенства зазвенело в ушах. На вывернутых за спину руках висел мальчишка.

– Мар, спокойно. Ты знаешь, нельзя.

Знаю. Только не знаю, как смогу оставить его здесь. Мне нужна провокация. Великие, как же мне нужна провокация! Ну же, председатель, спровоцируй меня! Теримитц не подвёл.

– Это недостойное отродье несомненно заслуживает встречи со священными водами, но он ещё не в полной мере искупил свою вину и не принёс удовлетворения возжелавшему наказать его человеку.

– Что ты посмел сказать? – я приподняла руку, с уже появляющейся дымкой. – Ты ставишь желания праха под моими ногами выше моих?

«Прах» решил принять участие в разговоре.

– Я имею право, я заплатил. Мне просто не хватило времени, только приступил к ногам.

К звону в ушах добавилась пелена перед глазами. Я сама не заметила, как сделала шаг вперёд.

– Мар, не смей!

– Маррия!

Две тёмные тени стремительно спикировали сверху, подхватили меня, и вот я уже стою перед Теримитцем, между нами эльф. В эфире отчаянный мат Младших и смех Тайриниэля. Приближающийся смех. Тайрин, куда тебя несёт? Уходи, пожалуйста, умоляю! Нет. Уже здесь, стоит за плечом. Что же ты делаешь, Тайриниэль? Если с тобой что-нибудь случится, я этого не выдержу.

Теримитц верещал о великой чести. Я всё сильнее зверела. В висках стучало, перед глазами летали сполохи, сквозь шум в ушах и завывания председателя опять прорвался стон мальчишки. Я непроизвольно взмахнула рукой. Кажется, не той, которая с дымкой, не уверена. А ещё, кажется, я только что подставила Младших, за спиной истерично завопила толпа. Ребята, только не перестарайтесь! Как ни странно, от волнения за них стало легче. Здравый смысл вернулся. Местами.

Теримитц всё ещё завывал о своём недостойном поведении, я не стала спорить, раз уж сам настаивает.

– Ты посмел перечить мне. Ты посмел поставить ничтожного слизня выше меня. Ты хотел нарушить условия.

– Нет, о Могущественная, я не хотел. Этот подлый негодяй лишь притворяется, он прожил бы ещё несколько часов.

– Что? Ты хотел заставить меня ждать? Меня, Моринду фер Терри? Ты хотел отнять моё время? Ты будешь наказан! Немедленно! – чуть вдумавшись в последние слова, я испугалась сама себя. Мамочки! Что я несу?

– Мар, не дури! – я мысленно согласилась с Огненным, дурить нельзя, знать бы, как поступить умно.

– Наказание из рук Непревзойдённой честь для меня!

Не поняла. А что это он сегодня такой смелый? Бешенство сменилось ледяным спокойствием. Я знаю, что делать. Сам напросился. Сам подсказал. Лишь бы сработало.

– Честь? О, да. Я окажу тебе честь.

Мне бы для полноты эффекта ещё какие-нибудь глаза сверкающие или гром с молниями, но ничего такого не имелось, оставалось то, что есть – длинное платье, надёжно скрывающее… всё скрывающее, надеюсь. Скинув с ноги туфельку, я водрузила босую ногу на грудь эльфа, прости, друг, потерпи ещё немножко, и впечатала ладонь в грудь Теримитца. Как же он орал! Слушала и слушала бы. А толпа замерла, ни звука.

– Хватит… о… Беспощадная…

– Я ещё не излила свой гнев.

– Возьми… его! – председатель комиссии захрипел и ткнул пальцем в сторону мальчишки. – Вылей на него… свой гнев. Он будет… смешно кричать.

Я с сожалением оторвала ладонь.

– Где принадлежащее мне? – удерживать непроницаемость на лице и искать наощупь пропавшую туфельку оказалось задачей не из лёгких, кое-как нашла.

– Перед тобой.

– Где ещё?

– Я покажу.

Теримитц пошатываясь прошёл несколько шагов и свалился. Хлипкий какой-то председатель у Высокой комиссии, непрочный. Кстати, о комиссии. Я повернулась к ним.

– Где принадлежащее мне?

Начала поднимать руку. Ух, как рванули! Наперегонки! Поймала шальной взгляд Тайрина. С тобой мы дома поговорим. Ой, как поговорим!

А вот теперь заминка. Мне самой спускаться или вампироплан прибудет? Прибыл, отнесли назад. А Младшие где? Неужели опять? Дымка только что была… Уф, появились! А вот не вижу я, как они на меня смотрят. Я делом занята, статую изображаю. Ещё раз уф, Тайрин вернулся на козлы.

Мордовороты стащили с помоста эльфа, гномы засунули его в короб. Отвязали эльфёнка.

– Алиани, спать его. Мар, руку.

Плеть обвила мальчишку и притащила его к карете, бросила мне под ноги. Забрали второго эльфа, его уже выволокли из клетки. Покинули Прощальную площадь, позади весело полыхали столбы. Младшие, вы просто лучшие на свете! Знать бы ещё, что вам за это будет.

Возмущения Фаарра и Ваади хватило почти до самого дома. Теперь мы с Тайриниэлем знали всё о своих умственных способностях и психическом состоянии. После первой порции высказываний я решилась уточнить:

– Ребята, а вам за столбы эти проклятые сильно достанется?

– Нам? – Огненного потянуло на язвительность. – А нам за что? Мы к ним не прикасались.

– А как…

– Как обычно, Мар. Само получилось. Когда ты себя контролировать начнёшь? Нельзя же…

Во второй порции нотаций о Тайрине почти не вспоминали.

Гостиная за наше отсутствие претерпела некоторые изменения. Исчез диван. Это я успела заметить краем глаза, пока выпутывалась из платья. В лазарете едва осталось места для прохода, добавилась ещё одна кровать и обнаружился диван. Эльфёнка устроили на нем. Пока оба эльфа не отошли от Грани, на мальчишку я не смотрела. Что его лицо залито кровью видела ещё на площади, но того, что под ней скрывалось, даже представить себе не могла. Ему зашили рот. Я вдруг резко соскучилась по председателю Высокой комиссии. Очень хотелось послушать, как он смешно кричит. Забрала всё, посмотрела на чистое мальчишеское личико и… Очнулась уже у себя в комнате.

Спокойно полежать в обмороке мне никогда не давали, возвращали в действительность сразу на месте происшествия. Сейчас в лазарете этого самого места, похоже, не хватило и холодный душ я принимала на кровати. Отфыркалась от воды, разлепила глаза. Реальность ещё не проявилась, плавала в тумане и кружилась, я опять опустила ресницы. Мокрая одежда, неприятно прилипшая к телу, усиливала озноб. Жалобно попросила Огненного:

– Высуши, холодно.

Торопился он что ли? От горячей волны я чуть не закипела, зато почти согрелась.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Что? Это не Фаарр? Ой, мамочки! А я тут… Попыталась уползти под одеяло. Не так-то это просто, если сама лежишь на нём, а сил едва-едва хватает на беспомощное трепыхание. Меня поняли без слов, одеяло добывать не стали, укрыли пледом. Я дотянула его до самого носа и только тогда открыла глаза, поморгала. Из тумана, ещё немного расплывчатые, проявились Тайрин и Алдариэль, Младших не видно.

– Ребята где? Опять?

– Опять. Ты как?

– Пойдёт. Давно?

– Не очень. Мари, они в этот раз ничего не делали, мы сами, должно обойтись.

– Очень хочется в это верить.

– Значит верь. Кофе принести?

– И сигареты.

– Перебьёшься. Будешь нормального цвета, тогда получишь.

– Тайрин!

Тайриниэль ушёл. А принц сел на пол возле кровати, наши лица оказались на одном уровне, близко-близко. Ой, мамочки! Какой же он!.. А глаза!.. А… Ольховская!

– Ты меня боишься? Из-за того? Прости, сорвался, руки сработали быстрее, чем успел подумать. Больше не повторится, обещаю. Веришь?

– Я… верю.

– И прощаешь?

– За что? Я понимаю. Тайрин в первый раз ресторатором кинул. Ничего страшного. И Младшие рядом были.

– Забавно ты их называешь.

– Полностью длинно получается.

– Есть немного. Тайриниэль говорил, ты считаешь, что я тебя ненавижу, – и кто его об этом просил? – Глупости. Уж точно не тебя. Шок сначала был, да. А потом я увидел, как ты работаешь. И сегодня, на Прощальной площади. Нет, Маррия, ненавидеть я тебя никогда не смогу. Даже не думай об этом и перестань меня избегать. Договорились, Арри?

Ну, а как иначе? Договорились. Тайриниэль принёс кофе на всех, помог мне устроиться поудобней и примостился на полу рядом с принцем. Хорошо, мне при нём спокойнее. И я забыла…

– Ты зачем на помост полез? Тайрин, вот чем ты думал? Можешь объяснить?

– А ты зачем?

– Я не сама.

– Хочешь сказать, если бы эти не явились, ты из кареты не высунулась? Мари, мне не рассказывай. От чего тебя Фаарр останавливал?

– Какая разница? Тайрин, ты понять можешь? Меня Младшие бы вытащили в случае чего, им мне помогать можно. Или вампиры, я Каиндебу пока нужна зачем-то. А тебя? Младшие не оставили бы, понятно. Если бы их самих только не выдернули. И что тогда? Как я без тебя? Я не представляю, как я жить буду, если с тобой что-то…

– Мари, всё, давай без слёз. Мари!

– Пообещай больше так не делать.

– Обмануть? Я буду. Всегда, когда смогу, я буду с тобой рядом. Это понятно?

– Нет. Зачем? Что ты сможешь сделать?

– Арри права. Тайрин, я понимаю, что ты чувствуешь, но в случае больших проблем помочь ты мало чем сможешь. А я смогу. Мне нужно быть с вами. Не в карете, естественно. Среди зрителей. Тогда я смогу подстраховать вас.

Тогда я точно свихнусь. Только Алдариэля среди озверелой толпы мне не хватало.

– Рискованно, Алдар.

Правильно. И я о том же.

– А для вас? Я имею на это право.

– Имеешь. Речь не о том. Ты выдержать это сможешь? Стоять среди этих… и не разнести всё, до чего сумеешь дотянуться?

– Ты же можешь.

– Нет, Алдар, не могу. У меня другого выхода нет. Я пустой, понимаешь? Было бы по-другому, сорвался бы ещё в первый день. Не поверишь, но, когда мы там, я даже рад, что во мне магии не осталось. И не потому, что я в себе не уверен, а потому, что уверен – точно не выдержу. Легче самому оказаться на этом проклятом помосте, чем видеть, что они делают…

От одного намёка на такую возможность меня бросило в холод.

– Только попробуй! Дурак несчастный! Даже говорить такое не смей! Я не знаю, что с тобой сделаю!

– Мари, вот чего ты опять? Не надо, не плачь. Согласен, я – болван, нашёл, о чём болтать. Больше не буду.

– Болтать или лезть куда попало?

– Болтать. И куда попало не буду. За тобой – буду.

– Тайрин!

– Что? Отличный план. Будешь за меня волноваться, сама в лишнее не полезешь.

– Я не специально. Просто… Он же мальчишка совсем! А они… Хорошо, что он там оказался… То есть, ужасно, что он там оказался, хорошо, что, когда мы… А если бы… А как он там оказался? В смысле, так рано? Они же ещё с одним не закончили, а уже его… Алдариэль, ты ведь смотрел, да?

– Смотрел. Пацана Лиониэль зовут. На помосте был Рамалиэль, его отец. Обоих знаю… близко. Рамалиэль – мамин двоюродный брат. Белоцвет, один из самых сильных… был. Когда Рамала ломали, Лиони узнал его, рассмотрел как-то, почувствовал. И закричал. Всё. Им этого хватило. Без аукциона обошлись, какая-то жирная… – эльфы не матерятся при женщинах, принц сдержался. – За особые заслуги забрала. Интересно ей было, сможет ли он также громко кричать с зашитым ртом. Знаете, я сегодня первый раз в жизни испытал радость от того, что кто-то воет от боли. Просто наслаждался визгом этого… председателя.

– И не говори, музыка для ушей. Мари, отдельное спасибо за доставленное удовольствие.

– От меня тоже. И ещё от многих.

– Вот уж не за что. Мне самой понравилось. Жаль только мало. Ничего, надеюсь ещё повторим. А вообще, вот бы эту сволочь к нам в лазарет. Я бы за один раз всех на ноги поставила.

– И нигде ничего не дрогнуло?

Серьёзность в голосе Алдариэля немного пугала, не хотелось выглядеть монстром в его глазах, но ответила я честно:

– Не-а. Даже не шелохнулось бы. Я ужасная, да?

– Ещё какая! – согласился принц. – И сегодня нас таких трое.

– Эй, ужасные, ещё двоих в свою компанию примите?

– Фаарр! Вы вернулись! А Ваади где?

– Стресс снимает.

От такой новости стало нехорошо. Неужели всё-таки…

– Что? Фаарр, не тяни! Вас же не забирают?

– Огонёк, действительно, говори уже.

– Фаарр, что?

– Да не тяну я, сами слова вставить не даёте. Хорошо всё. Просто замечательно. Нам разрешили вмешиваться в то, что касается Дара.

– Правда? Ура!

– Я бы так не сказал, – не разделил моего восторга принц. – Теперь ты меня и во сне достанешь?

– Молодец, догадливый. Хрен ты у меня из Аршанса ещё раз вывалишься. Зато теперь сможешь ходить со мной.

– Даже так? Ладно, неплохая компенсация.

У меня от радости аж голова закружилась. Или это от того, что резко вскочила? Не важно. Важно то, что Алдариэль под защитой Младших. Сегодня не день, а праздник какой-то! Стоп. А почему тогда…

– А почему у Ваади стресс?

– Кто сказал? А, нет. Он Бахрапу стресс снимает.

– Суборнация?

– Хуже. Эмрис эльфов штанов лишить задумала. Они ей их обрабатывать мешают. Говорит, ни промыть нормально, ни перевязать.

– Круто! Хоть она с ними справится.

Упрямство эльфов я недооценила. Всё, чего удалось добиться гномке – отрезать штанины. Ну… Хоть что-то. В принципе, это только на пару дней, пока их нельзя лишний раз потревожить, не причинив дополнительную боль. Потом-то они уже переодевались в нормальную одежду.

Очень хотелось первым вылечить эльфёнка, но двоим новым пациентам было намного хуже. Так что до него я добралась только на следующий день. Зато всего и сразу. Взрослые эльфы это только приветствовали. Пришедший в себя Рамалиэль не поверил собственным глазам. А убедившись, что это не сон и не подсунутое бредом видение, что сын рядом с ним, относительно цел, на тот момент он ещё не побывал в моих руках, и даже в безопасности, прикрыл глаза, скрывая слёзы. А я порадовалась, что там, на Прощальной площади, он от боли перестал воспринимать реальность раньше, чем мальчишку вытащили на помост. Странные у меня стали радости.

Достопочтенные и благочестивые на неделю лишились любимого развлечения. Теримитц после чести, оказанной ему Чёрной Невестой, занемог и удалился восстанавливать здоровье. Высокая комиссия брать на себя его полномочия не осмеливалась, дабы не нанести непоправимый урон репутации председателя неправомерно-мягкими приговорами, несоответствующими степени вины обвиняемых. Примерно так это прозвучало в их исполнении, я же считала, что они просто струсили. А в отношении Теримитца тешила себя надеждой, что недели ему не хватит. Как минимум, парой-тройкой сломанных рёбер, множественными ожогами и ушибами Рамалиэль при моем нескромном участии с ним поделился. Впрочем, на каком уровне находится в Аршансе медицина я понятия не имела.

Самым большим минусом в этом было то, что «Первое Честное МВ» приостановило прямые трансляции. Мы потеряли возможность контролировать ситуацию на площади. Для Младших попасть туда проблемой не было, но полноценно определить состояние эльфов они не могли из-за собственных особенностей. Их человеческие тела были открыты для всевозможных удовольствий и абсолютно защищены от любых болезней и травм, никакое физическое воздействие просто не могло причинить им ни малейшего вреда. Исключением был каменный нож, способный поцарапать кожу, и вода Озера, у Огненного она вызывала «ледяной ожог» по его определению. Дело, видимо, было в сильнейшей тёмной магии, пропитавшей то и другое. Но и это критических повреждений им не наносило и довольно быстро исчезало бесследно. Поэтому о боли и пределах возможностей эльфийских и прочих организмов Младшие знали только теоретически и могли лишь догадываться насколько эльфы приблизились к фатальной точке. Непревзойдённым экспертом в этой области оставался Тайрин, но ему дорога туда была закрыта. На Прощальную площадь под иллюзией и в сопровождении Фаарра пошёл Алдариэль. Келпи им обоим не требовались, загадочные эльфийские тропы приводили Алдара в Эскорим ещё быстрее, для Огненного вопросов перемещения вообще не существовало.

А со мной начало твориться что-то непонятное, неконтролируемое. У меня хватало сил спокойно стоять в сфере и так же спокойно отпускать руку принца на берегу, но стоило им скрыться из виду, как открывался мой личный ад. Казалось бы, поводов для волнения нет, рядом с Фаарром Алдариэлю ничего не грозило, но то время, что они отсутствовали, казалось вечностью, в голове обрывками мыслей и ужасных картинок метались всевозможные страхи. Начинались они с пришедших в том сне кошмаров и развивались в ещё более жуткие видения. Я старательно изображала собственную нормальность, чтобы не заставлять нервничать остальных, и тихо сходила с ума.