ГЛАВА 2 – Про русалок, председателя комиссии и Лежбол

До встречи с молчуньями мне нужно было кое-что уточнить у Малки. Делать этого не хотелось, я боялась ранить психику русалки и очень надеялась, что в силу своей природы она воспримет это более-менее спокойно. А если всё получится и всё так, как я думаю, одна загадка перестанет быть загадкой. Убеждать Младших уйти не понадобилось, сами знали, что молчуньи при них на контакт не пойдут. После цикла Малкиных новостей и лекции на тему хороших мужчин и глупых одиноких женщин я добралась до возможности спрашивать самой.

– Ты из прошлой жизни, когда ещё не была русалкой, помнишь что-нибудь? Себя помнишь?

– Ваади помню. Ваади хороший. Ваади весёлый. Сейчас другой. Тогда весёлый. Смеялся. Потом грустный. Обиделся. Воду ругал. Кидал воду. Не приходил. Я ждала. Пришёл. Не смеялся. Звать научил. Ваади хороший.

– Малка, а себя помнишь? Какая ты была?

– Зачем? Ваади помню. Себя зачем?

– А другие помнят?

– Ваади мой. Другим нельзя.

– Нет, не то. Себя они помнят? Вы между собой об этом разговариваете?

– Зачем? Пойдём. Молчуньи ждут. Сами пришли. Я сказала. Маррия хорошая. Дружим. Они пришли.

Я надеялась на другой ответ.

Молчуний было много, не меньше двадцати женских голов выглядывало из воды, к берегу они не приближались. Одна поманила меня рукой. Я бы, собственно, не против подойти, но Озеру-то этого не объяснишь. Им, кажется, тоже. Всё, что я сказала, молчуньи пропустили мимо ушей. Отправленная на переговоры Малка тоже особенных успехов не достигла, только призывно махать начали уже все. Оставалось доказывать делом. Зашла в воду, подозрительно быстро отхватила знакомый пинок, тонуть ещё даже не попыталась, а уже приземлилась фиг знает где. Такое ощущение, что Озеро было категорически против нашего общения. Точно против. Одну из молчуний, решившуюся подобраться поближе, в какой-то момент отшвырнуло так же, как меня, только в середину Озера. Кажется, моя бредовая идея не такая и бредовая. Теперь бы ещё идею, как проверить первую в сложившихся условиях. Пока была только одна – звать Младших.

Фаарр сразу предложил полёт над водой, Ваади – свою сферу. Оба варианта не подошли. Молчуньи то ли чувствовали ребят и в непроявленном состоянии, то ли просто догадывались об их присутствии, но показываться не соглашались. В результате силами ударной бригады в лице Гража и Бахрапа был сооружён небольшой плот из трёх брёвнышек, скреплённых ремнями. Ваади проводил его до места встречи, и я осталась ждать возвращения молчуний в компании Малки. Вернулись они быстро, по-прежнему не разговаривали, до плотика не дотрагивались, высовывались из воды, ловили взгляд и обрушивали на меня картины.

Я снова и снова видела, как погибает Амарриэлли, одно и то же с разных ракурсов. Отличались от остальных только три видения. В двух всё начиналось чуть раньше, Амарриэлли разговаривала с Литкой и, видимо, смотрела на тех, кто мне сейчас это показывал. У неё с братом совершенно одинаковые глаза. Только такого безбрежного счастья, которое заполнило их при появлении Алдариэля, в глазах Тайрина я не видела ни разу. В третьем видении была ещё одна эльфийка, высокая стройная красавица средних лет. Сходство с Алдаром не позволяло ошибиться – королева Орбикаэлли.

А потом шли картины со дна Озера. Русалки упорно пытались поднять Амарриэлли. Тьма оставляла на их руках страшные черные пятна, но они продолжали подталкивать эльфийку к поверхности. Вода не выпускала свою жертву, пока рядом что-то не сверкнуло и черный кокон не растворился в этом сверкании. Невидимая преграда тут же пропала, Озеро само подняло Амарриэлли на поверхность, но было уже поздно. Обычные русалки вышли из воды, на руках перенесли её под деревья. Повинуясь двоим из них, земля вздыбилась, расступилась и вновь закрылась, спрятав тело девушки. Остался лишь небольшой холмик среди других таких же. На глазах проросшая трава с россыпью мелких пёстрых цветов чётко повторила его очертания. Я запомнила место.

Молчуньи смотрели на меня всё с той же беспросветной тоской.

– Спасибо вам большое. За всё спасибо. Можно ещё спрошу? – большой надежды не было, особенно, после эксперимента с Малкой, но я попробовала. – Кто вы? Вы помните себя? – молчат, смотрят. – Можете показать последнее, что вы помните перед Озером?

Минут пять они так же молча смотрели, потом начали уходить под воду. Я уже собиралась попросить Малку позвать Ваади, но три молчуньи вернулись. Картинка у всех троих была одинаковая. Камень-нож, тот самый, на котором написано Пророчество, обломанная верхушка ещё на месте.

Ваади уже транспортировал моё плавсредство к берегу, когда плотик неожиданно распался, я с головой ушла под воду и благополучно приземлилась у ног Фаарра вместе с ринувшейся спасать меня Малкой. Русалка успела обхватить мою талию, и Озеро выкинуло нас обеих.

– Летать плохо! – сообщила Малка слегка опешившему Огненному.

Подоспевший Ваади помог подруге вернуться в воду, пока она жаловалась ему на некомфортность полёта, Фаарр выяснял, насколько успешно всё прошло и отпаивал меня кофе.

– Показали? Запомнила место?

– Да. И… И я, кажется, нашла пропавших эльфиек.

– Ещё раз, Мар. Что ты сделала?

– Эльфиек нашла. Пропавших. Кажется.

– И? Мар, давай без пауз. Где ты их нашла?

– Тебе молчуньи что-то показали? – проводивший Малку и присоединившийся к нам Ваади сделал вполне логичный вывод. – Они знают, где эльфийки?

Мой вывод тоже укладывался в рамки логики. Моей, естественно.

– Они и есть эльфийки.

– Мар, это они так сказали? Не хочу тебя расстраивать, но у русалок фантазия…

– Только не у молчуний.

– Исключено, – Огненный был, как никогда, категоричен. – То, как становятся русалками, для эльфов недопустимо. Они никогда не пойдут на самоубийство.

– Да? А Тайрин, когда меня провоцировал? А наш новенький?

– Это не совсем то, Маррия, вынудить врага убить себя или сделать это самому – разные вещи. Русалки – именно второй вариант, по-другому не бывает, – говорил Ваади ровно, только смотрел строго в землю. – Их существование не беззаботная жизнь, а расплата за совершённое. Суицид не прощается, дорога за Грань для них закрыта. Их сущности находятся здесь же, минимальная связь, лишь бы не превратились в растения. Тело ведёт себя в соответствии с простейшими инстинктами, сущность наблюдает это со стороны и постепенно распадается. Процесс длится тысячу лет, после этого исчезают обе составляющие.

– Ой, мамочки… – об этом Фаарр не рассказывал, а я не задумывалась, теперь же представила, каково это день за днём видеть, что вытворяет русалочье тело. – Ой, бли-ин! Жестоко. И это только для женщин?

– Жёстко, но справедливо. Для мужчин есть своё наказание.

– Орки? Поэтому они не развиваются, да?

– Мар, логика где? – от моего нового предположения у Огненного шок не случился, но дар речи получил ощутимое увеличение громкости. – Кроме того, что у них баб своих полно, ты думаешь для мужика наказание смотреть, как он грабит всех подряд и трахает всё, что поймает?

– Фар! За языком следи.

– Слежу. Опиши это действие у орков другим словом. Как? Получается? Это самое приличное из всех. Короче, привидения это, призраки. Тел лишены полностью, привязаны к местам, связанным с тем, что было самым большим удовольствием при жизни, и испытывают постоянную непреодолимую тягу ко всему плотскому. Постепенного распада у них нет, мгновенный. Понятно?

– Да. Русалкам хуже. А с убийцами что бывает?

– Ты сегодня решила все тарифы на все преступления выяснить? Новые планы появились? – усиленное отрицательное мотание головой Фаарра убедило, что ничего такого в мою голову не забрело. – Не нужно тебе этого знать. Но можешь поверить, наказание неотвратимо и страшно.

– Точно? Ладно. А…

– На этом тему закроем, – Водный приостановил получение мной образования в очень неприятной области. – Всего тобой услышанного достаточно, чтобы понять абсурдность твоего предположения. Для эльфов, как уже сказал Фар, отнять любую жизнь, включая собственную, невозможно ни при каких обстоятельствах, следовательно, речи о подобных наказаниях просто не может быть.

Всё, сказанное Младшими, было понятно, но сдаваться я не собиралась.

– Молчуньи не сами это сделали, с ними это сделала Чёрная Невеста.

– Невозможно, – отрубил Ваади.

– А поставить пирамиду времени возможно? А за несколько дней разрушить целую страну возможно? А справиться с вами четверыми в одиночку возможно?

– Теоретически нет. Ладно, Маррия, давай по порядку. С чего такие выводы?

– Смотрите, во-первых, они появились тогда же, когда пропали эльфийки. Сразу несколько, а потом вообще много.

– Не факт. Тогда людей прилично погибло, могли быть их женщины.

– В таких количествах? Ваади, ты сам в это не веришь. Во-вторых, они молчат. Вы много знаете молчаливых русалок? В-третьих, они не выходят из воды не потому, что не хотят, а потому, что не могут. Озеро их не выпускает. Так же, как меня, только наоборот. Я сегодня это сама видела, их назад отбрасывает. В-четвёртых, их глаза, они не такие, как у всех, они у них, как будто… не знаю какие, но не такие. В-пятых, эмоции они проявляют только на эльфов. В-шестых, вы рассказывали, что королева была уверена, что эльфийки живы и их можно вернуть, а Амарриэлли была с ней всё время. И в тот день она ходила к этому каменному ножу, а потом пришла сюда. Я думаю, королева тоже пришла к Озеру из-за них. Они нашли способ, как вернуть им нормальное состояние. И в Пророчестве есть, что молчуньи заговорят, если вода будет другая. И самое главное! Последнее, что видели молчуньи перед тем, как стать русалками – камень-нож. И он тогда был целым. И прячутся они от вас не просто так, не хотят, чтобы мужчины их видели. Не знаю, как сказать, стесняются что ли, но это я сама не знаю, почему думаю.

– Маррия, русалки не помнят ничего о своей прошлой жизни.

– Правда? А Малка помнит тебя. Не сегодняшнего тебя, а того, который был весёлым и умел просто смеяться, не так, как сейчас, с осадком горечи, а по-настоящему. Ой… Извини, Ваади, я не хотела…

Мою неловкость замял Огненный.

– Вад, а ведь что-то в этом есть. Цепочка логичная выстраивается. Давайте домой, с Даром пообщаемся.

Алдариэль выслушал мои умозаключения в изложении Фаарра, у самой меня они перемежались таким количеством эканий и пауз, что нервы у Огненного не выдержали, и он взял дело в свои руки.

– Что скажешь, Дар? Такой поворот реален?

– Более чем, – от холодной сдержанности в голосе принца мне стало не по себе, я ожидала совсем другой реакции. – Как она меня, а? Отомстила, так отомстила, не пропустила никого. Самолюбивые эльфы в рабах, гордые эльфийки в шлюхах. Фаарр, ты понимаешь, что она с ними сделала? Что это для них? Наши женщины, наши прекрасные девочки… Ты-то знаешь, это мы могли гулять направо и налево, но они – никогда. А теперь они лишь тела для похотливых скотов. Они не вернутся. Что бы мы ни сделали, они не вернутся. Она продумала всё, изощрённая дрянь.

– Не всё, – Тайрин повысил голос, что было редчайшим случаем. – Мари сказала, молчуньи не могут выйти из Озера, а войти в Озеро не может никто. С ними ничего не могли сделать, Алдар. Добавь к этому то, что их память сохранила все моральные устои, они не показываются на глаза мужчинам в таком своём виде. Их можно вернуть.

– Хоть у кого-то голова варит, не зря Мар тебе её лечила, – Фаарр хлопнул Тайриниэля по плечу, видимо, в знак признания. – Дар, что с тобой стало? Я тебя узнавать перестаю. Где твои прославленные мозги? Истеришь, как баба, по любому поводу.

– Поводы соответствующие.

– Тем более. Не орать «всё пропало» надо, а думать, что сделать можно. Считаешь себя виноватым? Фиг с тобой, считай. Разубеждать не буду, надоело. Виноват – исправь.

– Как? Варианты?

– Думай, не маленький. Вспоминай, читай, ищи, только с истериками завязывай. Сам говорил, королева в книгах нашла, как эльфиек вернуть. Так почему ты не сможешь? Мало этого? У тебя, вон, целых четыре эльфа по Лесу бегают. Во всех смыслах целых. Ещё пять на подходе. И ещё появятся. Знаешь, что будет, когда они немного в себя придут? Знаешь. Их на подвиги потянет, остальных освобождать полезут. Сами. И опять на Прощальной окажутся. Нужен тебе такой круговорот? Нам точно нет. Если уж соваться куда-то, так продумано и организовано. Вот и займись этим, может кого-то мимо этой грёбанной комиссии протащить удастся, сами они ни одного не пропустят. А какими из их лап выходят, ты видел. Не всех же на Мар сваливать. С Тайрином пообщайся, может, потенциал свой раскачаешь. Если Моринда вернётся, он тебе не помешает. И если не вернётся, тоже. С эльфийской магией вас на весь Аршанс полторы штуки осталось. Сможешь Мар научить чему-то – станет две. Хватит на первое время?

– Все, Огонёк, согласен. Прав во всём. Что-то я… Больше не повторится, обещаю.

– Надеюсь. Для начала сообрази, какой мандрагоры Моринда в благородство поиграть решила. Хотя фигня это. Какой-то клин, скорее всего.

– Это я, пожалуй, объясню, – снова взял слово Тайриниэль. – Не было никакого благородства, банальный просчёт. Озеро не выпускает никого, кроме тех, кто в нём жил до того, как оно было подвергнуто воздействию её магии. Молчуньи в основной массе появились позже. Из-за того, что они русалки или из-за ещё какого-то её заклинания, Озеро их не убило. Но из-за того, что они появились позже, не выпускает. А то, что они не совершили ничего предосудительного, позволяет сохранить себя. Вот и вся загадка.

– Если ты прав, Тайрин, шанс у нас есть.

– Все шансы, Алдар. Дело за тобой, ищи, как их вернуть.

Желание быть поближе к Алдариэлю и невероятное смущение от его близости вели во мне оживлённую дискуссию. Побеждало смущение. Слова, при необходимости говорить, терялись и путались, мысли разбегались, заставить себя посмотреть ему в глаза я не согласилась бы и под пытками. А вечером выяснилось, что контактировать нам придётся довольно близко. Озеро не делало скидок на социальное положение и высокие титулы, из воды принца, как и всех других эльфов, оно выпускало только в моей компании. Спасибо, что Младшие в целях экономии времени и сохранения целомудрия, не уверена кого из нас, отправили с нами Тайриниэля. Весь путь до дальнего берега я простояла не шелохнувшись, держась за тёплые ладони двух бесконечно дорогих мне мужчин. Ладонь Тайрина ободряюще чуть сжимала мою, ладонь Алдара вела себя спокойно.

Место я узнала сразу, словно за прошедшие годы здесь ничего не изменилось. Маленький холмик, покрытый травой, выглядел совершенно таким же, каким показали его молчуньи.

Смотреть, как прощаются с Амарриэлли её муж и брат, я не стала. Бродила меж множества безымянных бугорков, ставших последним пристанищем погибших в Озере эльфов. Слёз не было, была горькая обида и дикая злость на ту, которая была всему виной, и тех, кто с радостью продолжил начатое ею. Потом мы с Фаарром молча курили в стороне, пока нас не позвал Алдариэль.

Гномы и дриады смотрели что-то развлекательное по маговизору, меня сейчас веселье раздражало. Эльфы, прихватив пару бутылок вина, ушли в комнату Алдара, Узиани, потянувшуюся было следом, Тайрин мягко попросил остаться. Я тоже была там явно лишняя. Фаарр и Ваади куда-то умчались, сидеть одной в комнате оказалось невмоготу, я проскользнула в лазарет. Попытавшуюся не пустить меня Эмрис успокоила Алиани, дриаду гномка слушалась беспрекословно, единственную из всех, не считая Младших. Время было позднее, в лазарете спали все, кроме новенького. Косился он на меня пока с подозрением, в разговоры вступать не собирался, а я и не настаивала. Мне просто было хорошо сидеть и смотреть на эльфов, живых, пусть пока и не совсем здоровых.

Утром мы с Тайриниэлем, уже одетые, сидели в гостиной перед маговизором вдвоём, остальные ещё собирались.

– У меня сегодня кольчуга слетела. Жаль, привык к ней. А вообще удивительно, сколько продержалась.

– Если бы она всегда держалась… А Алдариэль свою снял?

– Снял, как только в себя пришёл, сразу убрал.

– Попроси его, пусть тебе оденет, он же может.

– Может, но я не хочу. Подожду, пока ты научишься.

– Если научусь.

– Придётся, а то так и буду ходить грустный и несчастный.

– Шантажист!

– А что поделаешь?

Теримитц объявил о начале распродажи отказников. Прежние хозяева забирать то, во что Высокая комиссия превратила их рабов, не желали, покупатели появляться не спешили. Хорошо это или плохо понять было трудно. Каждый день, проведённый в клетке, был для эльфов днём в аду, но намного ли лучше окажется им на новом месте оставалось под большим вопросом, в альтруизм завсегдатаев Прощальной площади верилось с трудом.

Вторым объявлением почтенную публику ввели в чуть ли не в состояние экстаза. Развлечению решили добавить остроты. За определённую плату или выдающиеся заслуги перед Кастанией любой добропорядочный и благочестивый мог выбрать кого угодно из ожидающих приговора, сам назначить наказание и, при желании, поучаствовать в его исполнении.

Милая девушка в мини-юбке и майке на тоненьких бретельках, сияя улыбкой, заняла место за столом Высокой комиссии и объявила о готовности принимать заявки желающих. Желающих оказалось слишком много. Председатель тут же переиграл условия. Теперь жертва выбиралась жребием и выставлялась на аукцион. Члены комиссии намалевали на листках цифры, свернули листы вчетверо, бросили на стол. Девушка перемешала бумажные квадратики, вытянула один, развернула и подняла над головой. Мордовороты вслух отсчитывали пройдённые клетки, толпа хором вторила им, нужный номер был встречен ликующим рёвом. Эльфа выставили на помост, девушка начала принимать ставки. Выиграл здоровенный детина в мешковато сидящих штанах и белой рубашке. Проигравшие тут же отправились отыгрываться к эльфам на столбах. Если так пойдёт, кто-то из них, а то и оба, окажутся у нас.