Встретить ребят у меня не складывалось. Как только Ваади получал от Фаарра сообщение, что нашего появления не требуется, я уходила в лазарет. Вынужденный перерыв в работе комиссии давал возможность увеличить количество сеансов рукотерапии и отказываться от неё было нельзя. Восемь пациентов сразу – это много, мы едва справлялись. Кроме того, в лазарете стало тесно и неудобно. Втиснутые между рядами диван и дополнительную кровать приходилось постоянно передвигать, чтобы освободить место для меня и невидимого Ваади. Забрав у новеньких «страшную боль», я плотно занялась теми, кто уже приближался к выписке.

Секрет появления в лазарете лишней мебели раскрывался элементарно. Что места для новичков не хватит, Алдар понял сразу, оттранспортировал нужное до самого входа, а дальше справились гномки. Спал принц теперь на сдвинутых креслах, его кровать занимал Рамалиэль. У меня регулярно мелькала крамольная идея предложить поделиться своей, но озвучить её я, конечно же, не решилась.

С Алдариэлем после того разговора общаться мне стало легче. Я перестала краснеть и заикаться, несколько раз даже заговаривала с ним первой. На выходе из лазарета мы больше не сталкивались, перестал он смотреть или всего лишь вовремя уходил, чтобы не смущать меня, не знаю.

Каждую свободную минуту дома Алдар проводил, закопавшись в принесённые из Шорельдаля книги. Я тихонько подсматривала, как он быстро пролистывает какую-то, на чём-то задерживается, делает закладку, берет другую, третью, тянется к уже просмотренным, поднимает отсутствующий взгляд и снова возвращается к пожелтевшим страницам. Мне очень нравилось наблюдать за ним таким, становилось спокойно и уютно.

В промежутках между лечением мы уходили на берег. Огненный и Алдариэль учились «ходить вместе». Когда-то давно это не было проблемой, Младшие спокойно могли перемещаться с «пассажирами». После Мрачных дней Великие эту возможность им перекрыли. Теперь Фаарру её вернули, но он за это время отвык от попутчиков, а у Алдариэля что-то сбоило в его магии после межмирового портала. В результате, мы получили массу интереснейших впечатлений и очередное расширение словарного запаса. Не тревожься я за Алдара, было бы даже забавно смотреть, как Огненный кладёт ему руку на плечо, исчезает и появляется с возмущёнными высказываниями в нескольких метрах от не сдвинувшегося с места принца. Потом они стали исчезать вместе, но появляться отдельно, принц словно вываливался из воздуха, высказывались уже оба, Алдар – в рамках допустимого, Фаарр – как всегда. Нормально перемещаться они начали на второй день и продолжали тренироваться, с каждым разом увеличивая расстояние перехода. На мою просьбу попробовать так со мной, Огненный только с сожалением покачал головой, его «открыли» лишь для Алдариэля.

Меня оба эльфа пытались научить управлять собственной магией. Ну, что сказать? Ничего не изменилось. Моя радуга по-прежнему просыпалась строго по собственному желанию. Но сами наши уроки мне очень нравились. Особенно, из-за… В общем, нравились.

Наблюдать, как Алдар под руководством Тайриниэля «раскачивает потенциал», было невероятно захватывающе. Терминов, которыми они пользовались я не понимала, как и того, из-за чего они упорно спорят и чему радуются, но белые стрелы, золотые звезды, огненные шары и всё остальное приводили меня в восхищение. На это я могла смотреть бесконечно долго. Часто к ним присоединялись Фаарр и Ваади, на берегу закипало настоящее сражение. По очереди или одновременно Младшие атаковали Алдариэля, он отбивался или уходил из-под удара с невозможной скоростью и непередаваемой грацией. Мамочки! Как же он двигался! Это что-то невероятное. Ну, не может человек двигаться так, даже если он эльф! Просто любоваться им мне мешала, опять-таки, тревога. Даже зная от Алиани, что для принца это безопасно, я не всегда могла удержаться от испуганных вскриков. Младшие тут же взяли на заметку, что Алдариэль на них отвлекается и может пропустить удар. Теперь вскрикивать приходилось регулярно и не мне одной, к обучению принца не реагировать на посторонний шум подключили всех. Алдар пытался доказать, что совсем не реагировать нельзя, кому-то может требоваться помощь. В ответ получил железные аргументы, что если его самого накроет, то помочь он уже никому не сможет, и нужно сперва отбить всё летящее в него, а потом уже крутить головой. Тут я с Младшими была совершенно согласна и честно кричала. Остальные тоже.

Тайрин, на время вернувшись к любимой профессии, выглядел почти счастливым. Для полного счастья ему не хватало собственной магии. Иногда, забывшись, он порывался что-то наглядно показать Алдариэлю, растерянно смотрел на свои руки, с которых не срывалось ни единой искры, вздыхал и возвращался к словесным пояснениям. Мне было грустно и горько от этого, отчаянно хотелось помочь ему, каким-то чудом вернуть отобранную магию. Я попыталась провернуть когда-то удавшийся номер со шлемом. Взяла Тайриниэля за руку и во всех подробностях представила, как вливаю в него силу, как его радуга начинает светиться и вспыхивает в полную мощь, как бегут от неё разноцветные искорки и у Тайрина всё получается. Видимо, подробности были неправильные, не сработало.

Через пару дней к дриадам отправились трое эльфов. Лиониэль тоже был совершенно здоров, но смотрел такими несчастными глазами и так цеплялся за отцовскую руку, что разлучить их оказалось выше наших сил. Да и великой необходимости в этом не было, места теперь вполне хватало, лишняя мебель вернулась на законные места, мальчишка никому не мешал и старался помочь, чем только возможно. После его рассказа о событиях на Прощальной площади мне устроили овацию. То, что Теримитцу удалось на своей шкуре опробовать хотя бы небольшую часть собственного арсенала, порадовало всех.

Я очень ждала и очень переживала, как пройдёт первая встреча эльфов со своим принцем. А вдруг они, как и сам Алдариэль, считают его виновником своих несчастий? Алдар тоже волновался, хоть и тщательно скрывал это. Правда, причина его волнения была другая. Позже он признался, что боялся увидеть эльфов сломленными и полностью покорившимися судьбе. Пример одного Тайрина, у которого даже привычка за всё хвататься самому уже иногда не проявлялась, его до конца не убедил.

В Синий лес Алдариэль шёл сам, в карете Чёрной Невесты не могло быть эльфийского принца. Я опять нервничала, хотя Тайрин неоднократно объяснял, что на эльфийских тропах встретить кого-то другого невозможно. Фаарр заранее предупредил Эниани, чтобы дриады выделили место для встречи и собрали эльфов там. Появление принца произвело настоящий фурор. Все семеро искренне обрадовались Алдару, утащили его и Тайрина куда-то общаться. Меня забрала к себе в гости Узиани. Алиани с Фаарром пообещали скоро присоединиться к нам, я про себя понадеялась, что это «скоро» у них получится не слишком быстрым и будет затрачено на себя.

Ещё через три дня в лазарете остались только Рамал и Лиони. Оба были совершенно здоровы, оставили мы их лишь для встречи следующих пациентов. Отец и сын с радостью согласились на это, после стольких лет полной неизвестности им хотелось побыть вдвоём. Или втроём. Теперь Алдариэль мог приходить к ним свободно. Лиони, увидев принца, завопил и повис у него на шее, совсем по-детски. Рамал сгрёб в широкие объятия сразу обоих.

У меня выдалось два дня полного отдыха. Если честно, я устала. Очень устала от вида искалеченных мужских тел, от переполненных страданием глаз, от собственного страха перед болью и самой боли. Иногда казалось, что скоро не выдержу и просто не смогу заставить себя очередной раз войти в лазарет. Ночами, от жалости к себе, я тихо плакала в подушку. И эти два дня были мне нужны.

Младшие предложили устроить небольшой пикник, все с энтузиазмом поддержали эту идею. К нам на костёр заглянул даже Гром. Оказывается, я соскучилась по этой громадине. Он опять снисходительно поржал в ответ на мои мысли и величественно разрешил погладить огромную голову. Гномок от большого забега по берегу удалось удержать с трудом, теперь они окончательно уверились, что их мужчины самые смелые в мире. Алдариэль от келпи пришёл в восторг. Грому принц, кажется, тоже понравился, иначе он вряд ли согласился бы его прокатить. Алдару подпорки из двух Младших, как мне, не требовались, на конской спине он держался не хуже Ваади.

Чуть позже явилась Искорка. Стандартно пострекотала на всех, рассказала что-то Фаарру, фыркнула на Грома, пыхнула огненным язычком на потянувшегося к ней Алдариэля и полезла ко мне ласкаться. Она ещё подросла и на руке уже совсем не помещалась. Наласкавшись и наигравшись, саламандра свернулась уютным калачиком в центре костра.

В какой-то момент всеобщего веселья Алдариэль незаметно исчез. На меня сразу наползло ощущение пустоты и обиды. Неподалёку время от времени выглядывали русалки и мне в голову втемяшилось, что он пошёл к ним. Остальные, наверное, считали так же, на отсутствие принца никто не реагировал. Вечер сразу потерял своё очарование. Я ещё немного посидела, потом прихватила свой бокал с вином и пошла бродить по берегу, веселиться мне больше не хотелось.

Одинокую фигуру я заметила, когда наш костёр уже скрылся из виду. Алдар сидел недалеко от воды. Подошла, осторожно дотронулась до плеча, мышцы напряглись, но он не отстранился, не сбросил руку. Я осмелела и, едва касаясь, провела пальцами по изгибу шеи, дотронулась до щеки, замерла. Алдариэль не возражал. То есть, никак не реагировал, а значит, не возражал. Наверное. Я себя в этом убедила и совсем осмелела. Пальцы опять скользнули по шее и нырнули в ворот рубашки. Мгновенье спустя я лежала на спине и Алдар нависал надо мной. Смотрел внимательно и как-то непонятно. А я терялась в этом взгляде. И от взгляда тоже терялась, в смысле, пребывала в полной растерянности, абсолютно не понимала его выражения. Принц чуть приблизился, я потянулась навстречу такому любимому лицу и услышала спокойное:

– Нет.

Через секунду он уже стоял на ногах и протягивал мне руку, помогая подняться. Не выпуская моей ладони, Алдар подобрал откатившийся бокал и, не спеша, пошёл к костру. Я побрела следом, кусая губы, чтобы сдержать слёзы, и сгорая от стыда. Докатилась, Ольховская, сама мужчине в постель полезла, соблазнительница фигова!

Недалеко от костра он вручил мне бокал, велел идти к остальным и растворился в темноте. Пришёл через несколько минут, совсем с другой стороны. Остаток вечера я старалась держаться в тени, и принц в этом помогал, оттягивая внимание на себя. Это у него получалось весьма успешно. Один Тайрин поглядывал на меня задумчиво и тревожно.

А ночью я проснулась от прикосновения к щеке. Алдариэль сидел на краю кровати и снова смотрел так же непонятно, как на берегу. Я молча подвинулась, то ли отползая от него, то ли освобождая ему место, сама не успела разобраться. Он покачал головой, встал, выдернул меня из постели и поставил перед собой. Я непонимающе захлопала ресницами.

– Ты сказал нет.

– Там и тогда – нет, здесь и сейчас – да.

И всё это совершенно спокойно. А у меня в голове полный раздрай.

– Почему? Если…

– Передумала?

На встречный вопрос я решительно замотала головой. Ни за что! Второго такого шанса может не быть. Он и этот какой-то странный, но… Покосилась на кровать.

– Не спеши, – он первый раз улыбнулся. – Мне одежда мешает, а тебе?

– Тише, – я вдруг сообразила, что вокруг полно народа и нет никаких гарантий, что все спят. –

Услышат.

– Нет, я закрылся. Не услышат и не увидят.

– Подожди, вот ещё, – я дотянулась до пиалки.

– Фаарр? Правильно, незачем Огоньку знать лишнего, – он заговорщицки подмигнул и стряхнул с ладони ещё один язычок пламени. – Пускай между собой пообщаются, – пиалка уплыла за дверь. Иди ко мне, Арри.

Сначала я сняла с него рубашку и застыла, любуясь идеальной фигурой. Мамочки! Вот зачем он такой? Это же невозможно, быть настолько прекрасным! Как мне теперь… Знаете, что, мамочки, мысли, внутренние голоса и все миры разом, отстаньте-ка вы от меня на ближайшие… сколько получится, не до вас мне сейчас.

Алдариэль не торопил, ждал, пока я насмотрюсь, с лёгкой полуулыбкой и без всякого смущения, спокойно стоял, пока обходила его со всех сторон. По пути я не удержалась, погладила широкую спину, прижалась к ней губами и слегка лизнула. М-м-м, как вкусно! И, кажется, что-то идёт не так, если верить книжкам, вроде бы это он должен делать. Или нет? Какая разница! Скользнула руками на грудь, чуть ниже, ещё ниже, одна рука легла на застёжку брюк, вторая продолжила исследовать бархат кожи на животе, груди…

Охнули мы одновременно. Вот же… Он попытался вывернуться. Ну да конечно! Я изо всех сил вцепилась в ткань брюк, продолжая прижимать ладонь к рёбрам и кусать губы, сдерживая крик. Всё, можно отпускать. По левой стороне пижамы расползлось красное пятно.

–… дурочка такая! – оказывается, он со мной разговаривал. В смысле, ругался. – Зачем? Почему сразу не отпустила? Арри!

Я молча отошла, села на кровать. Слёзы ручьём. Поздравляю тебя, Ольховская, с самым оригинальным в истории вариантом соблазнения. Алдариэль присел рядом, обнял за плечи.

– Я полный болван, даже не подумал. Прости, пожалуйста. Очень больно?

– Нет. Что это было?

– Так, ерунда. Я и забыл о нём.

Да, верю, ерунда. Почти под сердцем. Я чувствовала, как оно бьётся.

– Ты иди уже… Извини, что вот так…

– Прогоняешь?

– А ты собирался остаться? После этого?

– Вообще-то, да. Если тебе плохо, приляг, я просто посижу рядом.

– Мне нормально. Только… У тебя ещё остались какие-то… – я неопределённо помахала рукой.

– Проверим? – в глазах Алдариэля заиграли искры, рука накрыла мою грудь. – Если ты в состоянии.

Ай, будь, что будет!

– Я в состоянии. Раздевайся и ложись.

– Ничего себе напор! Неожиданно.

– А ты думал!

Он полностью разделся и вытянулся на кровати. Я опять начала рассматривать его. Не так, как перед этим, когда, залюбовавшись красотой, не заметила шрам на груди, а внимательно, с профессиональной точки зрения, стараясь не замечать только один район безупречного тела. Очень стараясь. У него и там всё идеально! Теперь точно не замечать и не отвлекаться. Обнаружила ещё десяток мелких шрамов. По сравнению с тем, на что пришлось насмотреться – мелочи, но мне было больно от вида каждого. Взяла полотенце.

– Ты что задумала?

– Я? То же что и ты. Или уже передумал? А они не дадут. Алдар, ну, правда, для меня это ничего, как семечки, даже не почувствую.

– Почему я тебе сейчас не верю?

– А я откуда знаю? Ой, не дёргайся… Вот, уже всё.

– Нет, Арри, так не пойдёт, – он вскочил с кровати и потянулся за брюками. – Не хватало ещё тебе из-за меня вот это терпеть. Можно что-то придумать. Способов избежать лишних точек касания полно, только выбрать какой подойдёт лучше.

– Выбирай, думай.

А я уже придумала, не хочу я без касания, я наоборот хочу, чтобы весь был, во всех точках. Теперь бы только сообразить, как это провернуть. Например, так. Я сделала шаг, споткнулась и упала на него. Конечно же, поймал!

– Ой! – ещё какой «ой», от боли сразу в нескольких местах перехватило дыхание, потемнело в глазах.

– Что же ты делаешь… – и у него голос изменился, и дышать он стал тяжело. – Глупая девчонка!

С минуту мы не шевелились, приходили в себя. В том числе, от собственной дурости. От дурости, естественно, я. Привыкла, что эльфы в лазарете спят и ничего не чувствуют, а он-то сейчас прочувствовал всё. И первый раз. Но тот хоть случайно, а эти…

– Прости… Очень больно?

– Почему ты такая?

Алдариэль закурил и вернулся на кровать, присел на самый краешек. Я примостилась рядом, тоже закурила.

– Дурная? Не знаю. Какая-то вот такая. Хотела, чтобы… Не хотела на расстоянии… Не подумала… Обалденная романтика у нас получилась, да?

– Не то слово. Представить не мог, что прелюдия к сексу может быть столь оригинальна.

Ой, мамочки! Я подавилась дымом. Он не передумал? После всего этого?

– Ты…

– Не надейся. Теперь я точно просто так не уйду. После всего, что ты со мной сделала, ты просто обязана мне компенсировать моральный ущерб, – я ничего не поняла, подняла голову. Алдариэль улыбался. – Сколько их ещё осталось? Действуй.

– Вот этот… И вот… И спина ещё. Ты, может, ляжешь? Удобнее будет.

Он послушно лёг на спину, потом перевернулся на живот. Со спиной дело обстояло лучше, всего два, убрала быстро. Осмотрела длинные ноги, проверила руки, ликвидировала ещё четыре.

– Вот… Кажется, больше нет.

– Молодец! Извела всю мою боевую биографию и радуется. Как себя чувствуешь? Устала? Может, поспишь? Отложим на завтра?

Ни за что! Слабость есть, знобит, но не слишком, вполне терпимо. Не хочу я ничего откладывать. Мало ли, как оно всё завтра повернётся.

– Мне бы только в душ. И кофе. И переодеться.

– Я провожу.

Он оделся.

– Вот… Как теперь в этом идти?

Вся передняя часть брюк, на которую я сбросила шрам с груди, превратилась в большую дыру.

– Извини, я нечаянно…

– Арри… Что ты за человек? Я у тебя совета спрашиваю, а ты какие-то извинения выдумываешь. Пойдём уже, придержу как-то.

Выбравшись из душа, я сообразила, что про чистую одежду даже не вспомнила. Влезать в испачканную кровью пижаму, равно как и срочно стирать её, не хотелось. Завернулась в полотенце, авось никого не вынесет, пока добегу до комнаты.

Алдариэль уже ждал там. Кроме кофе на тумбочке расположились бутылка вина и два бокала.

– Решил, что нам сейчас не помешает. Подождёшь немного? Я быстро.

Я успела расчесаться, выбрать симпатичный комплект белья, задуматься, что бы такое надеть, чтобы получилось красиво снять, остановиться на блузке и свободной юбке. Алдар вернулся с ещё влажными волосами, быстро досушил их, высушил мои и разлил по бокалам вино. Казавшаяся уже невозможной атмосфера романтики потихоньку воцарялась в моей комнате.

Теперь Алдариэль первым раздел меня. Восхищения моей неземной красотой в его глазах не было, но и отвращения, которого я упрямо боялась, тоже. А потом я забыла обо всём. Таяла и плавилась в его руках, не могла надышаться неповторимым запахом кожи и сходила с ума от её вкуса, тонула в зелени глаз и взлетала к вершинам наслаждения, задыхалась от удовольствия и кричала от восторга, когда мир взорвался в высшей точке блаженства. И тихо млела от счастья, пристроив голову на его груди и слушая, как бьётся самое дорогое мне сердце, пока мы отдыхали. И снова парила в облаках страсти.

Алдариэль ушёл рано утром. Я смотрела, как он входит в свою комнату и вдруг поняла: за всю эту великолепную ночь Алдар меня ни разу не поцеловал.