Всего на миг воцарилась тишина. Даже звон прекратился. В воздухе затрепетало дыхание, а сердце разгонялось внутри. Вспышка. Белая, яркая настолько, что защипало в глазах. Птицы вспорхнули с ближайших деревьев, а Нура смотрела на магический огонь, за которым ничего не было видно. Но и так ясно, чем занималось пламя. Оно жадно перемалывало гроб вместе с телом Кеи. Запахло оставленными благовониями, скрывающими вонь жженой плоти.

Колокольчики пели надрывно, и в их звон вплетались гортанные молитвы Жнецов. Пламя тухло постепенно, пока не показался оставшийся на постаменте пепел. Легкий, почти невесомый, он улетал прочь, подхваченный ветром.

— Да будет душа ее легка, — распевно заканчивал молитву Жнец, — как пепел тела ее. И пусть дух ее крепнет и возвращается новой искрой пламени жизни. Амэн.

Последнее слово будто сорвало весь дурман предыдущих дней, все стало ясным и видимым. Все стало слишком реальным.

Кея мертва. Ее больше нет и не будет.

Нура взвыла, уткнувшись маме в плечо и рыдая так, как не рыдала никогда до этого. Она проплакала весь оставшийся день похорон. Словно все эмоции от смерти сестры наконец нашли выход. Уставший и опустошенный организм обрел единственное спасение — сон. Глубокий, лишенный грез и кошмаров.

***

Ночь они провели в арендованной квартире сестры. Нура и мама легли вместе в спальне на широкой кровати между балконом и огромным зеркалом почти во всю стену. Брат остался на диване в гостиной.

Утром мама приготовила омлет, пока брат сонно щурился, а Нура умывала припухшее после слез лицо. Когда она вышла на кухню, мама похлопала ее по плечу и ушла в спальню собираться. Брат занялся тем же, запихивая в рюкзак мелочи вроде футляра с зубной щеткой.

Нура медленно пережевывала еду, запивая почти остывшим кофе. Она сидела на барном стуле за высоким столом-стойкой, разделившим кухню и гостиную, глядя на город за окном зала. Слева находился коридор, ведущий к ванной и спальне.

— Кея все завещала тебе. Вряд ли у нее много собственности, так что… Думаю, ты тут ненадолго, — начал брат. — Я договорился с хозяином квартиры, декада у тебя точно будет. Если что, его зовут Элат Реих, он тут не живет, но сам зайдет. Магазины рядом, легко найдешь. Если нет, посмотри по карте, она на полке. Деньги есть?

— Есть, — буркнула Нура, сползая со стула и относя посуду в мойку.

— Хорошо. Не забудь разобрать вещи Кеи. Ее байк подогнали на парковку у дома. И документы посмотри, вон там, — брат кивнул на выдвижные ящики под полупустыми полками, — бардак был полный. Я еле ее паспорт нашел, чтобы сдать, мама убралась и там, но посмотри, оставь только нужное. Свидетельство о смерти — в папке.

Нура подошла ближе, замечая на кофейном столике упомянутую папку и какой-то бумажный пакет на полу.

— Это твой?

— Нет. Там вещи Кеи, которые были на ней, когда она…

— Разве это не улики? — удивилась Нура.

— Дело закрыто.

Два слова. Они будто ударили под дых, выбивая весь воздух из легких. Пространство перед глазами на миг поплыло, но потрясение оказалось слабее нарастающей злости:

— Матс, что значит «закрыли»? Какого Морока6^[1]? Почему?

— Потому что Кея упала сама. Что касается письма… Ты видела, сколько тут осталось пустых бутылок? А самокрутки? Я не уверен, что Кея была в себе, когда все это писала. А ты?

— А я верю сестре!

— Думаю, зря.

— Ну так не думай, все равно выходит погано! — Горе Нуры сменилось гневом.

В глазах Матса вспыхнула ярость, но тут же погасла, он отбросил рюкзак на серый угловой диван, подошел ближе и мягко заговорил, объясняя:

— Слушай, понимаю, ты переживаешь больше моего, но… Кея напилась, уехала на своем жутком байке за город, свалилась у какой-то заброшенной многоэтажки, увидела ее и вошла внутрь. Поднялась на крышу, а там, может, споткнулась… Я не знаю. Но она упала. Сама.

Нет, Нура не верила в эту версию. Кея всегда была немного… рисковой, но зачем ей вообще было идти в какое-то заброшенное здание? А в письме она упоминала, что ей угрожали!

— Других следов не обнаружили, — продолжал брат, — так что дело закрыто. Тела Кеи больше нет, а мы подписали все бумаги, помнишь?

Нура не помнила. Она была в таком смятении, что с трудом могла воспроизвести прошедшие пару дней. Но что делать? Бежать в полицию и убеждать, что подписала бумагу с затуманенным от горя рассудком? Вряд ли они отнесутся с пониманием…

Все уже списали на несчастный случай, и убийца ушел от ответственности. Он все еще оставался на свободе, все еще ходил по земле, все еще дышал и наслаждался жизнью, а прах Кеи развеялся по ветру… Ее убили, а остальные отвернулись, закрыли глаза на это. Никто не хотел верить, не хотел даже предположить, что Кею убили. Им некогда было думать о человеке, от которого остались лишь пепел и слова в письме, проще забыть, свернуть дело. Проще смириться, это ведь так удобно…

Но Нура не могла отмахнуться от письма, стереть его из памяти. И для нее стало шоком, что Матс и мама смогли. Наверное, сестра предполагала такой исход. Догадывалась, что близкие не будут добиваться правды и поверят в ее испорченность, поверят, что Кея сошла с ума. Потому письмо было адресовано именно близняшке. И Нура оправдает доверие. Она найдет убийцу сестры! Просто обязана сделать это…

Брат и мама уехали незадолго до отправления поезда. Как только дверь за ними захлопнулась, квартира погрузилась в безмолвие. Непривычная тишина была почти физически ощутима, как и пустота… Никого и ничего знакомого, только оглушающее молчание чужих стен. Но решимость начать собственное расследование не угасала.

— Расследование, — под нос фыркнула Нура.

Слово казалось каким-то слишком громким и амбициозным. А она больших ставок на себя не делала. В конечном итоге нужно только найти улики, выяснить о сестре все, чтобы заставить полицию возобновить дело. Но что нужно предпринять? Нура знала о расследованиях только из детективных романов и статей о громких преступлениях далекого прошлого вроде убийств Аконита или Глифа, произошедших на другом материке зим сто назад.

Итак, с чего начать? Обычно в книгах опрашивают свидетелей, близких и приятелей. О первых неизвестно, вторые никакой информацией не располагают, а третьи… Нура понятия не имела, с кем Кея дружила в Рагнаре. Нужно найти контакты, а пока… Чем еще можно заняться?

Взгляд упал на то, что должно было стать уликами, — на пакет с вещами Кеи. Все, что в нем хранилось, Нура вытаскивала поочередно. Сверху лежала кожаная куртка. Локти были стесаны. Видимо, это случилось из-за падения с байка перед… перед тем, как Кею убили. На штанинах джинсов остались капли грязи, а с подошв высоких ботинок крупными кусками откалывалась присохшая земля.

— И что это дает? — скептично спросила вслух Нура. — Знание о том, что Кея ходила по грязи? Да уж, достижение…

На дне пакета валялись мелкие предметы. Наверное, они были в карманах: треснувший нусфон, полупустая упаковка сигарет, зажигалка, какой-то чек и свернутый мятый листок. Нура с нетерпением раскрыла его. Это было заявление об увольнении с должности администратора клуба «Серпентс». Дата соответствовала числу за день до обнаружения тела… То ли Кея так и не отдала заявление, то ли это был черновик. Но в любом случае теперь известно место ее работы. И туда стоит сходить.

Нура сложила вещи обратно. Это все еще улики. Пока что только для одного конкретного недодетектива, но если получится, то пакет вернется в полицию, и им придется ответственнее отнестись к каждому предмету внутри. Сейчас же важно найти этот «Серпентс».

К счастью, в квартире осталась потрепанная карта города. Наверное, Кея купила ее, когда переехала в Рагнар. Нура перелистывала страницу за страницей, пока не обнаружила наконец значок клуба и название небольшими буквами. «Серпентс» оказался неподалеку от дома Кеи, но за окном все еще было светло, а клуб вряд ли работал днем. Нужно дождаться вечера. Однако сидеть сложа руки нельзя, потому Нура решила изучить квартиру в надежде отыскать новые улики.

После маминой уборки везде царил почти пугающий порядок. Даже рамка с изображением маленьких Кеи и Нуры, обнимающих старого рыжего кота Винсента, стояла на тумбочке ровно по центру. Слишком идеально. Кея никогда так не жила. Вокруг нее всегда образовывался творческий беспорядок из фантиков, армии немытых кружек и стопок журналов. А здесь слишком пусто…

Нура заглянула в гардеробную у входа. Кажется, мама не успела туда добраться. Несколько вещей валялось в углу, другие не висели на вешалках, а просто были перекинуты через штангу для одежды. Что ж, это могло дать хоть что-то…

Кея всегда запихивала в карманы все, что только можно, а потом забывала. Она не изменяла привычкам и в последние годы: в карманах курток, пальто, пиджаков и штанов то и дело попадались какие-то мелочи.

Так Нура нашла: цветные скрепки; зажигалки; бережно свернутую бумажку, на которой было нарисовано дерево с дуплом и три черточки с небольшой буквой «С»; мятые сигареты; несколько чеков из булочной с покупкой одной и той же выпечки с клубникой; кучу чеков из кофейни; еще чеки, но уже из бара, на одном из которых стояла кривая подпись «У»; визитку стриптиз-клуба с нарисованной от руки бабочкой; свернутую брошюру храма Маан-Маан7^[1] с написанными на краю цифрами; нераспечатанный презерватив с рисунком змеи и надписью «2max» и еще кучу всего… Но что из этого — зацепка?

В ящике с документами не обнаружилось ничего особенного. Что ж, пока негусто. Однако любая мелочь могла стать уликой, которая вывела бы на убийцу Кеи.

Когда стемнело, Нура решила, что пришло время для «вылазки». Внутри боролись противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось забиться в угол, рыдать, вспоминая сестру, и трястись от ужаса; с другой — стоило лишь вспомнить, что кто-то посмел убить Кею, как желание мести разгоралось все ярче. Потребность в справедливости не покидала, но ее подтачивало беспокойство. Сможет ли Нура что-то найти? Хватит ли сил? А вдруг с ней поступят, как с ее близняшкой?..

— Если не ты, то никто, — сказала Кея из зеркала. Точнее, Нура… Осталась ведь только она…

В горле тут же образовался ком. Пришлось поскорее отвернуться от отражения собственного бледного лица с покрасневшими от слез веками, которое слишком сильно походило на сестринское. Легкая поступь горя снова слышалась где-то рядом, и Нуре захотелось сбежать из пустой квартиры. К счастью, и повод был — пора собираться в «Серпентс».

Знания Нуры о клубах заканчивались на уверенности в том, что туда пускали лишь в соответствующем наряде. А с собой был только ограниченный набор черных вещей. Цветной оказалась «пижама» — безразмерная футболка с символикой университета, где раньше училась Нура. Там, на зеленом фоне, красовался логотип альма-матер — белая горлица.

Пришлось импровизировать и искать что-то в вещах Кеи. Они с сестрой были похожи. Очень. Но отличия находились, например, разница в телосложении из-за образа жизни. Нура носила одежду на размер-два больше, чем близняшка. Некритично, но она комплексовала из-за того, что не настолько изящна, как Кея. Впрочем, фисташковое мороженое все равно лучше, чем худое тело модели из журналов.

— Ладно, сойдет, — пробормотала Нура, осматривая обнаженную спину в зеркале. Топ с длинными рукавами застегивался на шее, а на талии держался с помощью завязок. Красный, с пайетками, он вполне подходил для клубного образа.

Натянув свои черные джинсы, Нура обулась в найденные в углу гардеробной алые туфли на высоком, но устойчивом каблуке. Судя по девственно-чистым подошвам, на которых сохранился приклеенный ценник, Кея их не носила.

Волосы Нура распустила, и они свободно рассыпались по плечам и спине, щекоча лопатки. Пришлось даже сделать макияж, чтобы скрыть тени под глазами. Захватив небольшую черную сумочку, Нура наконец покинула дом.

Во дворе горели магические фонари, освещая тротуар и дорогу. Вдали слышалось движение мобилей, которое в столице одного из кантонов не угасало, видимо, даже поздним вечером.

Каблуки застучали по тротуару. Нура неторопливо брела мимо парковки, вспоминая выбранный на карте маршрут.

— Эй! — раздался громкий мужской голос откуда-то сбоку.

Краем глаза удалось уловить движение. Нура опустила голову, уставившись на лакированные носы туфель, которые будто горели в темноте. Оставалось лишь надеяться, что зовут не ее. Никаких способов защиты, кроме молитвы предкам, при себе не было.

— Йон!

Нура вздрогнула, услышав собственную фамилию. Горло сдавило от страха. А что, если ее похитят? И убьют, как сестру? От ужаса участился пульс, ладони вспотели.

Резко развернувшись, Нура замерла, изумленно глядя в желтые глаза с узкими зрачками…