Глава 2

Стасу я, конечно, ничего рассказывать не стану про свою изрядную неудачу. Или крутую удачу, тут уж как посмотреть, все же по итогу я ничего не потерял, хотя ничего и не приобрел.

«Приобрел все же теперь непримиримого врага среди оперов Центрального района», — признаю я.

И даже про то, как я ловко ушел от ареста и погони, очень бы хотелось похвастать, однако про подобное приключение точно нельзя никому проболтаться.

Парень Стас все же самолюбивый, за полученное ограничение в правах и уменьшенной доле от проданного сильно расстроился.

В прошлой жизни перевоспитать его хоть немного у меня не получилось. Как только исчезли накопившиеся до меня многочисленные проблемы с уголовкой и деньгами, когда мы начали снова вместе работать и очень хорошие для мелкого бизнеса доходы пошли, он сразу же начал тупо бухать и постоянно куролесить.

Пришлось его даже лично вязать по рукам и ногам пару раз, потом ждать, пока не успокоится. За год работы всю свою долю прогулял и в долги с каждой неделей все больше ко мне влезал, сколько бы мы ни зарабатывали.

«Ну, есть такие люди— трудно что-то сделать с природой человеческой. Потом пришлось все-таки расходиться, все честно поделили, ничего не скажешь, а дальше уже мало общались», — вспоминаю я.

Может Стас теперь с той же теткой снова что-то начать обсуждать, от нее инфа опять к ее мужику уйдет, а там еще куда дальше.

Так что молчание — истинное золото!

Особенно, когда уже плотно встал на трудную стезю нарушения крайне суровых законов социалистического государства. Еще успел нормально так ознакомиться с негативными последствиями неосторожного обращения с доставшимися нам на халяву материальными активами.

«Да, молодец я, что смог на рывке убежать от опера. Если бы его автобус не приложил, кто его знает, чем бы все закончилось в итоге. Поймал бы он меня, или я смог бы еще дальше оторваться? — сам не знаю. — Хорошо, что я со своей спортивной подготовкой явно его превосходил в движении через толпы народа. Но мог тоже навернуться случайно, тогда бы меня точно помогли товарищу милиционеру подержать добропорядочные граждане. Если бы он голос подал, что задерживает особо опасного преступника. Так видно, что растерялся после моего рывка, мог только бежать за мной изо всех сил. Но надолго его бы не хватило, уже в момент удара он явно запыхавшийся сильно был».

Теперь я не ожидаю никаких особых последствий для себя в дальнейшем.

«Пострадавший опер меня, конечно, не забудет, поэтому от кабаков на Невском придется отказаться, как от работы в том районе. Только и самого парня начальство сурово напинает за бестолковость и за то, что упустил доходящего ему до плеча нарушителя, сам при этом едва не отдав концы. Еще и на больничном хорошо посидит, сотрясение точно заработал своей башкой», — прикинул ситуацию я первым делом еще в электричке.

«Куртку лучше новую приобрести, шапку тоже и сумку поменять на такую же, но другого цвета. Книги придется продавать все равно, не солить же их в погребе. Тогда адреса магазинов типа „Старой книги“ закажу в Горсправке, прокачусь по всем, чтобы присмотреться. Карту Питера подробную купить желательно, чтобы плутать поменьше. Еще дубинку подобрать небольшую, чтобы в сумку влезала. Ведь всегда можно на гопников нарваться, если по Ленинграду много начну раскатывать. Раз уж я такой не впечатляющей внешности теперь оказался, что цепляться будут при первой возможности, — размышляю дальше под стук колес. — В „Общество книголюбов“ Ленинграда обязательно запишусь со временем, в своем городе давно уже вступил. Наверняка, там тоже можно что-то присмотреть и понять, не рискуя поначалу, как крутятся какие-никакие дела. Раз уж у нас на руках материальные ценности в форме книг оказались, придется тему изучить. Еще лет восемь те же книги будут считаться дефицитом, можно данным видом деятельности заниматься. Тем более именно в ПТУ заниматься, где куча свободного времени, никаких уроков на дом и, вообще, взрослая, свободная жизнь с нормальной стипендией».

С электрички сразу зашел к Стасу, выдал ему положенные четыре рубля с трех проданных книг, его четвертую часть от прибыли. Вычел еще за электричку и перекус в Ленинграде, все посчитал как положено в нормальном бизнесе. Приятель грустно посмотрел на вложенную ему в ладонь пятерку и забранный рубль, привык уже деньгами густо тратить. Похвастал вторыми электронными часами, купленными зачем-то еще, потом рассказал красиво, как продает соседским мальчишкам и нашим однокашникам отдельные листы из порножурналов:

— Купил через теткиного мужика два журнала по двадцать пять рублей, один уже распродал за неделю, получил сорок пять, значит, чистыми двадцать заработал!

«Красиво так все звучит», — только я-то приятеля хорошо знаю.

Приврать в два раза — вполне нормально для него, скорее, одну десятку заработал, ну и себе пару постеров оставил, для житейских радостей подростковых, чтобы руки тренировать постоянно.

— Сегодня гулять иду с Юлей. Тебе ее подруга интересна? Спросить? — спрашиваю Стаса.

— Конечно, интересна. Ничего такая девчонка! — сразу загорается Стас.

— Может, я с вами пойду и к ней зайдем? — тут же заходит он со своим предложением.

— Давай я спрошу сначала и тебе позвоню, если удастся договориться, — съезжаю я с темы.

Брать Стаса с собой я не очень хочу, будет мне мешать общаться с Юлечкой, я его знаю, болтуна бескостного.

Тут вижу в коридоре, уже собираясь выходить, спортивную сумку Стаса, с которой он проходил полгода на бокс, теперь она ему ни к чему. Сразу же зреет мысль, как сэкономить шесть с половиной рублей на покупке новой сумки, которую я собрался приобрести:

— Стас, тебе сумка нужна?

— Да нет, висит тут, место занимает, мать ругается, придется в гараж отвезти.

— О, Стас, давай поменяемся сумками. Ты мне свою — синюю, я тебе — черно-белую. Чего-то мне твоя больше нравится, — быстро уговариваю я приятеля.

Ему все равно в Ленинград не ездить по нашим делам, да и вообще ленится он на электричке мотаться туда-сюда, а я от одного приметного предмета гардероба избавлюсь. Таких сумок, конечно, советская промышленность сотни тысяч выпустила, и с черно-белыми народа немало ходит, помимо меня. Однако если есть возможность немного поменять внешность — чего ей не воспользоваться задаром.

Восемь рублей за книгу, которая ко мне вернулась обратно после всех веселых приключений на Невском, я решил считать своей личной премией. Заслужил ее абсолютно, сначала влетел по легкому, потом решил вопрос очень эффектно, с непосредственной помощью автобуса номер двадцать семь.

«Вот, продам ее еще раз, отдам Стасу долю, так будет справедливо», — решил я.

Родители дома спросили, где я весь день пропадал. Ответил, что ездил по ПТУ, интересуясь условиями проживания, кормежкой и секциями при самих училищах.

Отец прямо морщится от огорчения, снова получив явной подтверждение, что я не отступаю от намеченного курса и все так же собираюсь идти в путягу. Скоро еще раз начнет осаду вокруг меня, насчет прекрасной жизни после военного училища, высшего образования и будет пугать все тем же Афганом.

Звоню Юле, время встречи она переносит на полчаса попозже. Наверняка, собирается серьезно, хочет подрисовать лицо и стать взрослее, значит, обольстительнее в своих глазах.

Продолжаю изучать список ПТУ, плохо, что не везде в описании указаны секции, которые имеются при самих училищах. Теперь придется мне немало поездить, чтобы определиться с самым подходящим для меня.

Мне необходимо плотно заниматься, качаться и в спаррингах с кем-то стоять, чтобы самому расти над собой, а остальные пэтэушники знали, что лезть ко мне вообще не стоит. А то порядки в некоторых хабзаях немного на тюремные похожи, насколько мне известно.

Сейчас при твердой советской власти все еще не так разгульно, как станет в конце восьмидесятых и особенно в девяностых, но все же уметь защитить себя и своих новых приятелей часто будет требоваться.

Еще желательно, чтобы находилось мое будущее училище где-то между Сосновой Поляной и Балтийским вокзалом, или немного подальше. Для повышенного удобства поездок к родителям и обратно, поэтому забираться куда-то на Ржевку или в Веселый Поселок я не собираюсь точно. Вообще лучше остановиться в центре, не в самих районах новостроек, знакомиться близко с толпами местных гопников не слишком желаю.

«Черт, и в центре уже не везде получится, и то училище около самой Ульянки пока отменяется», — мои прибыльные похождения быстро находят проблемы и серьезных врагов, а со старым барыгой или опером на службе государства на их территории нельзя не считаться.

— Особенно с опером, на своей территории он — царь и бог, уполномочен государством отлавливать и карать, так что может очень серьезно испортить жизнь, даже если совсем ничем незаконным не заниматься, — признаю я. — С барыгой таких проблем не будет, но тоже лучше с ним не встречаться».

Вскоре я встречаю свою подругу около ее дома, мы просто гуляем по городу, заходим погреться в магазины, перекусываем снова в «Русском чае». Делать подросткам больше особо нечего в нашем городке, только гулять и разговаривать.

Девушка делится своими школьными успехами и время от времени пристально так посматривает на меня подведенными глазами, поддавливает обаянием, как я бы сказал. Губы пока не красит, еще не прилично для такой молодой особы.

С подругой для Стаса мое предложение не проходит, та продолжает встречаться со своим прежним парнем.

«Это Юлечка пока свободна, — как я понимаю, — ее самолюбивый парень не смог так просто пережить трепку от моих рук и назначил ее частично виновной в произошедшем».

Ну, а она с подобным обвинением не согласилась, вины ее никакой в полученных парнем ударах по его личному самомнению не видно. Ведь сам вызвался со мной разобраться, но только получал все время по смазливому лицу в одни ворота. Не удалось выехать на возрасте и понтах, так что серьезно обиделся на всех кругом.

Зато я получаю еще одно свидетельство своего изрядно подросшего авторитета. Около «Таллина» мы внезапно встречаем стайку пэтэушников, которые внезапно вывернули нам навстречу откуда-то из-за домов.

Идут, курят на ходу и употребляют всякие нехорошие слова в разговоре, то есть из них и состоит все общение данных недорослей. Птушников зато сразу пятеро, Юля немало так напряглась, у нее с прежним ухажером уже случались проблемы с такой братией, как она рассказала потом.