Цитаты из книги «Королева говорит»

А за две недели до этого двойного зверства под угрозой оказалась личная безопасность королевы. 9 июля некто Майкл Фейган, легко обойдя “самую эффективную в мире” систему охраны Букингемского дворца, проник на территорию и через окно пробрался в спальню королевы. По несчастливому стечению обстоятельств семья Елизаветы в тот день была за городом, ночной охранник сержант Рен только что покинул свой пост, а паж Пол Вайбрю отправился на утреннюю прогулку с собаками. Проснувшись и увидев в комнате постороннего, королева, приняв Фейгана за одного из слуг, села на кровати и велела ему выйти вон как можно скорее. Фейган потом пересказывал эту историю во множестве вариантов. Вкратце же это сводилось к следующему: полураздетая королева, изо всех сил давя на “кнопку тревоги”, пыталась вызвать охрану, продолжая вести светскую беседу с незнакомцем. А между тем зов монарха оставался без ответа. Позже Елизавета призналась, что не успела испугаться, поскольку все произошло очень быстро. К счастью, в комнату зашла горничная и, увидев Фейгана, испустила пронзительный вопль ужаса. Тогда королева, все еще в ночной рубашке, вскочила с постели и выбежала в другую комнату, а Фейгана заманили в комнату пажа обещанием выпивки и сигарет. Когда с прогулки вернулся Пол Вайбрю, королева знаками показала ему, чтобы он зашел в комнату пажа. Он так и сделал и “поддерживал градус” в Фейгане до тех пор, пока не прибыла служба охраны.

Роман наследника престола принца Уэльского Эдуарда и дважды разведенной американки Уоллис Симпсон длился без малого 35 лет. После нескольких встреч, несмотря на то что Уоллис вряд ли можно было назвать красивой, Эдуард совершенно потерял голову. Через несколько месяцев после коронации Эдуард заговорил о женитьбе. Уоллис была согласна на все: она искренне любила короля, между ними существовало не только физическое влечение, но и интеллектуальная и духовная близость. Парламент и в особенности премьер-министр Болдуин резко воспротивились этой идее, и в конце декабря 1936 г. Эдуард подписал акт об отречении. Говорят, что когда Эдуард позвонил Уоллис, чтобы сообщить о своем решении, она разрыдалась и назвала бывшего короля безмозглым дураком. Таким образом, Эдуард VIII царствовал 325 дней 13 часов 57 минут. После окончания Второй мировой войны Эдуард и Уоллис поселились в Париже. Эдуард говорил: “Прошли десять лет, но не любовь”.

А через два месяца Елизавета и Филипп праздновали серебряную свадьбу. На торжестве по этому случаю в Гилдхолле[49] королева произнесла фразу, вошедшую в “Оксфордский словарь цитат”: “Я думаю, все согласятся, что сегодня я по праву должна начать свою речь словами “мой муж и я…”[50] Далее она сказала: “Семейная жизнь начинается, когда мужчина и женщина соединяют свои судьбы перед алтарем. Однако брачные отношения, пусть страстные и глубокие, должны пройти испытания временем, развиться и перерасти в нечто большее, чем пылкая юношеская влюбленность.

Немного подумав, Гагарин усмехнулся и весело предложил: “А давайте есть по-русски”. Взяв самую большую ложку, он зачерпнул салат и положил себе на тарелку. Королева не моргнув глазом поддержала его: “Господа, предлагаю и нам есть по-гагарински” и тоже взяла большую ложку… Позже, в откровенной беседе, она призналась Гагарину, что и сама не всегда понимает, с какого прибора начать, и берет тот, который ей подают слуги.

Когда Гагарин прибыл в Букингемский дворец, обслуживающий персонал вопреки всем правилам приветствовал его аплодисментами, а королева пренебрегла этикетом и сфотографировалась с “великим человеком, вернувшимся из космической бездны”. “Я сфотографировалась с небесным, то есть неземным, человеком и поэтому ничего не нарушила”, – изящно прокомментировала Елизавета свое решение.

Жизнь в послевоенной Британии была суровой, во многих регионах еду все еще выдавали по карточкам, но англичан всегда отличало умение не унывать и развлекать себя в любых обстоятельствах. А что может быть увлекательнее, чем поприветствовать молодую королеву? Глядя на пышные королевские шествия, люди забывали о скудости собственной жизни и вспоминали времена Золотого века. Для простых людей коронация стала символом лучших времен, и они хотели получить от этого события максимум удовольствия. Те, у кого не хватило денег купить места на трибунах, ночевали на улицах, чтобы застолбить хотя бы стоячее место. С типичной британской стойкостью люди коротали время, распевая песни, передавали друг другу кружки с чаем, разбавленным бренди, а лондонские булочники напекли так много хлеба, что у них кончилась мука. По всей стране проходили народные гулянья: с лотков нарасхват уходили стопки бренди и простые закуски вроде бутербродов с паштетом, булочек с джемом и мармелада.

“Все произошло так внезапно”, – сказала она, а затем, по ее собственным словам, “сделала все возможное”. Зимой 1953-го королева объехала оба полушария, побывала в десяти странах Содружества, открыла заседания семи парламентов, произнесла сто пятьдесят семь речей и четыре раза выступила на радио. Ей было всего двадцать семь лет. Сейчас успех Содружества во многом приписывают именно умению королевы обходить острые углы и ее личному знакомству с руководством всех входящих в Содружество стран. Большинство воспринимает ее как материнскую фигуру, способную выслушать, утешить и помочь, но она также прекрасно знает и понимает политическую ситуацию в каждой стране. Принц Филипп метко описал ее роль в политической жизни, назвав “психотерапевтом Содружества”. Елизавета знала, что это – “работа на всю жизнь”; ей только предстояло выяснить, насколько она ответственна и сложна.

В декабре 1952-го во время подготовки своей первой Рождественской речи королева столкнулась с одной из неприятнейших особенностей Лондона середины ХХ века – смогом. Самый ужасный “гороховый суп” – таким густым был туман – наблюдался с 4 по 9 декабря 1952 года. Смог налипал на окна, оставляя за собой потеки жирной грязи. Видимость сократилась до нескольких шагов, и движение в Лондоне практически встало.

Уокер вспоминает, что был так поражен самообладанием принцессы, что торжественно произнес: “Мадам, если вы готовы встретить будущее с таким же мужеством, с каким встретили дикого слона на расстоянии пятнадцати шагов, я не беспокоюсь за нашу страну”.

Королевский визит был согласован за много месяцев вперед: несмотря на внутреннюю напряженность (в Кении набирало обороты восстание мау-мау)[21], принцесса с мужем выразили желание посетить национальный парк. Им хотелось хоть немного отдохнуть перед продолжением поездки. Самым волнующим и запоминающимся моментом стала, конечно, ночь, проведенная в знаменитом лагере “Тритопс” (англ. Tree Tops – вершины деревьев). Домики для туристов были встроены в ветви огромного дерева и расположены достаточно высоко, чтобы не привлекать внимания диких животных. Забираться наверх приходилось по приставной лестнице. Это была идеальная смотровая площадка для наблюдения за животными в их естественной среде обитания, выходила она на озеро – любимое место водопоя многих зверей и птиц.