Глава 5

Мамон был ужасен. У Мейз вызывало омерзение буквально всё в нём: грязная одежда, огромный живот, все четыре подбородка, небритое лицо, измазанное в соусе, жёлтые зубы, сигаретный дым и похабная искра в серых глазах.

Он напоминал ей отца, который выглядел едва ли в половину так же отвратительно.

Мейз ненавидела любое проявление дискриминации, да и сама была вовсе не красоткой, полнота долго не давала ей жить спокойно. Но смотреть без рвотных позывов на эту свинью во фраке она не могла.

Если Лимб был просто безобразным, то Мамон отвратительным. Как выдержать всю неделю с ним?! Её тошнило при виде него.

– Конфетка, съешь пироженку, – отвратительно-сладко протянул демон, появившись перед ней в коридоре. Но Мейз, которая буквально сбежала от него на обеде, пролетела мимо.

– Отстань от меня. – прошипела она через плечо. Благо в коридоре никого не было.

– Нехорошо отказывать взрослым, конфетка.

– А демонам вполне. – выплюнула она и без стука ввалилась в кабинет психолога. – Здравствуйте, извините, – выдохнула Мейз.

– Здравствуй. Проходи, – женщина указала на кресло перед ней.

У психолога был небольшой кабинет, в том же стиле, что и вся академия, но более спокойном и приятном. Не то что её противные зелёные стены.

Мейз села на кресло куда более расслабленной. Сможет ли она умереть от омерзения? Неужели, в этом план Мамона?

– Выглядишь, как будто бежала от кого-то, – озвучила свою мысль женщина.

– Если только от времени. Боялась опоздать.

Женщина продолжила спокойно смотреть на Мейз. По ней абсолютно было не понять, о чем она думает.

– Что ж, Мейзакин, – добродушно улыбнулась психолог, но проследила невольную реакцию девушки на своё полное имя. – Меня зовут мисс Нали Соул. Уточни, как мне стоит обращаться к тебе.

– Можно просто Мейз.

– Хорошо, – кивнула Соул, делая пометку в блокноте. – Как себя чувствуешь?

– Вам в общем смысле или конкретно сегодня? – потому что ответы отличались.

– Для начала сегодня, – улыбнулась она. Мейз задумалась. "Врать убедительно".

– Думаю, что сегодня я в относительном порядке, – уверенно сказала Мейз. Соул кивнула.

– Как тебе академия? Одноклассники хорошо тебя приняли?

– Всё хорошо, спасибо. Я довольна местом, в котором оказалась. Во всяком случае, это намного лучше того, где я была, – почти правда.

Мейз выбрала стратегию лжи. Она читала много книг и знала, как это работает. Когда врешь – не отводи взгляд, выгляди уверенно. А также вместе с ложью говори правду, а желательно ту, которую твой собеседник уже знает.

– Всё было настолько плохо? – поинтересовалась Соул.

– Я убила отца из-за ненависти к нему, так что думаю, да, – "сейчас она будет спрашивать, что он делал".

– Что он делал?

Мейз на секунду захотелось отвести взгляд в сторону и посмотреть в невидимую камеру, будто она в телешоу. Но пришлось сидеть ровно.

– Сломал меня, мою психику, мою жизнь, – холодно высказала Мейз. Психолог ничего не говорила, давая ей возможность выговориться. – Он пил сколько я себя помню. Когда мне было в районе десяти, то постоянно разговаривал со мной. Весь этот пьяный бред: "я ж люблю тебя", "вы не любите меня", "вставай, буду учить тебя драться" и главное: "береги себя для того самого", – почти с омерзением выплюнула Мейз, глядя в никуда. Перед глазами стояли воспоминания. – Мне было десять. Я понимаю, половое воспитание важно, но не каждый раз повторять одну и ту же фразу. Я даже из дома не выходила и ни с кем не гуляла, чтобы он так рьяно вбивал это в мою голову.

По щеке потекла горькая, как сама её ненависть, слеза.

– Я разговаривала с ним, пока он не засыпал. Это была моя функция в семье, – усмехнулась она огорченно. – Мама меня не спасала, – Мейз задержала дыхание от осознания, что и мама была, в какой-то мере, не лучше отца.

– С возрастом ситуация изменилась? – Мейз вскинула голову и посмотрела на Соул. На секунду она забыла, что вообще говорила с ней.

– Стало только хуже. Я боялась идти домой, где-то с тринадцати я каждый день думала себя убить. Я молилась, чтобы он сегодня не пил, тихо заходила в квартиру. Если его не было, я могла расслабиться, но при этом всё равно быть в напряжении. Когда подходило время к его приходу с работы, то я буквально вся тряслась. Если он не приходил, то весь ужас начинался сначала.

Мейз прикрыла горящие глаза. "Не плачь. Не плачь. Не плачь".

– В десятом классе я достигла апогея стресса и ненависти. Последней каплей стало, что его избили на моих глазах, – дрожащие руки сжали ткань джинс. – Я кричала на всю улицу… "Пожалуйста, не надо". Но тот человек не остановился. Кровь летела. Никто не выходил. Даже мама…

Губы дрожали, Мейз поджала их, закрывая глаза. "Он мёртв. Ты убила его."

– Я не могла видеть его пьяного. От истерик я тряслась настолько сильно и долго, что мама начинала на меня кричать. Хм, я защищала её постоянно, но она почти никогда не приходила на помощь мне, – вдруг усмехнулась Мейз. – Она просто кричала на него утром. Даже когда он бил нас.

Слезы больше не текли. Мейз абстрагировалась от того, что говорила. Воспоминания пролетали перед глазами.

– Я даже говорить не могла, сразу ревела… Поэтому сбежала на полгода к бабушке с дедушкой. Летом, конечно, вернулась домой, отец закодировался. А потом зимой умер дедушка… Отец вновь начал пить. А потом умерла и бабушка… – "не останавливайся. Чем быстрее скажешь, тем быстрее всё забудешь." – Отец стал невыносим. Ненависть во мне стала настолько высока, что я… – Мейз подняла голову и посмотрела на внимательно слушающую Соул, – убила его.

Образовалась тишина. Соул слегка покивала, понимая и причину, и следствие. Мейз же почти тряслась. Ей приходилось сжимать всю себя в груди, не дышать, чтобы остановить накатывающую истерику. "Всё в порядке. Ты в порядке."

– Да, Мейз, детство у тебя было не очень, – наконец заговорила Соул. Мейз едва не фыркнула: "Слабо сказано". – Возможно, в следствие этого всего, всей своей ненависти и злости, ты разбудила в себе дремлющую силу. Такое бывает.

Девушка просто кивнула. Всё было не так. Она перерезала свои вены и продала душу дьяволу, подчинённые которого теперь хотят её забрать.

– Ладно, более подробно мы разберём твоё детство на следующих занятиях. А теперь скажи, как ты чувствуешь себя?

"Ужасно, отвратительно".

– После убийства я почувствовала лёгкость. Я была наконец-то свободна, – она даже улыбнулась, но потом поникла. – Но груз убийства навалился на меня, я поняла, что совершила. Меня посадили за решётку… Я буквально была в клетке.

"Я до сих пор в ней".

– Сейчас… Я будто подавлена. Я понимаю, что нахожусь в лучшем месте, но… – она вздохнула, заламывая пальцы.

– Все равно тяжело, – подсказала Соул. Мейз кивнула.

– Я продолжаю двигаться дальше только потому что меня тянут. Новое место, сверхъестественное вокруг. Мне интересно. Ещё Сандра, – всё же решила упомянуть её девушка. Соул кивнула, понимая, о ком она говорит. – Она не очень эмоциональна, но хотя бы не задаёт лишних вопросов. С ней комфортно.

– Это хорошо, – психолог сделала очередную пометку в своём блокноте. Мейз больше не говорила, значит, ответ на этот вопрос она дала. И психологу, и самой себе. – У меня есть ещё один вопрос, если ты позволишь, – Соул села поудобнее и внимательно посмотрела на Мейз. Та кивнула. – Это связано как раз с проблемами в магии. Ты вызываешь огонь.

Барнс сама не знала причину.

– Что ты испытывала в тот момент?

– Ненависть, – ответила она почти без раздумий.

– Что вызвало ненависть в том человеке?

– Он был пьяный в стельку. Это напомнило мне отца и весь ужас, который я пережила. Я была полна энергии и какого-то счастья, но меня заперли, поэтому я также была зла.

– А на уроке ты вспомнила, что испытывала в прошлый раз?

– Да.

Соул кивнула, делая ещё одну пометку. Да, ей предстоит много работы. Им обеим.

– Что ж, Мейз. Спасибо за откровение. Надеюсь, что ты не чувствуешь себя слишком тяжело? – кажется, она действительно была этим обеспокоена.

– Мне не лучше, но и не хуже.

– Хорошо. Обычно всем становится легче, когда они выговариваются. Так что возможно такой эффект появится в будущем, когда мы будем разбирать всё более подробно.

Мейз не хотела.

– Знаешь ли ты, как работает психология?

– Я всё рассказываю, вы даёте советы, разве нет? – выгнула бровь Барнс.

– Нет, вовсе нет, – покачала головой Соул. – Психолог не даёт советы. Он просто становится тем, кого тебе не хватает, и даёт тебе то, чего не хватает. Я выслушаю тебя, направляя по твоим же мыслям, а по итогу тебе станет легче. Но не волшебным образом. Ты справишься со всем, что произошло.

– Прямо справлюсь? – Мейз была настроена скептично.

– Не в том плане, что это совсем исчезнет. Но ты сможешь оставить прошлое в прошлом.

Мейз хмыкнула, задумчиво покусывая губы. Это было хорошо, но при том ей всё ещё нужна вся её ненависть, чтобы совершить задуманное.

– Это будет работать, пока ты этого желаешь сама. Только тогда ты установишь контакт с бессознательной частью своего мозга, существенной частью психики, – пояснила Соул. Мейз внимательно её слушала. – Психика – это как айсберг, где верхняя зримая часть – это сознание, а бессознание – огромная глыба под водой. Её мы и будем исследовать.

– Хорошо.

✧

День, казалось, пролетел. Мейз сходила на занятия, встретила Мамона, пошла к психологу, поела, пришла, что-то поделала, и вот уже девять вечера. Сам Мамон как будто пропал, но ее комната была просто завалена сладким. Ни к чему она не прикоснулась.

Она лежала в ванной, наслаждаясь ее теплотой и рассматривая шрамы от порезов, когда вдруг мерзкий голос заставил ее чуть ли не подпрыгнуть, прикрывая свою наготу.

– Тебе понравится на моем кругу, сладкая конфетка, – проскрипел он, опираясь на трость и выпуская сигаретный дым. Его ничуть не смущал ее вид. – Сладкое вино, – Мамон противно облизнулся. Мейз аж передернуло. – С хорошей температурой, – заметил он.

"Ага, под тысячу градусов", – хмыкнула в своей голове девушка.

– Грешники упиваются им и тонут каждую секунду своего нахождения там. А когда уходят в глубь, – он радостно расплылся в улыбке, начиная причмокивать, будто ел что-то очень вкусное. – Их страх такой сладкий.

"Мамон питается страхом? Они все питаются страхом?"

– Выйди отсюда. – Мейз едва держалась, чтобы не кричать.

– Чего ты стесняешься, конфетка? – рассмеялся демон. – Я миллионы лет наблюдаю за сношением грешников на кокаиновых островах. Им тааак больно, но они не могут остановиться, – он опять причмокнул. Это было омерзительно.

– Мне плевать. Вышел! – наконец вскричала она. Благо попросила Сандру нарисовать ей руны тишины.

– Ты не захочешь, – он щелкнул пальцами, и вода в ванне заменилась на вино.

Мейз от возмущения даже вскочила, мгновенно прикрываясь полотенцем. Мамон решил, что ей может понравиться купаться в алкоголе?! Да она сейчас же разнесет его на атомы и низвергнет в Ад!