Глава 5

Ошеломление от новости о том, что мест в санатории нет, постепенно сменилось на глухую, разрастающуюся пустоту. В голове билось одно: "Как же так?" Я допустила ошибку, настоящую, ощутимую. Так легко было купить билеты на поезд, так легко, что я поверила, будто всё и дальше будет просто. А теперь… Теперь я стояла, растерянная, без плана и без понимания, что делать дальше.

Наталья, как всегда, пыталась взять всё в свои руки. Она наклонилась к стойке, зацепила взглядом администратора и заговорила:

– А может, всё-таки можно что-то сделать? Может, кто-то отменил бронь?

Женщина за стойкой чуть прищурилась, задумалась на мгновение, но потом покачала головой:

– Простите, но сейчас это маловероятно. У нас всё занято.

Я стояла чуть позади подруги, глядя на её решимость, и вдруг ощутила острую усталость. Словно вся эта поездка уже забирала у меня больше сил, чем могла выдержать. Я осторожно дотронулась до её локтя.

– Наташа, хватит. Мы всё равно ничего тут не добьёмся. Пойдём…

Она повернулась ко мне, хотела возразить, но, видимо, увидела в моих глазах что-то, что заставило её сдаться. Она кивнула, и мы развернулись, чтобы уйти.

Но тут зазвонил мой телефон.

Звук был неожиданным и режущим в этой тихой обстановке. Я медленно достала смартфон из сумки, глядя на экран. Свекровь. Сердце упало куда-то в пятки. Я знала, что рано или поздно этот звонок случится, но надеялась, что позже, гораздо позже.

– Ты ответишь? – спросила Ната, прищурившись.

Я не успела ей ничего сказать. Мой палец уже нажал кнопку приёма вызова.

– Да… – голос дрогнул, и я тут же пожалела, что приняла вызов.

– Мария! – Голос Надежды Ивановны был громким, агрессивным, будто она целенаправленно старалась говорить так, чтобы больнее задеть. – Почему уже который день я не вижу тебя на могиле моего сына? ТЫ! Жена! Ты хоть понимаешь, что это недопустимо?!

Я замерла, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Я заикнулась:

– Я… я…

– Что ты "я"?! – перебила она, голос звенел от возмущения. – Что за срочные такие дела у новоиспечённой вдовы?! Где ты? С кем ты?

Каждый вопрос бил по мне, как хлыст. Я судорожно перевела дыхание, понимая, что не смогу противостоять её натиску. Никогда не могла. Никогда.

– Я… я в Ялте… с Наташей… – выдавила, не узнавая собственного голоса. Он звучал так жалко, так виновато.

– Ялта?! – закричала она, едва не сорвавшись на визг. – Да ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Муж в могиле, а она по курортам разъезжает! Это как называется?! Ты, неблагодарная, бездушная…

Я хотела возразить, но не могла. Не знала, как. В груди теснота, слёзы подступили к глазам. Я сжала телефон так крепко, что пальцы побелели.

И тут передо мной возникла подруга. Она буквально выхватила у меня мобильник. Её лицо было жёстким, глаза метали молнии.

– Послушайте, – сказала она в трубку, низким голосом. – У вас нет никакого права так разговаривать с Марией. Она переживает и без ваших нападок. Если хотите сказать что-то важное – звоните позже.

Она отключила звонок, не дожидаясь ответа, и уставилась на меня.

– Всё хорошо, – тихо произнесла, кладя смартфон ко мне в сумку.

Но я не могла ничего произнести. Слёзы катились щекам, и я лишь молча кивнула, пытаясь найти силы снова дышать.

– Маша, хватит. Ты не должна позволять ей так с тобой обращаться. Она теперь тебе даже никто. Вас ничего не связывает.

Её голос был мягким, но в нём слышалась твёрдость, словно она передавала мне частичку своей силы. Я вздохнула, собирая остатки своей воли, и подняла голову.

– Ты права, – сказала я, чувствуя, как злость на саму себя за слабость смешивается с какой-то новой, неожиданной решимостью. – Я больше не позволю с собой так обращаться. Я ничего плохого не сделала, в отличии от…

Но договорить слово "муж" я так и не смогла. Оно застряло где-то в горле, обжигая своей реальностью.

Вместо этого глубоко вдохнула и уверенно направилась к стойке администратора. Женщина, всё ещё занятая своими бумагами, подняла на меня взгляд, заметив мою целенаправленность. На этот раз я не собиралась уходить ни с чем.

– Я прошу вас организовать мне встречу с управляющим санатория, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – У меня действительно нестандартная ситуация, и я правда не могу просто так развернуться и уйти поселиться где-то ещё.

Работница нахмурилась. Видно было, что такие просьбы выбивали её из привычного рабочего ритма.

– Управляющий сейчас не на месте,– начала она, но я не дала ей договорить.

– Пожалуйста, – перебила её. – Это важно. Очень важно. Я не прошу многого, просто дайте мне возможность объяснить ситуацию.

На этот раз она колебалась чуть дольше, оценивая меня. Наташа стояла рядом, слегка сжимая мою руку, как бы подбадривая. Наконец, работница вздохнула и потянулась к телефону.

– Я свяжусь с Владимиром Юрьевичем, – проговорила она, и её голос, казалось, обрёл официальные нотки.

Я наблюдала, как она набрала номер и что-то тихо сказала в трубку. Потом повернулась ко мне, прикрывая микрофон рукой.

– Как мне объяснить вашу просьбу?

Я колебалась, а потом с отчаянием проговорила:

– Скажите ему, что это вопрос жизни и смерти.

Администратор нахмурилась, но ничего не сказала, только повторила мои слова. Некоторое время она слушала ответ, кивнула, хотя собеседник её не видел, и аккуратно положила телефон.

– Он уже паркуется. Сейчас зайдёт, – сказала женщина, бросив короткий взгляд на дверь.

Её слова будто эхом отозвались в моей голове. Сердце учащённо забилось. Подруга сжала мою руку чуть сильнее, как бы предупреждая меня, что нужно сохранять спокойствие.

И тут зазвенел звонок на разъезжающихся дверях. Мы обе одновременно обернулись.

Глава 6

Как только двери раздвинулись, я, стараясь не задерживать дыхание, сделала шаг вперед. В просторный холл вошел высокий мужчина лет сорока пяти. Его уверенная походка и осанка выдавали в нем человека, привыкшего к ответственности. Светлый льняной костюм сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Волосы, слегка тронутые серебром, были аккуратно подстрижены, а лицо излучало смесь строгости и спокойствия. Уголки тонких губ подрагивали, словно он уже привык к подобным ситуациям и был готов к любым просьбам. Но больше всего меня поразили глаза – светлые, глубокие, с едва уловимой искрой доброты.

Он остановился перед нами, оглядел меня и Наталью быстрым, но проницательным взглядом. Его голос оказался низким, приятным, но с оттенком делового тона:

– Это у вас вопрос жизни и смерти?

Я ощутила, как ладони стали влажными, но тут же сжала их, чтобы успокоиться.

– Да, это так, – мой голос прозвучал чуть тише, чем ожидала, но достаточно твердо.

Мужчина слегка кивнул, похоже, раздумывая над моими словами. Затем, не теряя времени, жестом пригласил следовать за ним:

– Хорошо, пройдемте в мой кабинет.

Я бросила взгляд на Наташу, и она тут же стиснула кулаки перед собой, как будто собиралась сражаться. Это был ее способ показать, что она рядом, что я не одна. Этот простой жест вдруг наполнил меня теплом, и я едва заметно кивнула в ответ.

Развернувшись, шагнула за мужчиной, замечая, как будто ноги предательски дрожат. Он шел впереди, двигаясь в деловом темпе. Когда мы подошли к двери кабинета, он придержал ее для меня. Казалось бы, это мелочь, обычная вежливость, но почему-то в этот момент я впервые за долгое время почувствовала себя… значимой. Вдруг захотелось сбросить груз печали хотя бы на секунду.

Я прошла внутрь, стараясь сосредоточиться на своих мыслях, а не на деталях вокруг. Но всё же невольно отметила, как его рука задержалась на двери на миг дольше, чем нужно. В этих действиях не было ничего навязчивого, но было что-то… правильное. Как будто этот человек знал, как сделать так, чтобы другим было комфортно рядом с ним.

Кабинет оказался просторным, но лишенным излишнего лоска. Рабочий стол из темного дерева, пара кожаных кресел, шкаф с документами и панорамное окно с видом на морское побережье. Приятный запах кофе и какой-то легкий древесный аромат наполняли пространство.

– Присаживайтесь, – мужчина жестом указал на кресло напротив своего стола.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце, и села. В голове крутилась одна мысль: что я скажу ему? Как объясню свое присутствие здесь, в этом месте, где столько лет назад мой муж, возможно, вел совсем другую жизнь?

– Итак, – его голос вырвал меня из раздумий, – вы сказали, что у вас вопрос жизни и смерти. Что вы имеете в виду?

Я сидела напротив, чувствуя, как от волнения ладони вновь стали влажными. Мой взгляд скользнул по комнате, чтобы хоть как-то отвлечься, цепляясь за детали: массивный стол, строгие линии шкафов, успокаивающий вид на море за окном. Мне нужно было говорить, но все слова будто застряли в горле.

Я не могла рассказать ему всю правду. Слишком личное, слишком тяжёлое для постороннего человека. Но и уйти ни с чем я тоже не могла. Мой внутренний голос шептал: Солги. Иначе ты ничего не добьёшься.

– Это связано с моим мужем, – начала я тихо, подбирая слова. – Он… ушёл из жизни совсем недавно.

Мужчина слегка наклонил голову, его лицо стало серьёзнее, но он ничего не сказал, давая мне продолжить.

– Когда он был здесь, в вашем санатории, – я сглотнула, чтобы прогнать комок в горле, – он рассказывал мне, как ему здесь понравилось. Что это место его вдохновляло, будто давало второе дыхание. Он всё хотел привезти меня сюда, показать… Но не успел.

Я замолчала, сделала глубокий вдох. Мои слова прозвучали почти честно. Почти. Ведь истинной причиной моего визита было не это, а та женщина. Но в данный момент это было не важно.

– Я хотела приехать сюда, чтобы почувствовать то, что чувствовал он, – продолжила, стараясь выглядеть искренней. – Чтобы понять, почему он так любил это место. Это как… словно быть ближе к нему, понимаете?

Мои слова вызывали во мне странное ощущение – смесь вины и облегчения. Я не была уверена, что он поверит. Мужчина молчал, обдумывая мою просьбу, и это молчание заставляло меня нервничать ещё больше.

– Это достойно, – наконец сказал он, кивнув. – Хотите почтить память мужа. Но, боюсь, здесь, в нашем санатории, сейчас не так просто найти свободное место. Бархатный сезон в самом разгаре. Мест нет уже несколько месяцев, всё забронировано.

Его речь заставила меня внутренне сжаться. Я боялась услышать именно это. Но сдаваться не собиралась.

– Понимаю, – начала осторожно, пытаясь контролировать дрожь в голосе, – но, может быть, есть какое-то исключение? Хотя бы на пару дней? Это правда важно для меня.

Он чуть прищурился, скрестив руки на груди. Я почувствовала, что этот человек привык видеть людей, пытающихся выбить для себя особенные условия. И все же его следующая фраза прозвучала не столь сурово, как я ожидала:

– Поймите, я не могу поселить вас здесь, когда люди, забронировавшие номера, ждали своей очереди с зимы. Это против правил.

Мои плечи поникли, но я старалась сохранить достоинство. Нельзя было показать, насколько меня разочаровывает отказ.

– Но, – добавил он после паузы, – я могу предложить вам доступ к нашим оздоровительным процедурам. Без проживания, без питания. Это максимум, что я могу сделать.

Я подняла взгляд, уловив в его словах слабую тень сочувствия.