– И кем я тогда стану? – спокойно поинтересовалась я, подняв голову. – В глазах окружающих я так и останусь обычной РАБЫНЕЙ, только более расчетливой, нежели другие, раз залезла в постель хозяина. А вы господин эхисар Эрэд Хошет? Кем вы станете? Ваша безупречная репутация не переживет связи с рабыней, тем более если она вакши. А что будет потом? Тогда, когда я стану ВАШЕЙ? Надолго это? Неделя? Месяц? Год? Ничто не длится вечно. И что? Меня куда? На арену, как мясо? На продажу, как дешевый товар? Или в могилу, как надоевшую игрушку? Я не хочу этого. Последний исход мне, конечно, нравиться, но я бы предпочла на пути к погребению миновать вашу постель, – под конец я уже шипела.

Ну, меня тоже можно понять, попав в этот в лагерь в десять лет, с двенадцати я начала свою подрывнувную деятельность, а вот с четырнадцати меня заметил эхисар. Ну как сказать заметил… Он собственноручно еще четыре года назад (на тот момент), выбрал меня и еще семерых рабов из предложенных ему высшим начальством. И мне еще тогда показалось, что как-то не так он на меня смотрел. Все свои придумки я, конечно, списала на стресс… Но вот в четырнадцать, неизвестно по какой причине, он снова меня заметил! Да так заметил, что желание скрыться из разряда «сложно, но возможно», перебралось в разряд «невозможно, смирись с неизбежным». И в течение уже шести лет я систематически страдаю от выговоров подобного рода. Раньше конечно было хуже, потому что чаще – каждый день, и в день по несколько раз господин Хошет вбивал в мою неразумную голову, что стать "фавориткой" эхисара это очень выгодно и чрезвычайно полезно, правда, никогда не говорил для кого именно. В то время я ненавидела всех и вся. Всё, что было у меня на уме – это гнев и жажда мести. И спасибо им за это! Не веря никому, я сторонилась и Хошета. Последний, видимо поняв бесполезность своих увещеваний, сбавил обороты. И с семнадцати, "воспитательные" беседы проводились со мной, то раз в неделю, то раз в месяц, а если повезет, то и раз в два месяца.

– Я никогда не предлагал тебе ТОЛЬКО роль грелки, – спустя какое-то время ответили мне, смотря в глаза. Вот мне интересно, у него зрачок все-таки есть или отсутствует, за ненадобностью?

– Да ладно? – не поверила я.

– Никогда, – он прорычал, я прониклась.

– Это абсолютно бессмысленный разговор. Ни к чему новому он не приведет, – попыталась я выбраться "наружу". – Мой ответ по прежнему "нет".

– Глупо, – поставили диагноз моему образу жизни, и выпустили-таки на такую желанную свободу. Я успела сделать буквально два шага, перед тем как меня позвали. – Хина.

Повернувшись на голос, я моментально задохнулась от удара в под дых. В глазах моментально потемнело, но с полом я не встретилась – поймали жесткие (жестокие?), горячие руки. И уже находясь в полуобморочном состоянии, я услышала:

– От меня ты не уйдешь, – шепотом, а следующую фразу уже в голос. – Орэн! Орэн, ей стало хуже. Отведи в "коробки", только одеяло захвати там холодно.

Всё! Сознание покинуло сии владения и не обещало вернуться. Последней мыслью было, что-то про торги мое отсутствие на них и левую почку, обладающую даром предвиденья.

Глава №2.

– Хинадор! – ну вот, брат опять не доволен, а я ведь так старалась.

– Даа, – потирая ушибленное седалище, вставала я с земли.

– Что да?! – бесновался Миказу. – Ты не стараешься! Как можно было пропустить такой элементарный удар?!

– Это, смотря для кого, он элементарный! – защищалась я. Похоже, и пояснице с плечом досталось.

– Для тебя все должно быть ожидаемым! – раздраженно дернул он хвостом. – Хинадор, ну сколько раз тебе объяснять, что враг никогда не будет честно сражаться, – вздохнув, посетовал Миказу, уже видимо остыв. – Подножка? Запросто. Земля в глаза? Легче легкого. Скрытые иглы и лезвия? Как нечего делать, – ходя из стороны в сторону, перечислял он способы вражеского обмана. – ТЫ должна быть готова ко всему! – остановившись, он серьезно посмотрел на меня.

– Да поняла, поняла. Прекрати, – раздраженно отмахнулась я от навязчивых наставлений.

– Что прекратить? Учить тебя? Заботиться о тебе? Быть твоим братом? – нагнетал Миказу.

– Называть меня Хинадор! – взорвалась я. – Прекрасно же знаешь, как меня это бесит!

– Полное имя… – удивился брат. – Но… Почему? – все еще не понимал он.

– Просто так, – ну как ему объяснить. – Не люблю и всё. Зови, как всегда Хиной, – ответила я, отряхнувшись и направляясь за тренировочным муляжом в виде кинжала, выполненным полностью из дерева, чтобы не поранить оппонента, но с сердцевиной из булата для веса.

– Неженственное да, – не спрашивал, а утверждал Миказу. Услышав это, я резко остановилась, будто бы налетев на невидимую стену. Чёрт… Брат, как всегда сама проницательность. – Это так важно для тебя?

– А сам как думаешь, – все еще стоя спиной, тихо ответила я.

– Я? Ха, ну по мне так это самое потрясающее имя! – весело ответил Миказу.

– Что? – я, все еще не веря своим ушам, повернулась.

– И оно тебе очень подходит, – игнорируя мой вопрос, продолжал брат. – Или ты хотела бы быть какой-нибудь Элини или Хиели или может быть Ваёри? – блин и откуда он эти имена, только берет. Такие все приторные, что у меня аж зубы свело.

– Ни за что в жизни! – твердо сказала я.

– Ты когда-нибудь задумывалась о значении наших имён? – все еще не обращая внимания на мои высказывания, спросил брат. Видимо это все-таки риторический вопрос и ответа он не требует, но я все равно отрицательно покачала головой. – Ха, я так и думал. И чем ты только занимаешься в свободное время?

– А оно у меня есть?! – не сдержалась я.

– Да полно! – у меня дар речи пропал, а этот гад еще и улыбается. – Ладно, слушай, твой добрый старший брат сейчас все объяснит, – а еще чрезвычайно скромный. – Имя нашего дедушки я думаю, ты знаешь. Так вот Даргари означает "спаситель".

– И многих он спас? – исключительно из-за природной вредности возразила я и бухнулась обратно в траву. Рассказ обещал быть долгим.

– Ребенок… – вздохнул брат. – Дальше. Наша бабушка со стороны отца Титрид – "грозная". И не спрашивай почему. Уж это-то ты точно знаешь. Папа часто ее именем ругается, – ха, это точно. Любимая его фраза: "Титрид тебе на голову". Бабуля, говорят, была дюже эмоциональной. Только почему-то злость, гнев и раздражение лились из нее водопадом, а вот удивление, веселье и особенно похвала текли едва заметным ручейком. Вот, ее и боялись даже больше дедушки Даргари, а ведь главой был он… – Ооо, вижу мыслительную деятельности. Опять вспоминаешь ее подвиги? Ладно, давай дальше, а то времени и так мало, тебе ведь еще к Октоки идти на озеро, да? – я заскулила. – Значит да. Кстати Октоки – "бывалый" во всех смыслах этого слова. Вот мой друг Токаджо – "скромный". А…

– Это насмешка такая? – перебила я. – Уж он-то скромный! Рыба скорее говорить научиться, чем Джо скромным станет. И не смотри на меня так! Сколько у него девушек? Три? Пять? Восемь? Не удивлюсь, что и это не предел.

– Вообще-то одна, – серьезно ответил Миказу.

– Даа? – не поверила я. – А остальные тогда кто? Запасные варианты?

– Да какая разница! – сдался брат. – Мы вообще не об этом говорили. Так кхм, на чем я остановился? Ах да… Ну, возьмем твоих подельников…

– Чего?! Почему это сразу подельников-то?!

– Вот Хиточед это "громкий", – даже не заметив моего праведного вопля, продолжал он. – И не спорь, орет он знатно. В тот раз половину селения разбудили! – воинственно молчу. – Игнорируешь? Ладно. Килиритан вот еще есть. "Холодный" это точно про него. Он вообще знает, что живые существа способны на различные эмоции?

– Да чем он тебе так не нравится?! Может он только с вами так себя ведет, а с нами веселиться, да так, что дай боги каждому?!

– Да? – не поверил брат.

– Нет, – пришлось признаться. Китан и, правда, был слегка не от мира сего. Его за это многие побаивались и потому ненавидели. Ровно до тех пор пока я его не вытащила из того оврага… Ох, и получили у меня тогда его обидчики! А Китан был настолько поражен, что разрыдался и поклялся всегда быть моим сухором. Что это такое? Да тут все просто сухор – это "тот, кто отдаст свои кровь, жизнь, душу и тело за своего кухора". Да, вот так, любили наши предки различные загадки. Хотя это проще чем кажется на первый взгляд. Сухор – это спасенный, который обязан жизнью своему защитнику, а кухор, соответственно тот, кому должны и тот, кто спас. Китан, конечно все тогда сделал на эмоциях, но до сих пор не отказался от столь бредовой идеи. Почему бредовой? Так клятва "СУхоКУ" не расторгается, фактически пожизненный "долг". Её из-за этого и перестали использовать. Испугались, наверное…

– Эй, ты что уснула?

– Ага, с тобой-то выспишься, – проворчала я.

– Язва. И в кого ты только такая? – возвел глаза к небу, сей проситель. Небеса были глухи к мольбам, и потому брат вернулся ко мне без ответа. – Наш дедушка со стороны мамы Моктуривак… О! Вижу радость в глазах. Ну конечно, это же самый "жестокий" воин клана Чикчори, так, кстати, его имя и переводится. Ну и кумиры у тебя сестренка, – посетовал Миказу.

– А у самого-то? – обиделась я. Ну вот нравится он мне и все тут! Хотя папа нашу маму по-настоящему отвоевывал – на поединке с Моктуриваком! Последний, кстати, в звериной ипостаси тоже не маленький был – белый тигр не кто-нибудь! В тайне он к нам приезжал несколько раз, и играл при этом только со мной, Миказу же "взрослый". Жаль он умер год назад. Грустила я тогда очень много…

– Ну а теперь, самое интересное! – торжественно провозгласил брат. – Фавари означает "великий", а Эввети – "яркая".

– И чего ты замолчал? – в нетерпении крикнула я. – А твое имя? Что значит Миказу?

– "Стойкий", – улыбнувшись, ответил брат. – И только попробуй засмеяться!

– И в мыслях не было, – в наглую соврала я, вспомнив, как он отказался чистить картошку, сославшись на то, что это под силу только "настоящим воинам", а он еще "зеленый мальчишка".

– Язва.

– Повторяешься брат, – оскалилась я. – Ну а мое имя?

– А вот не скажу! – сложив руки на груди, отвернулся от меня Миказу. – Раз ты такая умная, вот возьми и сама узнай.

– Ну, Миказу, – заныла я.

– Продолжим тренировки, – поудобнее перехватил он меч и повернулся ко мне.

– Бей. Пока не узнаю, с места не сдвинусь! – упрямо посмотрела в голубые глаза брата.

Недолго думая, он в несколько шагов пересек разделявшее нас немаленькое расстояние и почти без замаха опустил деревяшку мне на голову… Меч, такой же деревянно-булатный, как и мой кинжал, остановился всего в паре сантиметров от моего лба. И ветер, поднятый всем этим действом, все-таки заставил закрыть, до сих пор открытые глаза.

– А если бы ударил? – устало поинтересовался брат, сделав шаг назад. – Нельзя так слепо всем верить, Хина.

– А я и не верю ВСЕМ. Только тебе, – улыбнувшись, заметила я. – А ты бы не ударил.

– Глупышка, – уронил Миказу, прежде чем снова отошел на противоположный край поляны, где мы тренировались. И уже оттуда, сказал. – Впервые в жизни с тобой согласен. Имя Хинадор не для тебя, а вот над Хиели, советую подумать. Ты ведь скорее "доверчивая", а не "сильнейшая".

Как громом пораженная я сидела на месте. Впервые за семь лет своей жизни, мое собственное имя было мне не противно. Столько времени я его ненавидела! Терпеть не могла, когда ко мне так обращались, и потому срывалась на окружающих. Мама никогда не говорила, почему так меня назвала. Лишь смутно отвечала, что это очень красивое имя. Ну а папа, так вообще рад был! Еще бы! Дочка-то удалась на славу – юбок не надо, платья не любит, да и к украшениям холодна. Считай, двух сыновей боги подарили! А как узнал, что мне ножички да мечи нравятся так вообще праздник закатил. После которого меня так запрягли, что мама не горюй! С утра тренировки, в обед тренировки, вечером тренировки и только ночью… Нет, не угадали. Ночью тоже тренировки только более интересные! С каким оружием меня только не гоняют! Алебарда? Естественно. Кинжалы? Обязательно. Лук? А почему бы и нет. Коса? Само собой! Мечи? А как же без них. А может, добавим ко всему этому магию? Вне всяких сомнений! Тренировки были еще разнообразнее… В абсолютной темноте и при невероятно ярком, режущим глаза, свете! В воде: по щиколотку, по колено, по пояс, по грудь, по горло! Под водой! Над водой: в нескольких сантиметрах, в паре десятков сантиметрах, в метре, в паре метрах! На деревьях! С утяжелениями и без них, но зато с какими-нибудь осложнениями в виде грязи или камней, например. Уворачиваться от различных магических снарядов? Что может быть легче! Словом свободного времени у меня было ровно столько, чтобы просто поесть, оправиться и принять душ. Хотя на счет последнего можно было вообще не волноваться – все водные тренировки, чаще всего через пару минут превращались в подводные. Почему, наверное, спросите вы, с семилетним ребенком так обращаются? Вакишики просто быстрее взрослеют, и нет дело даже не в физическом совершенствовании – тут все как у людей – мы в моральном плане быстрее развиваемся. Если перевести в цифры, то можно сказать: "год за два". Трехлетний вакишики, соображает уже как шести, а то и семилетний человеческий ребенок!

Тело же до двадцати двух развивается, как у людей, и только после этой невидимой границы изменяется. Старение почти сходит на нет, растет сила и магическая и физическая. Всё внешнее состояние вакишики зависит только от него самого: чувствует он себя на двадцать пять – значит и будет выглядеть на этот возраст, но только пока сам себя считает таким молодым. Но вечно не живем даже мы… Максимум жизни моего рода это не больше четырех сотен лет. Много конечно, кто спорит. Однако если жизнь действительно удалась и нравится, то и этого, предписанного богами срока, мало. Очень мало. Так дедушка Моктуривак говорил. Он, умерший в возрасте четырехсот семи лет, все еще хотел жить!

Долой хандру, я ведь "сильнейшая"! Недолго думая, я вскочила на ноги и пошла за заменой. Парный сай нравился мне больше, чем прямой короткий кинжал, самой обычной, если так можно выразиться, формы.

– Эй, Хина! Ты куда? Обиделась что ли? Так я же не…

– Начнем, брат! – поменяв свое оружие, и приготовивший к тренировочному бою, я нагло перебила Миказу.

– А может Ваёри? – улыбнувшись, занял свою позицию он. – "Непредсказуемость" тоже подойдет.

– Ха! Скоро ты признаешь меня "сильнейшей"! – побахвалиться это святое.

– Правда? – хитро прищурился брат. – Ну, тогда вперед, сестренка! Переубеди меня!

И мы оба слились в танце под названием "сражение". А сай-то тяжелее, чем я думала… Неважно! Удар сверху! Миказу блокирует. Снизу! И снова блок. Пару шагов назад. Он не упускает этого шанса, и наносит режущий удар по диагонали… Ха! Я ждала этого! Принять меч на гарду одного из своих кинжалов, благо их форма трезубца позволяла проворачивать такой фокус без потерь. Вторым же ударить в живот… Однако… Он слегка наклонил меч и надавил так, что у меня запястье заломило и пришлось разжать кисть. А перехватив свободной рукой, мою с кинжалом, Миказу ударил рукоятью меча мне в бок, опустив при этом вторую мою конечность. Как итог я пролетела около метра вправо и грохнулась на землю. В который уже раз… Хорош, гад!

– А это было неплохо! – впервые за весь день похвалил меня брат. – Тебе только скорости не хватило, но в целом задумка была хороша.

– То ли еще будет, – злобно усмехнулась я.

– Ха! Интригуешь, сестренка! – резко выдохнув, Миказу принял стойку для защиты, но… Но азартно махающий из стороны в сторону бордовый хвост и нервно подрагивающие такого же насыщенного цвета звериные уши, выдали его далеко не оборонительные мысли…

– Твои уши и хвост, брат, сдали тебя! – смеясь, ответила я, так приготовившись к атаке.

– Да? – не отводя от меня взгляда, спросил он. – Тебе это все равно не поможет! Беги! – крикнув последнее слово, Миказу все так же улыбаясь, бросился на меня.

– Никогда! – весело ответила я и, сделав шаг назад, приняла более устойчивое положение. Бой с братом! Снова! Ничто так не поднимает мне настроение, как наш с Миказу спарринг! Я не отступлю! Я докажу тебе брат, что я "сильнейшая"!

Резко открыв глаза, я увидела лишь темноту. Сон? Неужели сон? Мрачная обстановка не оставляет повода для сомнений. Воспоминания приходили ко мне только так. Я отвергала их во время бодрствования, чтобы не сыпать соль на и так не заживающую рану, и они нашли обходной путь… Немного привыкнув к отсутствию света, смогла различить некоторые силуэты: например дверь, что-то на потолке и кого-то сидящего у меня в ногах.

– Уже проснулась? – голос был смутно знаком. – Или это я тебя разбудил? Уж прости, не хотел.

– Господин эхисир, что вы тут делаете? – не меняя положения, но закрыв глаза, спросила я.

– Дерзко, – усмехнулся тот. – Впрочем, неважно. Ликту купили.

– Мне все равно. – Больно. Снова. Я каждый раз обещаю себе не привязываться к людям, потому что рано или поздно они исчезнут из моей жизни… И каждый раз я не сдерживаю эту клятву…

– Правда? А я думал, ты заплачешь, – весело говорил Тагальтек. – Знаешь, это не правильно. Мужчины, чтобы облегчить свое горе, обычно дерутся. Ну а девушки со своими хилыми фигурками должны плакать.

Поразительная логика, и не поспоришь даже, хотя…

– А что делаете, вы, господин Тагальтек?

– Хочешь узнать? – интригующе прошептал он.

– Нет, – мало ли на чем и как именно он выплескивает свое горе. Жизнь мне конечно уже давно не мила, но умирать вот так не хочется. Парадокс, однако.

– Поздно, – все тот же шепот раздался подозрительно близко.

– Что? – открыв глаза, я обнаружила эхисира нависающего надо мной. Какое компрометирующее положение…

– Ты так думаешь? – облизнувшись, спросил этот нахал, видимо последнюю фразу я произнесла-таки вслух.

– Еще как, – уверила я.

– А так? – мои руки, до сего момента мирно лежащие на груди, были моментально вытянуты влево и зафиксированы в таком виде чрезвычайно мощной лапой Тагальтека. А попытка пошевелить ногами, была тут же пресечена. Страшно, почему-то не было. Видимо длительно проживание в подобном месте, я имею в виду лагерь, способствует полному отмиранию инстинкта самосохранения. И все же, почему здесь такие длинные и широкие кровати?

– Серьезно? – достался мне удивленный взгляд эхисира. Неужели опять вслух сказала?

– Вы читаете мысли?

– А ты следишь за своим языком? – вопросом ответили мне. – Странно, что ты не замечаешь, когда говоришь, а когда думаешь.

– Так все-таки вслух, – пробормотала я.

– Неужели совсем ничего? – как-то обиженно спросил Тиури.

– О чем вы? – не поняла я, погруженная в свои мысли.

– Об этом, – свободная рука эхисира в наглую залезла под рубаху, естественно мою! Убила бы!

– У вас, что других дел нет? – стараясь сдерживать свои эмоции, спросила я.

– А у тебя есть?

– Нет.

– Так в чем же тогда проблема? – весело поинтересовался Тагальтек, придавливая меня всем своим не малым весом. От поцелуя в шею по телу пробежала волна мурашек. Черт! Если сброшу – не дай боги он примет это за заигрывания – мне же тогда достанется больше. А оставаясь так, он может и не остановиться пока до финала не дойдет. Твою ж так! Второй поцелуй и нежное прикосновение к спине, неведомо как оказавшейся там рукой, заставили прикусить губу.