Оглавление:

Глава №1.

Глава №2.

Глава №3.

Глава №4.

Глава №5.

Глава №6.

Глава №7.

Глава №8.

Глава №9.

Глава №10.

Глава №11.

Глава №12.

Глава №13.

Глава №14.

Глава №15.

Глава №16.

Глава №17.

Глава №18.

Гербы.

Глава №1.

Она была тридцать шестой.

Очередная остановка имперского рабочего лагеря… Созданы подобные сообщества были всего пятьдесят лет назад, как раз после окончания Великой Войны. Несмотря на грандиозное название, да и цель многие считали великой – это было просто истребление. Уничтожение уже на тот момент малочисленных кланов вакши. А после войны разруха и вымирание стали чем-то обыденным и повседневным. Владыка людей не смирился с подобным положением дел и решил, что больше убивать «не чистых кровью» существ не следует. Им можно найти более полезное применение. Однако на зверолюдях он не остановился – в лагерь начали отправлять всех подряд, не разделяя порой верных и неверных! За хорошее поведение здесь хвалили и поощряли, а за провинность наказывали и порой очень жестоко. Нет, здесь не казнили за просто так – это не выгодно. Но убивали тут чуточку чаще, чем ели, а ели надзиратели постоянно. Все лагеря следовали лишь одному не писаному закону: «Рабы должны уметь все!». Абсолютно все! Если ты чего-то не знаешь или не можешь, то ты бесполезен. А если не приносишь пользы, значит вредишь. А от вредителей избавляются… Единственным плюсом, было то, что рабы могли меняться своей работой друг с другом. Если ты чего-то не умеешь, найди того, кто умеет. Однако не факт, что работа того, кто был выбран на замену, проще той, что дали. Работали такие рабы везде! А старожилы подобные лагерей умели буквально все! Так же рабов за умеренную плату отдавали в аренду в города и деревни, если тем не хватало рук, но только на то время, пока лагерь находится рядом. Из-за специфики своей работы подобные лагеря перемещались по территории всей империи. На моем счету это была уже тридцать шестая остановка. За десять лет рабской жизни…

– Хина! Хина, где ты есть?! – вопль Огируяцу – надсмотрщика в четвертом поколении – отвлек от невеселых мыслей. Пришлось спускаться с дерева, куда я забралась, чтобы собрать побольше фруктов на обед. Мясо для рабов – это роскошь.

– Здесь! Сами же послали за едой, – шла я на голос.

– Да тебя только смертью посылать! – орал надзиратель. Хотя, откровенно говоря, по-другому он разговаривать не умел. – Ты еще не готова?! – задохнулся он от возмущения, я бы конечно предпочла что-нибудь более убийственное, нежели невысказанные упреки, но что есть, то есть.

– Нет, – спокойно ответила я, по удобнее перехватывая не самую легкую корзину. – Еще часа два, а то и три есть до их приезда. Власть держащие люди никогда не отличались особой пунктуальностью.

Пощечина обожгла, правую половину лица. Хвост дернулся в сторону обидчика, желая наказать того. Однако памятуя о том, что мне попадет больше – ведь раб априори всегда не прав – пришлось силой воли его остановить.

– Не тебе говорить о воспитанности, грязная вакши! – Огируяцу схватил моё ухо и потянул наверх, заставляя поднять голову и смотреть прямо в его лицо. – Еще одно слово в подобном тоне и пятью плетьми не отделаешься. Даже ОН не защитит.

Перехватив меня за хвост, он пошел в сторону бараков. Мне же ничего другого не оставалось, кроме как идти за ним. Ненавижу! Потерев больное ухо, я старалась сдержать свою силу в противном случае еще и ошейник антимагический напялят. А такого счастья мне не надо.

Вот повезло же людям! Раз и закрыл уши руками, а у нас что? На самой макушке – это раз. Иногда чрезмерно чувствительные – это два. И порой довольно большие, руки не хватит – это три. Но самое невероятное, так это наличие ДВУХ пар ушей – одни человеческие, пропадающие при обращении в животное, и звериные, которые находятся всегда на месте, если так можно сказать. Нет у меня все проще, звериные ушки – небольшие округлые белые в черное пятно, сильно выделяющиеся на фоне иссиня черных волос. Вот хвост! Это да, это проблема – длинный – почти полтора метра, пушистый и все той же веселой расцветки. Откуда такое добро? Так я и не человек. Все в объединенных землях нас называют вакши, хотя это в корне не верно. Раньше, еще до последней войны на полное истребление зверолюдей, имя нашего племени было – вакишики. Но какой-то там владыка людей – имени не знаю, уж простите – решил что "дети богов", а именно так переводится название нашего рода с итиэра (старого, как сам мир языка), это слишком хорошо для таких как я. Вот он и сократил, да так умело! Ведь с итиэра вакши – это что-то вроде раба, дословно "рожденные служить". А на языке, какой-то восточной провинции, это слово не то, что в приличном обществе не употребляют им даже ругаться стыдно. Жадность человеческая не знает предела, что я еще могу сказать.

Тем временем мы уже были в женских комнатах, где полным ходом шло приготовление к прибытию высокого начальства. Комнаты, это конечно сильно сказано. Небольшое – пять на три метра – помещение, созданное магами земли, прикрепленными к нашему лагерю, из камня; пол же был выложен досками – тут маг растений постарался – чтобы значит, теплее было. Живут в подобных «домах» по шесть человек. Ширм разделяющие шесть спальных мест – расположенных вдоль стен – здесь нет, поэтому каждая шьет себе свой плед, чтобы хоть отличать где, чье место.

– Пошли все вон! – сказала же говорить тихо и спокойно наш надзиратель не умеет.

Присутствующие женщины, среди которых я заметила и Ликту – единственную мою подругу – вздрогнув, опустили головы вниз и поторопились на выход. Спустя пару минут мы остались вдвоем. Корзина уже порядком надоела, поэтому, недолго думая я поставила ее на более или менее свободный и не заваленный всяким тряпьем стол. Огируяцу прикрыл дверь и повернулся ко мне.

– Сегодня приедет герцог Хэтуран – он правая рука Владыки. И будет выбирать товар. И даже ты не сможешь нам помешать! Я же прекрасно знаю, что предыдущие остановки это ты все портила, а тут не успела ничего еще да?

– Не понимаю о чем вы, – главное верить в то, что говоришь. Но он прав, это действительно была я. И да, тут еще не все успела разведать, потому что прибыли мы только три дня назад. Только обжились, можно сказать.

– Не ври! Лучше скажи по-честному. Ты?! – я отрицательно покачала головой. Удар в живот выбил весь воздух из легких, а полет – до ближайшей стены – добавил синяков. Жаль девчата, свернули матрасы на сегодня, чтобы места освободить. Так бы хоть посадка вышла мягкой.

– Товар нельзя портить, – просипела я, стоя на четвереньках и пытаясь отдышаться.

– Товар, – протянул этот ублюдок, снова дорвавшись до моего многострадального уха и придавив голову к полу. – Ничего страшного. Ты же сказала, что еще целых два, а то и три часа есть! А за это время из тебя можно сделать фарш раз пять и успеть вылечить не единожды. Так что не беспокойся, – внезапно приблизившись к моему лицу, зашептал он, – я в этом профессионал, можешь не сомневаться.

Фейерверк боли взорвался одновременно в двух местах: между лопатками и где-то в районе ребер. Перед глазами залетали черные мушки, голова закружилась, но потерять сознание я себе не позволила.

– Орэн! Орэн, ежа тебе в трусы! Орэн! – от крика надзирателя стало еще хуже – появилась тошнота. Послышался топот ног и через минуту в дверь заглянул высокий блондин в кремовой одежде – свободные штаны и рубашка – двадцати восьми лет отроду и с зелеными глазами.

– Вы звали, господин Огируяцу? – а ты типа не слышал, кто тут орал. Эта напускная вежливость в подобные моменты меня нехило так подбешивает.

– Разберись с этим, – махнул надзиратель в мою сторону головой. – Скоро покупатель прибудет.

– Хорошо, – ответил Орэн, потирая руки друг о друга и направляясь ко мне.

– А ты, – наставил на меня свернутую плетку надсмотрщик, – говори. И лучше правду. Иначе отдам тебя на забаву всем желающим, а здесь у многих, женщины дооолго не было, – и сальная улыбочка в подтверждение самых отвратительных мыслей и предположений.

По телу внезапно разлилось тепло. Свет, исходящий от рук Орэна, стоящего справа, подтвердил мою догадку о начале лечения.

– Ты говорить будешь? Или тебя все-таки отдать поиметь всем мужикам этого лагеря?!

– Ты-то чем иметь будешь? – грубить в такой ситуации вообще верх глупости. Ну что ж, покорность никогда не была моим талантом.

– Тварь! – бешено заорав, Огируяцу в два шага преодолел расстояние между нами и, схватив меня за шею, бросил об пол.

Невысокая для своей породы всего сто семьдесят сантиметров, не толстая, но и не худая. С волосами цвета ночного неба – и с такими же проблесками звезд в виде седых волосинок – чуть ниже лопаток и с фиалковыми глазами я отличалась даже от подобных мне. К чему бы это? Похоже, сознание я-таки потеряла. Последние, что помню перед тем как меня растормошил Орэн это противный хруст и адская боль по всему телу.

– Господин Огируяцу еще что-то в это роде и даже я тут буду бессилен, – спокойный голос Орэна все еще был где-то далеко. – А ты, лучше молчи. Рабыня должна полностью подчиняться своему хозяину или умереть.

Открыв глаза, увидела абсолютно бесстрастное лицо нашего мага-лекаря, пришлось кивнуть. При попытке встать плечо даже не заныло, оно заорало от боли, чтобы самой не закричать я даже губу прикусила и в рот тут же потекла кровь.

– Не кусай, – строго сказал лекарь. – Никто не знает, зачем вас покупать будут. Минут за тридцать я тебя полностью вылечу, но потом больше ничего делать не буду. Мои силы не бесконечны и тратить их на глупую рабыню я не собираюсь. А плечо сейчас вправлю, терпи.

Нащупав, что-то одному ему ведомое в моем левом плече Орэн резко дернул и я чуть не взвыла. Черт, опять сама все порчу. Один раз меня уже чуть не убили, и я пообещала вести себя примерно, но… Но не могу. Рабыня я не от рождения.

На поселение моего клана Мори, напали десять лет назад. Люди. Они убили всех. Я выжила только чудом. Чудом по имени – Миказу. Мой старший брат – Миказу Мори. У него был превосходный нюх на магию. В тот весенний день мы были в лесу. Бесились. Играли. Брат снова – с тех пор, как мне исполнилось три года – учил драться, различать следы разных животных, чувствовать магию. В последнем я его превосходила, всегда. У нас был большой клан, один из сильнейших на северной части равнины Совини. Отец, стал главой за восемь лет до моего рождения, сразу после смерти деда. Несмотря на то, что титул этот был не наследуемый – его "берёт" сильнейший после многочисленный дуэлей за это право – с Фавари Мори, никто не решился сойтись в поединке. Магом он был, конечно, посредственным – из трех талантов, дарованных ему богами он пользовался только "морозом" – способностью замораживать все к чему прикасаешься. Магия земли и воздуха его не прельщала. А так как все вакишики имеют самую сильную защиту – свою шкуру (мех наш полностью не восприимчив к магии и его невозможно пробить никаким оружием, что существует в нашем мире), то отсутствие магического арсенала не сильно снижает нашу боеспособность. Поэтому папа везде выходил победителем только за счет своей невероятной физической силы. Ну а всё, что выдавало в моем отце вакишики – это белые ушки. Хвост из-за своего маленького размера всегда был спрятан в штанах. Так сами подумайте, какой хвост у белого медведя? Да и человеком он был не маленьким – ростом почти два метра, с широченными плечами и со шрамом через всю левую половину лица (глаз сохранился только чудом). Загорелый, даже зимой его кожа не становилась светлее, с черными волосами и карими глазами. Улыбка, зато была солнечной и теплой, правда враги и недоброжелатели почему-то в обморок падали. И в противоположность этому гиганту, мама.

Эввети Мори – была высокой, но доставала едва ли до плеча своему мужу. Ясные янтарные глаза, копна огненно-рыжих, постоянно вьющихся волос и веселая улыбка – самое настоящее солнце. Солнце нашего клана. И единственная в нашей семье, чья человеческая внешность выдавала звериную сущность. Эввети была белкой, с ярко-оранжевым мехом, который, говорят, в темноте можно было перепутать с пламенем костра. Таланты, данные богами, были под стать внешности и характеру – огонь и жизнь. Мама была превосходным лекарем, способным вылечить даже самый страшный недуг, чем сильно бесила папу, тот жутко переживал за нее постоянно. Остальные же члены клана ее почти обожествляли. А огненной магией она пользовалась только в пределах кухни, чтобы готовить ну и по праздникам ради фокусов для мелких проказников, коих в нашем клане было великое множество. И у этой колоритной пары родились двое прекрасных детей, каждый из которых взял, что-то от родителей.

Миказу Мори, был почти таким же большим как отец, но более гибким и пластичным, нежели Фавари. Тоже загорелый, только в зимнее время немного бледнел. Ярко выраженные скулы и миндалевидный разрез голубых глаз придавали его лицу хищное выражение. Черные волосы по мере своего роста рыжели. В том смысле, что корни всегда оставались черными, как вороново крыло, а кончики бывали ярче цвета осенней листвы. Смекнув это, Миказу отрастил длинную гриву – три четверти, которых заплел в косу, достающую ему до пояса, а оставшуюся часть укоротил почти до самой шеи. Выглядело сие творение невероятно красиво, недаром все девушки были просто без ума он него, хотя может и характер Миказу сыграл в этом определенную роль. Добрым, отзывчивым и заботливым он был столько, сколько его я знала. Никому не отказывал в помощи. Однако в детстве от его выходок страдали все! Привить хорошее поведение неутомимому и чрезвычайно деятельному волчонку не мог даже сам Фавари Мори! Зверь моего брата – это красно-бордовый волк, в размерах лишь немного уступающий белому медведю нашего отца. На груди и животе шерсть была немного светлее, нежели остальная. Белые клыки слегка выглядывали из пасти. Талантов у Миказу было аж пять! Огонь, молнии, мороз, растения и ментальная магия. Самыми любимыми были естественно – огонь и менталика. Растения ему разонравились после того как Миказу по ошибке вырастил одуванчики не на поляне, а у себя на загривке. Рычал тогда много и долго. Морозом не пользовался, скорее всего, из-за своей натуры, слишком ярким и живым он был… Ну а молнией Миказу попал себе по хвосту, случайно, правда, силу не рассчитал. Зато огонь его слушался беспрекословно, как домашний питомец, даже не обжигал. Любимой забавой на праздники было хождение по углям, так вот братишка всегда выигрывал, чем покорял многочисленные женские сердца и сильно подбешивал парней. А менталика была скорее дополнением, чем основой. С ее помощью можно было передавать свои мысли или читать чужие. А еще слышать свое имя в мыслях окружающих. Собственно говоря, так отец и предупредил Миказу о нападении – папа просто позвал, а брат услышал…