Деревня

Мы добрались до типичной синей советской остановки. Местные жители любезно указали нам дорогу, и мы отправились в путь.

Мысли были разными, а улица имени Михаила Литвинова казалась бесконечной. Остановка находилась рядом с магазином, было решенно зайти туда, чтобы купить холодного пива. Немного поспорив, мы всё же приобрели напиток и отправились на поиски места, где можно было бы его выпить.

Поселение было обычным, ничего примечательного. Дома, улочки, людей было немного, время было ближе к вечеру, и не все выходили на прогулку перед сном.

Прошли мимо администрации, дома культуры и Покровской церкви.

На нашем пути встречались таблички с надписями: «Добро пожаловать в место, где вам всегда рады, и наши двери открыты».

Решив, что сейчас не время для серьёзных дел, и любое сражение лучше начинать с утра, мы отправились в тихий уголок, чтобы собраться с силами и отдохнуть.

В тишине мы наслаждались пенным напитком, каждый думал о своём. Хорошо бы нас предупредили об анализах на следующий день, ведь мы тут заливаем горе, а результаты покажут, кто что пил.

Никита решил признаться, что выпил не просто так, а для храбрости ещё и покурил. Это вызвало у нас негодование. Мы никогда не одобряли такие шутки.

А как удивились врачи, когда увидели наши анализы! Приехали призывники, а в крови у каждого – неизвестно что. И теперь им нужно решить, в себе ли они или нет.

Прогулявшись по территории больницы, которая оказалась довольно большой, мы приняли решение сдаться в руки «убийц в белых халатах».

Наши вредные привычки могут негативно сказаться на организме. Берегите своё здоровье и не употребляйте ничего лишнего!

Приёмка

Пошла жара!

Меня не удивляют старые деревянные здания, особенно если они являются приёмными отделениями. На моей родине такие дома были и остаются нормой, и мне приходилось бывать в них. Скрипучие полы и двери вызывают только тёплые воспоминания.

Нас попросили подождать. Был выходной день, часть персонала отсутствовала, а один человек не мог справиться со всем объёмом работы.

В это время уже оформляли местного жителя, которого его мать приводила в отделение примерно раз в десять дней. К сожалению, это типичная судьба профессиональных алкоголиков. Они проходят курс лечения, их отпускают, но через месяц ситуация повторяется, и они снова оказываются здесь. Бег по кругу может прерваться только каким-то серьёзным событием или смертью одного из участников. Другого исхода не бывает.

Мне искренне жаль таких матерей. Они пытаются помочь своим детям, но те с радостью и с головой погружаются в стакан.

После того как все процессуальные процедуры с Николаем Васильевичем были завершены, нас пригласили пройти через свою процедуру. Сначала нас попросили рассказать, кто мы такие, как оказались здесь и какие документы у нас с собой. Вызывали в кабинет по одному, задавали стандартные вопросы, проверяли, можем ли мы назвать своё имя и понимаем ли, где находимся.

Оказалось, что наша бригада приехала с диагнозом «расстройство личности». По словам персонала, уже около 20 лет к ним из наших краёв приезжают только с этим диагнозом. После заполнения бумаг нам выдали ртутный градусник, измерили давление и записали данные. Затем отправили ждать в коридор.

Потом пригласили в другой кабинет. Нас попросили раздеться догола. Сначала мы не понимали, зачем это нужно, ведь мы пришли лечить голову, а не хвастаться своими телами. Предупредили, что спорить с персоналом не стоит. Попросили сесть в металлический поддон и начали мыть из шланга тёплой водой, посыпая каким-то порошком. Вода попадала в нос, глаза и уши, так как не было понятно, что нужно прикрывать в первую очередь.

Внутри я понимал, для чего это нужно, но в каждом из нас на генетическом уровне заложено помыться перед врачом, не так ли? Шок от такого нежного и романтичного приёма быстро прошёл. Сидели в пустом коридоре, обсыхали, пока каждый из нас четверых не прошёл через мытьё. На этапе регистрации в проекте наша команда собралась вместе. Четыре мокрых и гордых пони ждали, что будет с ними дальше.

Позвонили в девятый корпус и сказали, что пришли их клиенты. Через пару минут пришли две женщины с вёдрами и палками и пригласили нас следовать за ними. Прошли мимо женского отделения, где содержатся люди с разными проблемами, от зависимостей до влюблённости. Кстати, влюблённость тоже считается психиатрическим диагнозом.

Идти было недалеко, поскольку все здания находятся близко друг к другу. Остановились возле крыльца, и нам сказали подождать минут пять, чтобы подышать свежим воздухом. Нас предупредили, что в ближайшее время мы не сможем выйти на улицу, и это вызвало у нас некоторое беспокойство.

Так команда впервые оказалась в призывном отделении, которое занимало половину второго этажа. Другую половину занимали пациенты из «тихих». Под нами находился хирургический корпус. Нас оставили в тамбуре ждать прихода старшей медсестры. Осмотрелся и заметил, что на дверях нет ручек, а у персонала есть универсальные. На окнах тоже не было ручек. В углу была гардеробная, кабинет гинекологии и шкаф с книгами.

По одному начали зазывать в гардеробную, внешне это казалось чем-то странным, сначала одна женщина, потом позвала ещё двух, и они с какими-то листочками стоят в дверном проёме, и никто не заходит, и на что-то смотрят. Первый пошёл Артемий К. (чтобы не путаться), его отпускают из этого помещения буквально через минуту. Второй отправился Никита, и минуты не прошло, его отпускают. Третий Артём У., медсестра уходит и зовёт кого-то ещё, женщин становится на одну больше, а непонимание, что происходит, доходит до абсолюта. Через пару минут и его отпускают, приходит мой черёд. Неспеша захожу, со всеми здороваюсь, меня ставят в центр комнаты и говорят: «Ну что стоим-то, как первый раз женщину увидел, раздеваемся и показываем, что нам сюда принесли». Шок, стеснение, страх и ужас, но ничего не скажешь же против, выполняю приказ, стою полностью голый, минута проходит, две, тишина, начинаю одеваться, строгий голос: «А приказ был?». Стою дальше, какое-то перешёптывание между собой, заметки в блокнот, потом звучит вопрос: «Товарищ призывник, почему там бреем, а на лице нет?», необычно, что-то промямлил, и мне разрешили одеться.

За моей спиной закрывается дверь, и обратного пути уже не будет…

Первая ночь

Когда надежда на благоприятный исход почти угасла, за спиной раздался звук закрывающейся двери. Он прозвучал пугающе. Хуже, наверное, было бы, если бы в этот момент раздался скрежет металла и лязг засова лагерной двери. Но обычные деревянные двери не могли создать такого эффекта. Хотя забавно, что двери отделения были стандартными, из дерева, а вот входная дверь на этаж была из качественного железа, вскрыть которую было бы непросто.

Мы прибыли в выходной день, когда руководства отделения не было, а нас встретила только старшая медсестра.

Под опись у нас забрали все личные вещи: паспорта, чтобы не было соблазна сбежать, ключи, пересчитанные до рубля деньги, карточки, любые электронные устройства, кроме бритв, и мобильные телефоны.

Раньше мы могли пользоваться мобильными телефонами, пока один из призывников не снял на видео, как один из местных постояльцев ведёт себя неадекватно, и не выложил это в интернет. Видео стало резонансным, хотя персонал просто выполнял свою работу. Однако всем показалось, что они слишком жёстко обращаются с людьми.

После этого нас распределили по палатам. Всего было пять палат, в каждой из которых было по семь коек. Около сорока призывников могли разместиться, но область была большая, и мест не хватало всем. Меня определили во вторую палату, где была свободная койка. Моих товарищей отправили в четвёртую палату, хотя там было достаточно места для всех. Но распределительная шляпа решила иначе.

Выдали матрас, белое постельное бельё и перьевую подушку. Также нам пожелали беречь эти вещи так же бережно, как невинность студентки в вагоне с вахтовиками.

Что представляла собой палата? Пять коек стояли в ряд у одной стены, две – у другой. У каждой кровати была тумбочка без дверок. Качество спальных мест оставляло желать лучшего. Кровати были старыми, с панцирной сеткой, видавшими лучшие времена. Они часто ломались и ремонтировались, порой держались на честном слове.

Бросив вещи к шконке, зашёл в хату, ведь я сразу понимал, кто тут главный, а кто шестёрка, так, стоп, не тот текст. Зашёл внутрь, поздоровался с местными жителями, такими же бедолагами, как я.

Застыл на несколько минут, точнее, минут на пятнадцать. Сидел на голом каркасе кровати и смотрел в потолок. Со стороны это выглядело так странно, что некоторые люди решили, будто у меня не всё в порядке с головой.

Размышляя о том, как же так вышло, что я, будучи психически и физически здоровым, не слыша никаких голосов и не испытывая никаких страхов, оказался здесь, среди людей, потерявших надежду на спасение. Неужели меня ждёт такое же будущее?

Некоторые пугали меня жуткими историями о том, что потом нужно будет каждый год приезжать сюда, принимать лекарства и проходить другие процедуры. Не люблю спойлеры, но в данном случае я уже знаю, что произойдёт дальше. Вопрос только в том, как всё это преподнесу и какой смысл в этом увижу.

Ни одной таблетки и ни одного укола никому из нашей деревенской компании не сделали. Никаких опытов и экспериментов, ничего, что могло бы как-то изменить нас. Сидишь и смотришь в одну точку, и думаешь: вот оно, начало взрослой жизни, вот он, взрослый мир – жестокий, холодный и полный испытаний.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но, вероятно, выглядело ужасно и неловко. Привели мальчика, а он просто замер. Никто не знал ни его имени, ни как ему помочь.

Через несколько минут меня отпустило. Чему быть, того не миновать. Я встрепенулся, осмотрелся. Для окружающих это было похоже на выход из транса: увидел яркий свет в конце туннеля.

Был ли я близок к срыву? Да, конечно. Лишение свободы, ограничение передвижения и отсутствие связи – всё это могло сломать любого.

Почему не сломался? Просто понимал, что может быть гораздо хуже. Решение было только одно идти вперёд, к свету. Чтобы хоть что-то понять в этой жизни, нужно опуститься на самое дно и оттолкнуться от него, чтобы начать подъём на поверхность.

Кое-как заправил плед в пододеяльник. Люблю, когда у пододеяльников разрез по центру – это удобно и быстро. Соседям, наверное, казалось, что я ничего не умею и не понимаю. Но это было не так.

Персонал тщательно следил за качеством заправки коек и чистотой в палатах. Ведь любые проблемы начинаются с хаоса, и если в голове бардак, он постепенно проникает во всё, даже в повседневную жизнь.

Режим был строгим, всё шло по расписанию. О распорядке дня мы поговорим позже, но он чётко соблюдался. Отбой наступал в строго отведённое время, и после него нельзя было ходить по коридору без крайней необходимости. Даже в таких случаях это разрешалось только по одному и нечасто.

В коридоре на кожаном диване дремала молоденькая медсестра. Сначала она делала вид, что работает, а потом сворачивалась калачиком и засыпала.

Перед отбоем в нашу палату зашла главная медсестра, у которой в этот день была последняя смена перед отпуском. Нам повезло, что она решила уйти, потому что она была строгой и властной, настоящим якорным тросом, а не женщиной.

Хочу предупредить, что далее, как и в некоторых местах по тексту, будет использоваться максимально простая разговорная речь. Возможно, с ошибками и особенностями, но я хочу сохранить местный колорит и передать людей такими, какими я их запомнил и увидел.

Главной медсестрой оказалась та самая женщина, которая уже наблюдала за нами в гардеробной. Она что-то записывала и задавала вопросы.

Зашла и говорит: «Мальчики, хочу стриптиз», «Сексуальнее, больше страсти», «Я сказала стриптиз хочу, а не танец сонных мух», «Ещё, вот ты спортивный, снимай шорты и кидай мне», «Так, сегодня до трусов, а то у меня настроение игривое, могу и согласиться».

И она не вышла, пока мы не разделась до белья. Оказалось, это было связано с тем, что спать в одежде нельзя, но просто так напомнить об этом ей не хотелось.

Мне нравятся такие простые и понятные люди. Сначала кажется, что это странно, но потом понимаешь: чего стесняться? Врачи – это просто люди, которые помогают другим, независимо от пола. У них нет половых признаков, они не обращают на них внимания, потому что их задача – лечить.

Интересно, потеряли ли мы что-то с её уходом? Мы никогда не узнаем ответ на этот вопрос, и я не стал расспрашивать

других.

Пожелав спокойной ночи, она пошла в сестринскую заполнять бумаги и отчёты. В каждой палате нужно посмотреть ночное шоу – не каждый день можно увидеть, как 40 молодых парней выступают перед тобой, не имея права отказаться.