Трансфер

Команда прибыла к полудню. Дорога из пункта А в пункт Б, как обычно, была непредсказуемой – от двух часов до бесконечности. Проблема с пробками на Горбатке не решилась даже через десять лет.

Тверь всегда встречает гостей надписью «Добро пожаловать». Но нет таблички с пожеланием счастливого пути. Получается, сюда можно приехать, но сложно уехать.

Радикальные изменения в городе замечаешь, только если бываешь здесь редко. Если бы я часто бывал в Твери, то относился бы ко всему спокойно. Но раньше это бросалось в глаза.

Первое, что видишь по приезде, – торговый центр «Перекрёсток». Раньше он назывался «Карусель». Мне даже удавалось застать рынок на парковке. Это была чума привокзальной площади, но её удалось победить.

Сейчас, чтобы дойти до кафе, приходится протискиваться через ряды криво припаркованных машин и ямы на парковке. Раньше же нужно было пройти через лабиринт из прилавков и зазывал, чтобы померить и попробовать товары.

В те времена торговля велась из-под полы. Казалось, что Тверь, находясь в выгодном месте между двумя столицами, культурной и государственной, замерла, как мышка при виде змеи. Можно было бы побороть всё это, но тогда пришлось бы остаться без стабильной прибыли.

На отходящий рейс до пункта сбора мы не успели из-за пробок. Взяли билеты на следующий автобус, который ходил каждые два часа. Было решено прогуляться и как-то убить время, чтобы не слушать два часа хриплую и непонятную речь о том, с каких ворот и куда отправляется следующий автобус.

Для нас, «деревенщин», любой большой супермаркет кажется волшебным миром с недоступным ассортиментом товаров. Всё яркое, дорогое и неизвестное. Половину таких наименований мы даже не слышали и не встречали никогда. Если бы не ограничения в бюджете и рамки приличия, мы бы набрали целую тележку. Сейчас нам не нужна эта больница и её тесты с анализами, нам нужен был только этот супермаркет и попытка забыться, хотя бы на время.

Мы решили выпить по половине бутылки пива на каждого. Если кому-то захочется добавки, пусть сам за ней сходит.

Я никогда не был фанатом алкоголя, но в такой компании было трудно отказаться. Мы взяли ещё пару банок энергетиков и пошли на кассу. Немного поспорив о том, есть ли у кому-нибудь из нас восемнадцать лет, нам продали напитки. Мы направились к мосту (Волоколамскому путепроводу), чтобы выпить там.

Нас никто не предупреждал, что нужно быть трезвыми. От одной бутылки ничего не случится, тем более Артём вырос на смеси спирта и самогона. Так что всё было под контролем.

Тепло от пива приятно растекалось по телу, мир становился простым и понятным. Хотя внутри понимал, что такое повторится нескоро. Объект режимный, оттуда не выпускают даже до магазина.

Время пришло, и мы отправились на вокзал, нехотя и с тяжёлым сердцем. К счастью, путь был прямым, и заблудиться было почти невозможно. Нас не покидал страх: вдруг кто-то заметит, а вдруг патруль? С другой стороны, кому нужно возиться с тремя подростками в капюшонах?

Транспорт Верхневолжья преобразился после того, как сюда передали списанные автобусы из Москвы. Раньше он был разношёрстным и опасным: то дверь не закрывалась, то водитель рисковал жизнями пассажиров, лихо маневрируя по дороге. Маленькие, тесные автобусы без отопления и кондуктора стали символом тех времён.

Мы ехали на большом муниципальном автобусе, который следовал по расписанию и останавливался по требованию. Пункт назначения находился за городом.

Забавно, как названия некоторых мест становятся нарицательными. Например, «Кащенко», «Фурманова» или «Бурашево». Последнее было целью нашего путешествия, хотя мы не знали, где именно выходить.

Минутка исторической хроники: Топоним «Бурашево» впервые встречается в «Дозорной книге Тверского уезда» датируемой периодом 1551-1554 гг. среди сел и деревень Воловицкой волости принадлежавших тверским князьям, боярам и детям боярским. «Митки Семенова сына Бурашова половина деревни Бурашова, а другая половина тое деревни Ильи да Микулы, да Жюка, да Шестака Ондреевых детей Бурашова, пашни во всей деревни пол – пол – полтрети сохи.

Как ни жаль ГУЗ «Областная клиническая психиатрическая больница № 1 им. Литвинова», её в наших краях всегда называли и будут называть «Бурашево». Про всех, кто ведёт себя необычно, до сих пор говорят, что он сбежал из Бурашево или там лечился.

Пару раз мне приходилось ездить в деревню Большое Гришкино на фестиваль «Небесный Вояж». По пути мы проезжаем места, которые влияют на нас когда-то.

В автобусе был сплошной задний ряд, и мы заняли именно его. Смеясь и раздражая всех, мы начали играть в игру «Угадай, кто из Бурашево». В середине салона, держась за поручень, стоял парень примерно 18 лет, обычного телосложения, бритый налысо. Наше экспертное жюри сразу определило его в эту категорию.

Каково же было наше удивление, когда мы попали в клинику и встретили его там. Ещё даже не успели пройти регистрацию на мероприятие, а уже начали портить атмосферу в коллективе.

Мне было неловко. Мог ли я что-то изменить? Нет. Невозможно остановить пьяных людей, особенно когда впереди – белые стены. А любой вызов судьбы легче переносить с улыбкой, чем с глазами, полными печали.

Раздел называется «Трансфер», потому что в этой дороге произошёл переход. Группа вольных и смелых людей с каждым километром трассы становилась всё более похожей на овец, идущих на заклание. Они принимали судьбу и разжигали пламя тревоги внутри.

Страх и неизвестность влияют на наш разум.

О будущем не думаешь, но начинаешь переживать о том, что происходит сейчас. Появляется ужас не от завтрашнего дня, а от сегодняшнего. Гнетущее ощущение, что ничего не изменится, пока не наступит завтра и не принесёт что-то новое.

Когда пришло время выходить, все обрадовались, что наконец-то ушли. Улыбки на лицах, но пустота внутри.

Деревня

Мы добрались до типичной синей советской остановки. Местные жители любезно указали нам дорогу, и мы отправились в путь.

Мысли были разными, а улица имени Михаила Литвинова казалась бесконечной. Остановка находилась рядом с магазином, было решенно зайти туда, чтобы купить холодного пива. Немного поспорив, мы всё же приобрели напиток и отправились на поиски места, где можно было бы его выпить.

Поселение было обычным, ничего примечательного. Дома, улочки, людей было немного, время было ближе к вечеру, и не все выходили на прогулку перед сном.

Прошли мимо администрации, дома культуры и Покровской церкви.

На нашем пути встречались таблички с надписями: «Добро пожаловать в место, где вам всегда рады, и наши двери открыты».

Решив, что сейчас не время для серьёзных дел, и любое сражение лучше начинать с утра, мы отправились в тихий уголок, чтобы собраться с силами и отдохнуть.

В тишине мы наслаждались пенным напитком, каждый думал о своём. Хорошо бы нас предупредили об анализах на следующий день, ведь мы тут заливаем горе, а результаты покажут, кто что пил.

Никита решил признаться, что выпил не просто так, а для храбрости ещё и покурил. Это вызвало у нас негодование. Мы никогда не одобряли такие шутки.

А как удивились врачи, когда увидели наши анализы! Приехали призывники, а в крови у каждого – неизвестно что. И теперь им нужно решить, в себе ли они или нет.

Прогулявшись по территории больницы, которая оказалась довольно большой, мы приняли решение сдаться в руки «убийц в белых халатах».

Наши вредные привычки могут негативно сказаться на организме. Берегите своё здоровье и не употребляйте ничего лишнего!

Приёмка

Пошла жара!

Меня не удивляют старые деревянные здания, особенно если они являются приёмными отделениями. На моей родине такие дома были и остаются нормой, и мне приходилось бывать в них. Скрипучие полы и двери вызывают только тёплые воспоминания.

Нас попросили подождать. Был выходной день, часть персонала отсутствовала, а один человек не мог справиться со всем объёмом работы.

В это время уже оформляли местного жителя, которого его мать приводила в отделение примерно раз в десять дней. К сожалению, это типичная судьба профессиональных алкоголиков. Они проходят курс лечения, их отпускают, но через месяц ситуация повторяется, и они снова оказываются здесь. Бег по кругу может прерваться только каким-то серьёзным событием или смертью одного из участников. Другого исхода не бывает.

Мне искренне жаль таких матерей. Они пытаются помочь своим детям, но те с радостью и с головой погружаются в стакан.

После того как все процессуальные процедуры с Николаем Васильевичем были завершены, нас пригласили пройти через свою процедуру. Сначала нас попросили рассказать, кто мы такие, как оказались здесь и какие документы у нас с собой. Вызывали в кабинет по одному, задавали стандартные вопросы, проверяли, можем ли мы назвать своё имя и понимаем ли, где находимся.

Оказалось, что наша бригада приехала с диагнозом «расстройство личности». По словам персонала, уже около 20 лет к ним из наших краёв приезжают только с этим диагнозом. После заполнения бумаг нам выдали ртутный градусник, измерили давление и записали данные. Затем отправили ждать в коридор.

Потом пригласили в другой кабинет. Нас попросили раздеться догола. Сначала мы не понимали, зачем это нужно, ведь мы пришли лечить голову, а не хвастаться своими телами. Предупредили, что спорить с персоналом не стоит. Попросили сесть в металлический поддон и начали мыть из шланга тёплой водой, посыпая каким-то порошком. Вода попадала в нос, глаза и уши, так как не было понятно, что нужно прикрывать в первую очередь.

Внутри я понимал, для чего это нужно, но в каждом из нас на генетическом уровне заложено помыться перед врачом, не так ли? Шок от такого нежного и романтичного приёма быстро прошёл. Сидели в пустом коридоре, обсыхали, пока каждый из нас четверых не прошёл через мытьё. На этапе регистрации в проекте наша команда собралась вместе. Четыре мокрых и гордых пони ждали, что будет с ними дальше.

Позвонили в девятый корпус и сказали, что пришли их клиенты. Через пару минут пришли две женщины с вёдрами и палками и пригласили нас следовать за ними. Прошли мимо женского отделения, где содержатся люди с разными проблемами, от зависимостей до влюблённости. Кстати, влюблённость тоже считается психиатрическим диагнозом.

Идти было недалеко, поскольку все здания находятся близко друг к другу. Остановились возле крыльца, и нам сказали подождать минут пять, чтобы подышать свежим воздухом. Нас предупредили, что в ближайшее время мы не сможем выйти на улицу, и это вызвало у нас некоторое беспокойство.

Так команда впервые оказалась в призывном отделении, которое занимало половину второго этажа. Другую половину занимали пациенты из «тихих». Под нами находился хирургический корпус. Нас оставили в тамбуре ждать прихода старшей медсестры. Осмотрелся и заметил, что на дверях нет ручек, а у персонала есть универсальные. На окнах тоже не было ручек. В углу была гардеробная, кабинет гинекологии и шкаф с книгами.

По одному начали зазывать в гардеробную, внешне это казалось чем-то странным, сначала одна женщина, потом позвала ещё двух, и они с какими-то листочками стоят в дверном проёме, и никто не заходит, и на что-то смотрят. Первый пошёл Артемий К. (чтобы не путаться), его отпускают из этого помещения буквально через минуту. Второй отправился Никита, и минуты не прошло, его отпускают. Третий Артём У., медсестра уходит и зовёт кого-то ещё, женщин становится на одну больше, а непонимание, что происходит, доходит до абсолюта. Через пару минут и его отпускают, приходит мой черёд. Неспеша захожу, со всеми здороваюсь, меня ставят в центр комнаты и говорят: «Ну что стоим-то, как первый раз женщину увидел, раздеваемся и показываем, что нам сюда принесли». Шок, стеснение, страх и ужас, но ничего не скажешь же против, выполняю приказ, стою полностью голый, минута проходит, две, тишина, начинаю одеваться, строгий голос: «А приказ был?». Стою дальше, какое-то перешёптывание между собой, заметки в блокнот, потом звучит вопрос: «Товарищ призывник, почему там бреем, а на лице нет?», необычно, что-то промямлил, и мне разрешили одеться.

За моей спиной закрывается дверь, и обратного пути уже не будет…