Глава 5

И в этот момент я почувствовал, все еще держа руку над трупом, как от него словно бы отходит что-то, вроде нити, а одновременно пришло и понимание, что по этой нити можно пройти. И я пошел, вышел из магазина, сел в автомобиль и поехал. Долго крутился по городу, боясь, что нить оборвется, но она, наоборот, только укреплялась, став более… крепкой, чем даже в внутри здания. Очевидно, что след постепенно истончался, начиная от жертвы, и если бы я приехал на час позже, возможно, никакого следа и не почувствовал бы.

А так, — вот она, чистая адама, девушка, на вид лет где-то от двадцати, не больше, естественно, очень красивая (Фокусник же!), гуляет в парке с коляской, в которой лежит ее ребенок, не являющийся адамом. Скорее всего, — подумал я, — ей намного больше лет, раз она до дара Фокусника добралась. Как интересно, я и не знал, что есть еще Фокусники, помимо членов Совета. Впрочем, если подумать, они должны быть, мне говорили, в России нет ни одного Мага (кроме меня, понятно), а про Фокусников такого разговора не было, так что все возможно.

Не торопясь, я вышел из машины, еще не очень понимая, что буду делать, и направился к мамаше-убийце. А действительно, что делать? Сдавать ее полиции нет смысла, она же Фокусник (или правильно говорить — Фокусница?), с ее даром никто из людей не сможет не осудить ее, ни даже предъявить обвинение. Ее просто выпустят очень быстро, а, скорее, даже арестовать не смогут. Ладно, попробую сначала выяснить, зачем она вообще убивает людей.

Подойдя поближе, я создал локальный пространственный сдвиг, в который поместил мамашу с ребенком, а потом вошел и сам. Женщина только взглянула на меня и сразу же попыталась создать иллюзию, вот только у нее, конечно, ничего не получилось. Дар Мага — это не просто очередная ступень, это прорыв на совершенно иной уровень возможностей, недоступный для предыдущих этапов Дара.

— Кто вы? — испуганно, но изо всех сил стараясь не подавать вида, что испугалась, спросила женщина.

— Меня зовут Олег, — представился я. — Адам уровня Маг, поэтому можете не стараться, ваши способности работать не будут до тех пор, пока я не захочу.

— Маг? — растерялась она.

— Давайте, сядем на скамейку и спокойно поговорим, — предложил я. — Ребенок ваш крепко спит, мы находимся на участке искривленного пространства, нас здесь никто не потревожит, но и вы отсюда выйти не сможете.

— Что вы сделали с сыном? — вскрикнула мамаша, и на этот раз нотки страха явственно проступили в голосе. Это понятно, материнский инстинкт — он такой. Поэтому я не стал уговаривать, просто захотел, и она успокоилась, расслабилась и покорно села на скамейку рядом со мной. Ну, не просто захотел, конечно, но сделал, что нужно уже привычно и быстро. А заодно прочитал и всю информацию о ней, всплывшую перед глазами.

Итак: женщина, возраст – 94 года. Ничего себе! Впрочем, этого следовало ожидать, по рассказам того же Голицына, средний адам, примерно к этому возрасту, а обычно даже и позже, достигает возможности перейти на уровень Фокусника. Если достигает вообще, конечно. Получается, она еще и талантливая, ну, опять же, если не считать меня и моего папашу. А что так молодо выглядит… ну, а как еще должна выглядеть адама, идущая по лестнице благодати? Ладно, поехали дальше. Имя — Людмила Петровна Судакова, девичья фамилия — Студеная, уровень Фокусника взяла два месяца назад (наверное, поэтому я ничего еще не слышал о ней, не до того было). Замужем за обычным человеком, от которого и родила сына вот уже как почти четыре месяца тому.

— Я же сказал, Людмила Петровна, вашему сыну ничего не угрожает, он спит здоровым и крепким сном. В отличие от тех людей, который вы убили. Не расскажете, зачем вы это делаете, мне прям, очень интересно.

— А вам какое дело? — огрызнулась великолепно выглядевшая старушка.

Интересно, она даже не стала спорить, отнекиваться… Неужели, чувствует себя вправе делать то, что делает? Что-то я не слышал о таком праве адамов в отношении людей. Нет, Иван, помнится, говорил как-то, что в древности миром правили адамы, но даже в этом случае, зачем убивать своих подданных?

— Понимаете, — я попытался подобрать уместное в этом случае обращение, но так и не придумал, поэтому продолжил, — госпожа Судакова, мне не нравится, когда людей убивают просто так.

— Ничего не просто так! И вообще, мало ли что кому не нравится!

Ясно, на контакт дамочка идти не желает. Я вздохнул, не хотелось давить на сознание, но лучше так, чем выбивать каждое слово. Так, вновь открыть описание и добавить туда честность и искренность передо мной. Ну а теперь попробуем сначала:

— Людмила Петровна, расскажите все подробно с самого начала, и, возможно, у вас получится убедить меня.

— Хорошо, я все расскажу.

Ну вот, совсем другое дело! Я приготовился внимательно слушать.

— Знаете, господин Маг, — начала она, — как только в свои двадцать пять у меня проснулся первый дар, все очень быстро стали говорить, что я талантливая. Действительно, уже через каких-то пятнадцать лет я взяла Лекаря, что, как вы наверняка знаете, считается абсолютным рекордом.

Судакова гордо взглянула на меня, а мне подумалось, насколько же я отличаюсь от остальных адамов. Если даже с учетом времени, проведенного у Вилоры, я перешел на ступень Лекаря всего через пять лет, а для жителей Срединного мира прошло не больше года. Интересно, чья это заслуга — моих родителей или, может, того уникального генотипа, что достался мне от многих поколений моих чистых предков? Но мне стало немного больше понятна ее наглость: она считает себя талантищем и уверена, — никто и слова против не скажет, все простят ради ее стремительного восхождения. Гордыня… в христианстве считается матерью всех грехов. А еще гордыня часто сопровождается глупостью, вот, с чего она взяла, что кто-то обрадуется ее успехам, кроме мамы с папой? Судя по моему опыту, все ровно наоборот.

При этом согласно кивнул, не желая разочаровывать собеседницу. А она все говорила и говорила, словно получила, наконец, возможность выговориться первый раз в жизни. Возможно, так оно и было.

— Жила, как живет большинство адамов моего круга, вот только с замужеством не везло. Сами понимаете, чистых адамов так мало, что выйти замуж за такового — это даже не удача, это фантастическое везение.

Я кивал и слушал, думая, не стоил ли прервать ее душевные излияния, чтобы перейти уже к сути дела, но решил все жене перебивать: вдруг услышу что-то интересное? Я ведь, по сути, этакий отщепенец, никогда не участвовал во всех этих перипетиях жизни сообщества адамов, меня сразу поволокло все выше и выше. Да и родители у меня не такие, как, наверное, у остальных из нашего племени: отец — Гений, а мать, похоже, вообще себя адамой не считает, до сих пор не могу разобраться, что у нее в голове.

Я отвлекся от своих мыслей и вновь прислушался к тому, что рассказывает убийца, чуть отмотав время назад, к тому моменту, когда я перестал следить за рассказом, погрузившись в свои мысли. Как же все-таки это удобно, до сих пор удивляюсь своим новым возможностям.

— В конце концов, поддавшись на уговоры родителей, вышла замуж за одного нечистого адама, чтобы, как выражалась мама, соблюсти видимость приличий. Понятно, нормального, в смысле — чистого потомства у нас быть не могло, но мне твердо обещали, что обязательно подберут адама, так сказать, для разового употребления. Знаете же, в нашем обществе эти случки ради детей не считаются изменой, поэтому муж изначально был не против, уж не знаю, что он при этом испытывал, мне было самой до себя. Но время шло, у нас родилась двойня: две дочки — адамы без надежды на дар, но разве это помеха родительской любви!

Она задумалась и замолчала, а я не прерывал, вспомнив в этот момент о своих детях, двух пацанах — чистых адамов в мире лилит. Надо будет как можно быстрее навестить Светку-царицу и лично выяснить, что там и как. Во-первых, я обещал, а, во-вторых, мне и самому не терпелось взглянуть на детей. Я спокойно подумал, что не испытываю сейчас никаких родительских чувств, вообще ничего, кроме интереса. Собственно, откуда бы чувствам взяться? Женщинам этого не понять, поскольку они в процессе задействованы всецело, у мужчин же все не так. Для нас есть только очередная близость, после которой нам вдруг объявляют о беременности. Одно дело, когда это твоя жена, вы любите друг друга, у вас семья, и ребенок долгожданный, и совсем другое дело, когда это была случайная, как выразилось Людмила, случка и о ее беременности ты узнаешь так, словно тебе мешком по голове вдарили. Как рассказывала мне бабушка, адам, от которого забеременела женатая адама, не считается отцом ребенка, которого в этом случае признает как своего родного законный муж, согласно негласному кодексу адамов, находящихся практически в процессе вымирания как вида, пусть это еще и продлится очень долго, возможно — столетия. Кажется, это называется левиратный брак, вернее, назывался так у древних народов, живших родами и кланами. Согласно этому обычаю, ребенок, рожденный от союза вдовы одного брата и следующего брата, считался потомком первого и продолжал его род, который в противном случае прервался бы.

Судакова вздохнула и, оторвавшись от собственных воспоминаний, продолжила:

— Так и не довелось мне стать матерью одаренного ребенка, пусть даже не чистого. А мужа своего я никогда не любила, он тоже особых чувств ко мне не испытывал, постоянно изменял, на что я и внимания не обращала. Все равно у нас с ним близости после рождения детей больше не было, я так решила, но родительский долг мы выполнили — девочек воспитали, выучили, замуж выдали, одну даже за адама, правда, тоже, как и муж, не чистого. Но какая разница в ее случае, правда? А потом тихо развелись и зажили каждый своей жизнью. Тем более, дар Лекаря сделал мою жизнь намного интереснее и разнообразнее. Не знаю, как у вас, Олег, — она посмотрела на меня, — но мне никогда не нравилось быть Скульптором.

— Почему? — удивился я. Мне, наоборот, было по приколу этим заниматься, и я даже сейчас порой вспоминал то время с чем-то вроде ностальгии. Это было какое-то чудесное время, почти беззаботное, я каждый день открывал для себя что-то новое.

— Не знаю, — женщина покачала головой. — Нет, так-то здорово, конечно, саму себя я довела до внешнего совершенства, но что дальше? Лепить сиськи богатым бабам, да увеличивать члены не менее богатым мужикам? Увольте от такого удовольствия!

Судакова поморщилась и даже передернула плечами, словно вспомнила что-то отвратительное. А я все же решил поторопить ее.

— Что было дальше, Людмила Петровна?