Глава 4

Трубку долго не брали, наконец, когда я уже решил, что сейчас робот станет рассказывать про абонента не абонента, соединение прошло, и раздался такой знакомый голос Ларисы.

— Алло!

И здесь впервые после возвращения, мое сердце дрогнуло и я, сам не ожидая, сказал:

— Здравствуй, моя хорошая!

И тут же, не давая ей вставить ни слова, продолжил:

— Давай, я встречу тебя после работы и все-все объясню?

Лариса долго молчала и, наконец, ответила:

— У меня сейчас очень много работы, я могу освободиться поздно…

— Ничего, я дождусь! Ты мне, главное, позвони, когда освободишься?

— Хорошо, позвоню, — все же решилась она и тут же отключилась.

Ну и ладушки, мне, главное, разобраться в собственных чувствах, а там решу, как поступить. И для этого нужно личная встреча.

***

Встретились, поговорили, утром проснулись у меня и летали. А когда Лариса, приведя себя в порядок, появилась на кухне, я уже успел сварганить омлет и сварить кофе. Девушка, оглядев стол, удовлетворенно кивнула:

— Иди хоть руки помой, хозяйственный мой. И штаны заодно одень.

— Йес, мэм! — сделал я подобие стойки смирно и свалил из кухни. А пока занимался туалетом, раздумывал о результатах моего теста. По всему получалось, любовь моя никуда не ушла, но каким-то образом как бы отключилась, что ли… на то время, когда эти чувства меня только отвлекали бы от важного дела. Но стоило мне увидеть любимую, как все тут же вернулось, снова валом нахлынуло и поглотило.

А когда вернулся, бутерброды были намазаны маслом и укрыты сверху сыром.

— С колбасой бутики будешь? — спросила Лаврентьева.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался я, — колбасы не хочу.

И тут же впился зубами в бутерброд: все как я люблю — тонкий слой масла и тонко до прозрачности нарезанный сыр, но в два слоя, — откуда она знает, или наши вкусы совпадают? О чем я тут же и спросил.

— Не знала, — задумчиво ответила Лариса, — но сейчас я словно бы поняла, как надо делать, чтобы тебе понравилось. Это опять какие-то твои магические штучки?

Здесь уже задумался я. Конечно, никаких телепатических от меня точно не было, но, возможно ли, что это получилось на уровне подсознания? Хм, все возможно, теоретически.

— Да вроде нет, не помню за собой такого.

И тут же сменил тему.

— А ты лучше расскажи, что тебя так заботит?

— Меня? — удивилась она.

— Мага не обманешь, — вздохнул я, — чувствую твой эмоциональный фон.

— И что же там, в этом моем… эээ, фоне?

— Там преобладающая озабоченность, была еще усталость, но ее я снял. Также присутствует нетерпение и… недоумение, что ли… нет, скорее — непонимание. Это если опускать твои романтические эмоции в отношении меня, что приятно, но сейчас не об этом. Какое-то сложное дело расследуешь?

— Ничего себе! — удивилась она. — Может, ты, и мысли мои читаешь?

— Хорошо бы, — я усмехнулся, — но, к сожалению, нет. А вот эмоции тебе от меня точно не скрыть. Поэтому давай, рассказывай, какие там у тебя проблемы?

А что? — подумала Лариса, — с его-то способностями, вдруг поможет? Что может быть сложного для волшебника или, как его там — мага? И тут же спросила:

— А чем волшебник от мага отличается?

— Понятия не имею, — ухмыльнулся я, — просто так называется дар. Но ты не переводи стрелки, рассказывай!

И она рассказала, говорила долго, вспоминая все новые и новые подробности и странные детали. А я внимательно слушал, не перебивая, и почем-то очень нехорошее предчувствие нарастало во мне. Слишком уж все было подозрительно, а не замешан ли здесь кто из адамов? Конечно, мне не раз говорили, что одаренный адам не может сойти с ума, дар не позволит, но ведь, если я правильно помню, маньяки совершенно необязательно сумасшедшие, да и что такое сумасшествие? И кто такой маньяк? Вот это я плохо знал, поэтому, когда Лариса закончила, решил уточнить.

— Лариса, а маньяк — это сумасшедший или нет?

— В том-то и дело, что нет. Хотя в кино серийные убийцы часто действуют по приказу «голосов» или видений, в реальности психозы со слуховыми и зрительными галлюцинациями выявлены у считаных единиц. Абсолютное большинство маньяков в мире и в России признаны полностью вменяемыми. Вообще, прямой связи между психическими болезнями и криминальными наклонностями нет. Тенденция, скорее, обратная: люди с психическими расстройствами гораздо чаще становятся жертвами насилия, а не агрессорами. Это нам психологи рассказали на специально посвященном этому вопросу совещании, чтобы мы понимали, с кем столкнулись.

— Зачем же тогда они это делают? — удивился я. – Ну, если они нормальные, а не психи?

— Нормальность — понятие не медицинское, как выяснилось, и очень растяжимое, зависит от социальных установок. Самый простой пример: в племенах каннибалов есть людей — это нормально, такая социальная установка.

Лариса помолчала и продолжила:

— Что касается причин, то это точно неизвестно. Но есть два типичных ответа на этот вопрос: чтобы отомстить жертвам за свои реальные или вымышленные унижения; либо чтобы получить сексуальное удовлетворение, недоступное иным путем. Оба объяснения только выглядят логичными, а на самом деле расходятся с фактами. Ведь месть предполагает злость и гнев, а эти аффекты несовместимы с сексуальным возбуждением. Как показывают эксперименты, они на биохимическом уровне подавляют половые функции. А представление о том, что все сексуальные преступники — это отвергнутые обществом неудачники, которые пытаются силой получить то, чего они лишены, эксперты считают одним из популярных мифов. На самом деле многие маньяки (например, Андрей Чикатило и «ангарский маньяк» Михаил Попков) имели семьи и вели активную социальную и половую жизнь. Еще одна теория объясняет мотивацию серийных убийц склонностью к сексуальному садизму. Но у всех этих объяснений есть общий недостаток. В их основе — представление о том, что сексуальным маньяком может быть только мужчина. А это не так. Женщин среди таких преступников меньше, но они есть. По американской статистике, женщины составляют 16% всех серийных убийц и 5% сексуальных маньяков, и чем больше меняются социальные роли женщин в обществе, чем больше женщины заменяют мужчин в разных областях, тем процент женщин-маньяков увеличивается. К этому надо прибавить случаи, когда женщины совершают сексуальные убийства совместно с мужчинами… Однако в нашем случае, убийца не насильник и, похоже, даже не садист.

Лариса вздохнула и продолжила так, слово читала по бумажке, а, может, она и правда записывала лекцию, она ведь такая аккуратистка!

— Еще одно клише массовой культуры — образ маньяка-интеллектуала, эстета и ценителя ребусов. На самом деле выдающиеся интеллектуальные способности для серийных убийц — скорее исключение, чем правило. Самые популярные профессии среди маньяков: ремонтник, разнорабочий, водитель грузовика, менеджер склада, портье, охранник. «Ангарский маньяк» Михаил Попков работал оперативным дежурным, Чикатило — мастером производственного обучения. У сексуальных маньяков действительно часто встречается особенность восприятия: реальные события и собственные действия они видят отстраненно, как сцены на картине или экране. Но не благодаря развитому абстрактному мышлению, а из-за недостатка эмоционального интеллекта.

— Ты молодец, просто умница! — удивился я. — Специально заучивала?

— Это ты так подкалываешь? — Лариса ущипнула меня за руку.

— Ай! Нет, ты что, наоборот, восхищаюсь.

— Смотри у меня! Но, ты понимаешь, я хочу найти его, это для меня шанс показать себя.

— Или её.

— Что?

— Я говорю, может ли быть, что насильник не мужчина? Ты сама говорила, что по статистике встречаются и женщины-маньяки, пусть и гораздо реже.

— Теоретически, может, конечно, хотя статистически и менее вероятно, — пожала плечами Лаврентьева. — Учитывая, что силу к жертвам, такое ощущение, не применяли. Проблема в том, что мы не можем пока понять, каким образом их обескровили.

Я задумался, неожиданно в голову пришла мысль о том, а не может ли это быть очередным испытанием для меня на пути восхождения, или способом развития дара?

— Лариса, а ты можешь мне позвонить, когда будет обнаружена очередная жертва? Мне хотелось бы посмотреть…

— Хм, — она смешно сморщила носик, — в принципе я могу провести тебя как приглашенного специалиста…

— Это не обязательно, — я улыбнулся. — Я умею приходить так, что меня просто никто не заметит, или все будут думать, будто я нахожусь здесь по полному праву. А могу сделать, и меня будут принимать за приглашенного медэксперта, я все же врач по образованию. И поверь, никто не усомнится, а потом и не вспомнят обо мне.

— А, ну да… — Лариса подозрительно прищурилась, — ты же у нас волшебник…

— Маг.

— Маг, — повторила она и добавила, — хорошо, я тебе позвоню.

И, словно услышав обещание позвонить, зазвонил ее телефон.

— Слушаю, — девушка внимательно выслушала. — Где? Скоро буду.

И, повернувшись ко мне:

— А вот и новая жертва.

— Поедем на моей? — тут же предложил я. Ну, не такси же ей вызывать, раз уж мы договорились? Свою-то машину она вчера дома оставила.

— Удобно ли это? — засомневалась она, быстро одеваясь.

— Не переживай, сделаю так, что все увидят такси, которое сразу уедет.

Она только покачала головой:

— Ладно, собирайся!

А что мужчине собираться, особенно когда на дворе теплый май? Краситься не надо, накинул штаны и футболку, сунул ноги в кроссовки — вот и готов.

***

Как и рассказывала Лариса, труп обнаружили в людном месте, прямо возле кассы универмага. По показаниям свидетелей он появился так внезапно, что женщина-покупательница, расплатившись за покупки и сделав шаг от кассы, чуть не упала, споткнувшись о лежащее на полу тело, которого секунду назад не было. Камера показала то же самое: на полу никого нет, а в следующий миг там лежит тело молодого человека, одетого в джинсы и яркую рубашку-поло с короткими рукавами, на ногах модные кожаные туфли.

Вокруг уже было много полиции и людей в штатском, но с характерным выражением лица. Я активировал режим невидимости, когда ничьи взгляды на мне не задерживаются, но теперь, будучи Магом, я сделал так, что и на камерах меня не будет. Хотя вряд ли кто будет просматривать записи после приезда опергруппы, но лучше перестраховаться, тем более мне совсем нетрудно.

Все сотрудники были заняты делом, кто-то опрашивал свидетелей, кто-то осматривал помещение, другие командовали, и к ним стекалась вся информация. Я подошел к двум экспертам — мужчине и женщине, копошившимся возле трупа, и потребовал так, словно имею на это полное право:

— Рассказывайте, есть что-то новенькое, чего не было на предыдущих трупах?

— Все то же самое, — ответил мужчина, ничуть не усомнившись в моих полномочиях. — Видимых повреждений нет и, судя по состоянию кожного покрова, труп снова обескровлен. Но это уже точно выяснится только при вскрытии.

Я кивнул и, поднеся ладонь к телу, поводил над ним. Действительно, никаких повреждений — ран, царапин, следов от уколов — ничего, даже странно: труп словно новенький, будто кто-то вырастил клон, одел его, а вот кровью забыл напитать. Интересно, интересно. Что еще? — Мужчина — человек, а не адам, с этим тоже понятно, но и плохо — не получится расспросить душу.

— Какие-то документы есть?

— Как всегда, — ничего, скорее всего, опять неопознанный труп.

Ничего себе, так ни одна жертва, получается, не опознана? Никто не знает, что это за люди и откуда взялись? Надо будет уточнить у Ларисы, а пока ясно одно: мне очень все интересно, и я, пожалуй, попытаюсь разгадать эту загадку, тем более что каких-то других дел у меня, получается, пока и нет.