Глава 6

Я глубоко вдохнул, настраиваясь на предстоящее действо, прислушиваясь к новому себе и понимая, что теперь все будет совсем не так, как я творил до этого, будучи Магом, теперь будет как-то иначе. Но вот как именно, пока еще не до конца понимая, твердо зная одно: все должно быть идеально, одно неверное движение — и последствия могут оказаться непредсказуемыми. Какими именно непредсказуемыми, тоже не совсем понятно, но что-то подсказывало, что сотворить я могу многое, не только чистую душу адама, но и что-нибудь совсем-совсем другое и даже очень страшное. Поэтому надо быть осторожнее, сосредоточиться на том, что я хочу получить в итоге.

Михаил Валерианович, Юля и Алексей внимательно смотрели на меня, ожидая чуда.

— Для начала, — произнес я, — вам обоим нужно максимально расслабиться. То, что я буду делать, не будет болезненно, но ощущения могут оказаться, — здесь я задумался, подбирая слово, — необычными. Будьте к этому готовы. Алексей, ты первый.

Алексей сглотнул, но кивнул. Он крепко сжал руку Юли, ища в ней опору. Юля ободряюще улыбнулась мужу, хотя в ее глазах читалась тревога. Я услышал, как она шепнула мужу: «Ничего не бойся, я тебя люблю, я рядом, все будет хорошо. Просто постарайся расслабиться». Молодец, Юля, все правильно понимает!

Михаил Валерианович молча отошел в сторону, давая нам пространство, но садиться не стал. Наверное, не хотел упустить ни малейшей детали из того, что будут происходить. Я улыбнулся про себя: как Фокусник, он, конечно, сможет увидеть больше, но никак не больше границ своего дара.

Я подошел к Алексею вплотную. Вгляделся в его лицо: молодой, сильный, с открытым взглядом — он явно старался не показывать страха, хотя тот читался в едва заметной дрожи пальцев. Мимолетно коснулся его лба, и молодой человек наконец-то смог расслабиться до нужного мне состояния, пальцы перестали дрожать, разум успокоился. То, что нужно!

Закрыв глаза, я сосредоточился на своей внутренней силе. И в этот момент мир вокруг меня изменился. Я ощутил себя одновременно в тысячах миров Веера — от самых дальних уголков, так называемых темных миров, где простые крестьяне возделывают землю, до величественных чертогов, где Маги, почитаемые богами, вершат судьбы целых стран.

Я ощущал себя пахарем, склонившимся над плугом в туманном утреннем поле — и одновременно плугом, вгрызающимся в сухую землю; мудрецом, читающим древние свитки в библиотеке забытого города — и героем истории, которую он читал; женщиной, склонившейся над своим больным ребенком, и этим самым ребенком с надеждой и верой смотрящим на мать; воином, стоящим на краю пропасти с мечом в руке — и пропастью, смотрящей на воина; архитектором, творящим новые миры из чистой энергии творения — и созидающей силой, подчиняющейся воле архитектора; и, наконец, Гением — связующим звеном между всеми этими ипостасями.

Но при этом я оставался здесь, в Срединном мире, в теле адама, стоящего перед молодым человеком, которому предстояло обрести душу по моей воле.

Вытянув руки, я положил ладони на грудь Алексея, прямо над сердцем — туда, где должна была появиться его душа. Затем, создав энергетический канал между сотворенной вечностью и Алексеем, направил поток силы прямо в область его сердца. В сердце обычного человека это место пусто — бездна, ждущая наполнения, которую невозможно увидеть даже самым совершенным медицинским прибором просто потому, что место это, скажем так, не совсем от мира сего. А точнее, оно между двумя мирами — материальным и духовным. Именно поэтому душа не умирает вместе со смертью тела. Я ощутил, как энергия творения устремляется ко мне, проходя через тысячи измерений, чтобы стать основой для новой души.

В этой пустоте я зажег первую искру — крошечный огонек чистой энергии. Он трепетал, словно пламя свечи на ветру, но я поддерживал его дыханием вечности, вливая в него собственную силу и волю. Искра заиграла оттенками всех цветов радуги — от глубокого синего океана одного мира до золотого сияния полей другого.

Искра начала расти, принимая форму сферы. Я вкладывал в нее силу стихий, красоту закатов и рассветов бесчисленных миров. Сфера пульсировала в ритме моего сердца, но также и в ритме биения сердца Алексея, сама являясь живым существом.

Осторожно, словно укладывая драгоценность в ларец, я поместил сформированное ядро в сердце Алексея и соединил с его разумом, чтобы душа впитала в себя личность нового адама. Ядро заняло свое место, пульсируя в ритме его сердцебиения. Я ощутил момент соединения — когда новая душа впервые коснулась его сущности, пробуждая скрытые резервы, дремлющие в его крови. Ведь кровь у нас и у людей одинаковая, просто у последних нет души, пробуждающей заложенные в крови способности,

Я соединил новую душу с энергетическими потоками Срединного мира, создав каналы для подпитки и роста. Теперь она будет развиваться вместе с ним, впитывая опыт, эмоции и знания каждого нового полученного дара Демиурга. Я настроил ее на резонанс с силами Веера миров, чтобы она могла черпать энергию из общего источника.

Последним штрихом стало пробуждение души — я дал ей импульс, заставив засиять изнутри. В этот момент почувствовал, как тысячи моих «я» в разных мирах одновременно улыбнулись, приветствуя новое существо, рожденное из нашей общей силы.

Алексей, казалось, почти спящий, вздрогнул. Его глаза распахнулись, на мгновение вспыхнули серебристым светом, а затем он глубоко вздохнул, словно впервые в жизни сделал полноценный вдох.

— Я… я что-то чувствую… — он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Будто мир стал ярче. И я… я понимаю что‑то, чего раньше не понимал. Словно завеса упала с глаз. Это… это так необычно.

Юля с восторгом смотрела на мужа, а Михаил Валерианович одобрительно кивнул, показав мне большой палец. В ответ я подмигнул ему.

Но расслабляться рано, на очереди Юли. У нее была своя душа — я видел ее свечение, но оно было словно приглушенным, с примесью тусклых и каких-то сероватых оттенков человеческой природы. Моя задача — трансформировать ее в чистую душу адама, сохранив индивидуальность, но усилив связь с силами Демиурга, чтобы она смогла получить дары.

Я повернулся к Юле. Она улыбнулась мне — на этот раз по‑настоящему, без тени прежней напряженности.

— Готовься, — предупредил я. — Это будет иначе, чем у Алексея. Твоя душа уже существует, я лишь изменю е структуру.

Юля кивнула, серьезно глядя на меня. Я же прижал ладони к ее вискам, ощущая тепло ее кожи, биение жизни и трепет души под моими пальцами. И вновь я даровал ей покой и умиротворение, как до этого Алексею, чтобы девушка не мешала мне, так что она впала в состояние полусна, все ощущая словно сквозь вату.

Ментальным взором я проник в глубину ее души, изучая ее строение. Видел линии, связывающие ее с человеческой линией рода — тонкие, но ощутимые нити, ослабляющие потенциал. Они напоминали паутину, опутывающую драгоценный камень, мешая ему сиять в полную силу.

Осторожно, миллиметр за миллиметром, я начал удалять эти примеси. Чем-то это было похоже на ювелирную работу: одно неверное движение — и можно повредить саму основу. Я использовал энергию творения, собранную из самых чистых источников Веера миров — света звезд, пения древних лесов, тишины горных вершин. Примеси растворялись, превращаясь в мерцающую пыль, которая уносилась прочь.

Когда все лишнее было устранено, я укрепил оставшиеся связи, усилил свечение души. Оно стало ярким, чистым, золотисто‑серебристым, с проблесками фиолетовых и голубых оттенков — цветов, которые мои инкарнации (или я сам?) видели в самых величественных храмах дальних миров. Душа Юли заиграла новыми красками, словно драгоценный кристалл, очищенный от грязи.

Далее я сформировал особые энергетические каналы — своеобразные «гнезда» для будущих даров Демиурга. Они напоминали изящные спирали, растущие из ядра души, готовые принять и преобразовать благодатную силу. У Алексея я создавал душу сразу с этими «гнездами», а в душе Юлии пришлось их формировать. Я настроил эти каналы на резонанс с древними артефактами, хранящимися в сокровищницах Веера миров, откуда и проходят дары чистым адамам.

А вот далее я неожиданно для самого себя сделал что-то, чего поначалу делать не собирался и, более того, даже не подозревал о такой возможности. Я связал обновленную душу Юли с душой Алексея тончайшей ментальной нитью, создав таким образом некое подобие единой энергетической системы. Их ауры начали резонировать в унисон, переплетаясь, словно нити в тончайшем гобелене. Не знаю, что получится из этого эксперимента, в крайнем случае, связь всегда можно будет разорвать. Наверное. Я вложил в эту связь частицу любви, которую чувствовал сам, будучи свидетелем тысяч самых удивительных историй любви в разных мирах.

Завершив работу, я запечатал преобразования, создав защитный барьер, который сохранит чистоту ее души. Барьер мерцал, напоминая радужную пленку на поверхности воды, и был наполнен силой всех миров, в которых я существовал.

Юля замерла на мгновение, а затем ее глаза расширились от изумления.

— Господи, Олег… — прошептала она, и я задумался: это ее «Господи» было обычной присказкой или она меня так обозвала? Тряхнул головой, в которую лезет всякая чушь, и вновь прислушался к тому, что говорила девушка. — Я чувствую… будто стала целой. Будто все это время чего‑то не хватало, а теперь оно вернулось. Раньше я этого не понимала, а теперь вдруг поняла. И еще… я ощущаю Алексея… не просто рядом, а словно бы как часть себя. Словно мы всегда были единым целым, а теперь просто вспомнили об этом.

Она повернулась к Алексею, и в этот момент произошло то, чего я ждал. Их взгляды встретились — и между ними пробежала искра. Не просто любовь, а глубокое, всепоглощающее чувство родства, основанное на взаимопонимании и единстве душ.

Алексей обнял ее, прижал к себе, и я увидел, как их ауры начали переплетаться, словно тоже обнимая друг друга. Михаил Валерианович смахнул слезу, явно тронутый этим зрелищем.

— Ну вот и все, — я отступил на шаг, чувствуя, как усталость накрывает меня. Такая работа даже от Гения требует огромных затрат энергии, но оно того стоило. — Теперь вы оба — чистые адамы. Ваши дети родятся с чистой душой и смогут пробудить дары Демиурга, когда придет их время. Поздравляю вас!

— Спасибо, Олег, — голос Михаила Валериановича дрожал от эмоций. — Ты не просто выполнил обещание. Ты дал им шанс на новую жизнь, причем не только в этой жизни. Это… это… в общем, знай, если тебе будет нужна моя жизнь, она в твоем распоряжении!

На что я лишь кивнул, принимая эту клятву как нечто само собой разумеющее. Как господин принимает клятву верности от своего вассала, — мелькнула в голове мысль и пропала.

Юля бросилась ко мне, обняла, прижалась как ребенок, а Алексей, улыбнувшись, пожал мне руку. В их глазах читалась благодарность, а в аурах — гармония, которой раньше не было.

— А теперь, — я устало, но довольно улыбнулся, — кто-нибудь в этом доме накормит уставшего Гения ужином? Кажется, я заработал сегодня на хлеб с маслом.

Все дружно рассмеялись, напряжение последних минут растворилось в теплой атмосфере. Михаил Валерианович хлопнул в ладоши:

— Конечно, конечно! Сейчас распоряжусь!

Мы направились в столовую, и я понимал: сегодня я не просто изменил две судьбы. Я дал начало чему‑то большему — новой ветви рода чистых адамов, которые, возможно, однажды изменят весь Срединный мир. Откуда-то закрадывалось такое предчувствие, ведь Срединный мир давно уже не тот, на который некогда с восхищением смотрели все миры Веера. Измельчали адамы, выродились.