Глава 5

Новобрачные вошли, держась за руки, как два голубка, — ухмыльнулся я про себя. Несмотря на то, что мы были, скорее, ровесниками или что-то близкое, я чувствовал себя намного старше. Видимо, так действовал дар Гения.

— Привет, Олег! — тут же, оставив мужа, кинулась мне на шею Юлия. — А я и не заметила, как ты приехал!

Ее радость от встречи со мной была такой искренней, что я даже непроизвольно просканировал ее на всякий случай: нет, ко мне она испытывает исключительно дружеские чувства и еще благодарность за спасение родителей. Если бы я ей предложил руку и сердце, она не сомневалась бы ни минуты, но давно смирилось с тем, что такое невозможно. Даже говорила об этом с отцом, и тот сумел убедить ее в бесперспективности подобных мечтаний. Девушка она была умная, все поняла и приняла как данность. И хотя иногда еще и сейчас видит меня во снах, но, слава богу, это все же не то, что принято называть любовью. Девушкам часто снятся кумиры их юности, но замуж они выходят в основном за обычных парней. Вот и я был сейчас для нее кем-то вроде такого кумира.

А вот к мужу Юля не то чтобы совсем равнодушна, какие-то симпатии есть, но это еще точно не любовь, скорее, принятие своей судьбы, что-то такое. Просто она понимала, что время идет, пора выходить замуж, а Алексей парень симпатичный, очень ее любит, ценит, из богатой семьи, их дети будут обеспечены. Обычный женский прагматизм, недоступный большинству молоденьких мужчин. Мудрость и рассудительность в амурных вопросах к мужской половине человечества приходит намного позже, чем к половине женской.

Хм, она же знает, зачем я приехал, интересно, как к этому относится? И тут же получил ответ: она полностью готова, ждет, хотя и немного побаивается, в основном, чтобы муж не прознал каким-то образом. Впрочем, ждет не столько близости со мной, хотя ничего против не имеет, я ей и правда нравлюсь, сколько беременности ребенком-адамом, пусть и не чистым. Так что близость со мной рассматривается девушкой с сугубо практической стороны, типа — надо, значит, надо! И это очень хорошо, что она стремится переспать со мной не из романтических побуждений, и никаких чувств ко мне, кроме дружеских, не испытывает. Не хотелось бы обманывать ее ожидания и уж тем более разбивать семью, а так все сойдется наилучшим образом: и ей не придется изменять мужу, и мне — Ларисе. Какой же я молодец, как все здорово придумал! — похвалил я сам себя.

— Здравствуй, Юля! — я осторожно приобнял ее в ответ.

— Познакомься, это Алексей, мой муж, — торжественно представила она супруга. — А это Олег, друг нашей семьи.

— Очень приятно, — протянул тот руку, внимательно рассматривая меня, и мы поручкались, культурно улыбнувшись друг другу.

Алексей, в отличие от своей жены, как я тут же выяснил, был влюблен в Юлю по уши и уже давно, буквально боготворил ее, и это, конечно, очень хорошо. А то, что Юля его не любит, так это дело наживное, лишь бы принимала как мужа и поменьше выносила мозг. Говорят, самые крепкие семьи там, где муж подкаблучник, хотя нет, этот подкаблучником точно не будет, не тот характер. Может, еще Юля полюбит его, тут дело такое, как раньше говорили: стерпится — слюбится. Сколько женщин живет с мужьями, не испытывая к ним никаких особых чувств, и ничего — строят семью, растят детей, а потом и внуков нянчат. Хотя, а чего это я тут размышляю? Разве я не Гений? Разве не в моей власти исправить это досадное недоразумение? Почему бы и правда не создать из этой пару любящую и уважающую друг друга семью? Разве кому то будет от этого хуже?

Я улыбнулся про себя: почему бы, действительно, эту мелочь заодно не поправить, разве есть что трудное для меня? И в этот момент Голицын выкинул очередное коленце, — ну, что такое, мы же договаривались!

— Молодые люди, вы еще не знаете самое главное. Сегодня наш дом посетил не просто человек, даже не просто адам, сегодня у нас в гостях истинный Гений! Это великое, я бы сказал — уникальное событие для нашего рода, о котором веками будут рассказывать детям и внукам. Прошу, божественный, благослови моих детей!

Вот ведь зараза такая, подстроил-таки мне подлянку! Ну, что с ним сделать, а? В лягушку его превратить? Так, жалко же, старого прохиндея...

А тот уже угрожающе шептал парочке, выпучив глаза:

— Быстро опустились на одно колено перед Гением! И бестолковки свои склонили!

Я только головой покачал, глядя, как глаза Юлии в одно мгновение стали раза в два больше и практически остекленели, а рот приоткрылся в изумлении. Понимаю, о Гениях она, наверное, только в сказках слышала от отца. А вот Алексей вообще ничего не понимал, видимо, мать ему про иерархию адамов особо не распространялась. Оно и правильно, зачем ребенку голову морочить, если он просто человек? Только расстраивать. Но отца и тестя послушались оба: опустились передо мной на одно колено и склонили головы, как послушные дети.

Сделав страшные глаза, я посмотрел на Михаила Валериановича, но тот только довольно ухмыльнулся, разведя руками. Видимо, кайф от благословения настолько пришелся ему по душе, что он решил и дочке подарить такое удовольствия. Ну и мужу ее заодно уж.

Ладно, мне не жалко, — я поднял руки и, поднатужившись, излил на них поток счастья, на этот раз еще и усилив его. Эффект превзошел все ожидания, новобрачные таяли от блаженства не менее трех минут, в глазах их светилось абсолютное счастье и, что любопытно, любовь ко мне. Но любовь не как к человеку — возлюбленному там, или к своему ребенку, например, а как… ну, не знаю, как к тому, за кем готовы идти в бой, в огонь и в воду, и умереть с улыбкой на губах, осознавая, что выполнили свой долг до конца. Ничего себе эффект! Интересно, что будет, если его еще усилить? Пожалуй, не буду даже пробовать, а то еще решат принести себя мне в жертву от избытка чувств, ну его нафиг!

Переглянувшись с довольно улыбавшимся Михаилом, мы острожно усадили трепещущую парочку с подгибающимися от свалившегося на них счастья ногами на диван, рядышком друг с другом. А пока я вел Юлю, совсем немного подправил ее чувственную составляющую так, что она, очухавшись от благословения, посмотрит на своего мужа совсем другими глазами — влюбленными! Я ничуть не сомневался, совершая такое вмешательство, муж и жена должны любить друг друга! Хотя бы первые пару-тройку лет минимум, чтобы дети рождались не просто от супружеской близости, а от большой любви. Так, я считаю, будет правильно.

Мы с Михаилом сели в кресла напротив, и терпеливо подождали, пока глаза у парочки обрели, наконец, более-менее осмысленный взгляд.

— Что это было? — прошептала Юля.

— Я же сказал, — усмехнулся отец. — Олег теперь Гений, по-старому выражаясь — полубог, а это было благословение Гения.

И у Юли опять увеличились глаза, и приоткрылся рот.

— Настоящий Гений, как из тех сказок, что ты рассказывал мне в детстве?

— Самый что ни на есть настоящий, — подтвердил папаня в ранге Фокусника. — Гордитесь, мало кому за всю историю Веера миров довелось поговорить с истинным Гением и получить от него благословение! Детям своим рассказывать будешь.

— Михаил Валерианович, — прервал я его многословие, — давайте уже перейдем к делу.

— Конечно, — склонил он голову, соглашаясь и делая жест, будто запирает рот на молнию.

— Я вообще ничего не понимаю, — наконец открыл рот Алексей. — Что здесь происходит?

— Я тебе потом все-все объясню, дорогой, — прощебетала Юля, быстро поцеловав мужа в губы. Тот сразу поплыл и, похоже, был теперь готов на все.

Ну вот, другое дело, — подумал я и приступил к заготовленной речи.

— Алексей, ты же в курсе, чем отличаются люди от адамов?

— Отсутствием бессмертной души, — спокойно ответил он.

— Верно. Но знаешь ли ты, что кроме обычных адамов, есть еще и чистые адамы?

— М-м-м, — замешкался он. — Вроде что-то такое мама говорила, но я, честно говоря, точно не помню.

— Смотри, — начал объяснять я, иногда косясь на Юлю, которая не сводила с меня восхищенных глаз, словно и правда увидела какого-то своего кумира, сошедшего с экрана прямо к ней в дом. — Адамы делятся на чистых и обычных. Чистые — это те, у кого в роду никогда не было людей. Соответственно, обычные — все остальные, чьи предки перемешивались с обычными людьми. При этом дар адама передается от семени отца. Поэтому, например, Юля — обычная адама, хотя ее мама человек, но зато отец — чистый адам. А ты человек, несмотря на то что твоя мама чистая адама, но при этом отец — простой человек. Я понятно объясняю?

— Да я в курсе, — нахмурившись, ответил муж Юлии.

— Вот и отлично, значит, ты понимаешь, что ваши дети будут обычными людьми?

Алексей пожал плечами и с вызовом ответил:

— Не вижу в этом ничего плохого!

— Зато твоя жена видит, — жестко ответил я. — Ей как адаме очень хотелось бы родить ребенка с душой.

Алексей покосился на Юлю, но та сделала такое каменное лицо, что он не решился ничего спросить. А Голицын-старший, кажется, вовсю развлекался, глядя на разворачивающееся перед его глазами представление.

— Открою тебе еще один секрет, Алексей: по древней традиции, если адама не может найти себе мужа-адама или если ее муж — человек, она должна забеременеть от другого адама, который обязан ей такую возможность предоставить, чтобы род адамов хоть как-то продолжался.

Я внимательно всмотрелся в лицо Алексея, которое тоже закаменело, только желваки гуляли на скулах, и остался доволен произведенным эффектом.

— В вашем случае для Юли пригласили бы чистого адама, чтобы ее дети, стопроцентно родились с душой. Конечно, ты бы об этом никогда не узнал, воспитывая и любя их как собственных.

Замолчав, я дал время парню переварить очень неприятную информацию. А он, молодец, справился со своими чувствами быстро.

— Но вы употребили частицу «бы», — почти спокойным голосом произнес он. — Вы сказали: что к Юле пригласили бы адама. Что случилось теперь, зачем вы все это мне рассказали? Не для того же, чтобы позлить, правда?

— Правда, — помедлив, кивнул я. — У меня есть к вам обоим, к тебе и Юле, предложение. Я, как Гений, могу сделать так, что вы оба станете чистыми адамами. Для тебя я создам чистую душу сразу, а у души Юли, скажем так, немного поменяю характеристики. Соответственно, никого уже не нужно будет приглашать, не будет никакой измены во имя благой цели, а ваши дети родятся не просто адамами, а чистыми адамами. Как вам такое предложение?

И я откинулся на спинку кресла, ожидая ответа, в котором не сомневался. Уверен, даже если гордый Алексей решится взбрыкнуть, Юля найдет для него убедительные слова. Покосился на Голицына, тот, кажется, вообще был счастлив до умиления.

— Это правда? — звонко спросила Юлия, почему-то не у меня, а у отца.

— Если Гений говорит, что такое возможно, значит, это абсолютная правда, — солидно подтвердил тот.

— Мы согласны! — вот теперь девушка посмотрела на меня.

— Подождите, — встрепенулся ее муж. — А что значит «чистые», чем они от обычных отличаются? У них душа какая-то премиальная?

— Алексей, я потом тебе все-все объясню, поверь, ты не пожалеешь!— Юля крепко схватила мужа за руку и сжала ее. Потом вновь посмотрела мне прямо в глаза и подтвердила:

— Мы согласны!

Но я спокойно перевел взгляд на Алексея, ожидая подтверждения от него. Дело непростое, я хочу, чтобы согласие подтвердили оба, порядок есть порядок. Тот некоторое время молчал, уйдя в себя и блуждая взглядом по комнате. Наконец, поднял глаза на меня и кивнул:

— Да, мы согласны.

— Отлично! — улыбнулся я. — Тогда не будем откладывать.