Вторая встреча. Деньги

Стол продавали вместе с человеком, который не хотел его отдавать.

Человек представился Виктором Андреевичем, провёл их на застеклённый балкон и погладил столешницу ладонью. На столе стояли три горшка с рассадой.

— Дочь велела освободить. Говорит, купим лёгкий. Этот, видите ли, тяжёлый.

Вера увидела светлое дерево, два широких ящика и потемневший след от стакана. Стол был именно такой, как на фотографии, только лучше. За ним можно было сидеть с раскрытой рукописью, а не убирать тарелку каждый раз, когда понадобится клавиатура.

Павел проверил ножки, выдвинул ящик и заглянул под столешницу.

— Крепкий, — сказал он. — Но в вашу кухню не встанет.

— Я хочу в комнату.

— Тогда поместится, если переставить комод.

Она показывала ему фотографию квартиры накануне. Павел запомнил её так, будто уже там побывал, и это одновременно радовало и чуть тревожило.

Вера спросила про доставку.

Виктор Андреевич назвал номер грузового такси. Машина, два грузчика и подъём без лифта почти удваивали цену. Вера пересчитала сумму на телефоне. Она выделила на покупку определённые деньги и теперь чувствовала себя застигнутой за легкомыслием.

— Можно ножки снять, — сказал Павел. — Но всё равно нужна машина. У меня маленькая, он не войдёт.

— Я подумаю.

Виктор Андреевич сразу повеселел. Если она думала, стол пока оставался.

На улице Вера остановилась у ограды.

— Ты сейчас предложишь заплатить за доставку?

Она впервые сказала ему «ты». Получилось резко, хотя собиралась сказать иначе.

— Нет, — ответил Павел. — Ты меня заранее остановила.

Он не улыбнулся. Вера убрала телефон.

— Извини. Я не хотела.

— А что хотела?

— Купить стол. Взрослые люди должны уметь покупать столы без драматического сопровождения.

— Взрослые люди иногда недооценивают стоимость лестницы.

Они сели на скамейку в сквере. Павел принёс из киоска два стакана чая, перед этим спросив, нужен ли ей чай вообще. Вера достала кошелёк. Он назвал цену её стакана без церемоний. Это неожиданно рассмешило её.

— Ты хорошо подстраиваешься.

— Я пока не знаю, как тебе удобно.

Она рассказала о трёх годах с человеком, который зарабатывал значительно больше. Сначала подарки были подарками. Потом в каждой неприятной беседе появлялись оплаченная поездка, купленный телефон, ресторан, куда она сама не пошла бы. Не каждый раз и не прямым счётом. Просто выяснялось, что благодарность должна была длиться дольше, чем ей казалось.

— Теперь я иногда заранее злюсь на человека, который ещё ничего не сделал, — сказала Вера. — Как ты заметил.

Павел покатал стакан между ладонями.

— Я не люблю тратить то, что ещё не получил. У нас проекты оплачивают частями. В прошлом году последнюю часть задержали на четыре месяца. Я всё это время видел обувь снаружи и изнутри одновременно.

Вера посмотрела на его ботинки. Хорошие, явно новые.

— Эти уже без дополнительного обзора?

— Эти за оплаченный проект.

Он рассказал, что откладывает деньги на возможный переезд. Часть накопленного трогать не хочет, потому что иначе будет соглашаться на любую работу. Вера узнала этот расчёт. У неё тоже была сумма, которую нельзя было превращать в стол, даже очень хороший: три месяца аренды, еды и возможности не говорить «да» немедленно.

— То есть мы оба можем его купить, — сказала она, — но тогда он начнёт за нас принимать решения.

Павел посмотрел на неё и наконец улыбнулся.

— В твоём случае — небольшой стол. Не справится.

Они могли уйти. Вместо этого Вера снова открыла объявление и позвонила Виктору Андреевичу. Спрашивать о скидке ей было неловко: хозяин и без того прощался со столом так, будто провожал взрослого сына. Она объяснила про подъём, назвала свою сумму и приготовилась услышать отказ.

Виктор Андреевич подумал. Потом спросил, для чего ей стол.

— Работать. Я редактирую книги.

— Печатать на машинке?

— На компьютере. Но бумаги много.

— Бумага — это хорошо, — сказал он. — Забирайте за вашу цену. Только горшки не забирайте.

Павел отвернулся к дереву, чтобы она не увидела, как он смеётся.

Оказалось, машину можно заказать на вечер, когда закончится другая доставка поблизости. Вера согласовала цену, этаж и отсутствие лифта. Павел предложил приехать на следующий день помочь собрать стол: для перевозки ножки всё-таки снимали.

— Это уже третье свидание, — заметила она.

— По теме дома. Удобно.

— Воскресенье, десять утра?

Он посмотрел на неё с настоящим испугом.

— В одиннадцать. У меня репутация.

После этого они ещё долго гуляли по рынку неподалёку. Вера купила маленькую синюю чашку с неудобной ручкой. Павел изучал старые карты, но ничего не выбрал. У прилавка с лампами он вдруг остановился и показал ей зелёный стеклянный плафон, похожий на перевёрнутую половину яблока.

— Такой был в библиотеке, куда я ходил после школы, — сказал он. — Я думал, все взрослые работают при зелёном свете.

— Поэтому стал архитектором?

— Нет. Поэтому долго хотел стать библиотекарем.

Вера представила его в детстве: серьёзный мальчик, которому разрешили сидеть под красивой лампой. Она хотела спросить ещё, но Павел уже отошёл от прилавка. Это осталось с ней — возможность не получать всю историю человека сразу.

Вечером, когда стол подняли в квартиру, один из грузчиков спросил, куда его ставить. Вера растерялась. Комод действительно мешал, на диване лежали снятые ножки, а в узком проходе невозможно было развернуться.

Она чуть не позвонила Павлу. Потом сама передвинула комод к другой стене, освободила место и попросила поставить столешницу на ребро.

Когда грузчики ушли, Вера налила себе чай в новую чашку. За неудобную ручку особенно хорошо держаться двумя пальцами. Она уселась на диван между ножками стола, оглядела комнату и поняла, что впервые за долгое время радуется предстоящему воскресенью больше, чем свободному вечеру.