Первая встреча. Время

Когда у стула отвалилась спинка, Вера успела поймать только чужое пальто.

Мужчина остался сидеть. Несколько секунд он смотрел на деревянную перекладину у своих ног, потом осторожно повернулся к Вере.

— Это было в программе?

— После вопросов из зала, — сказала она. — Вы поторопились.

В книжном уже убирали чашки. Автор, представивший сборник городских рассказов, надевал шарф перед зеркалом. За окном стоял поздний апрельский вечер: ещё светлый, хотя Вера давно должна была закончить работу. Она помогала Асе проводить встречи, а после оставалась складывать стулья. В маленьком издательстве, где работала Вера, редактору полагалось уметь почти всё, включая перевозку автора, которого никто не узнавал на вокзале.

Мужчина встал и забрал у неё пальто. Под ним оказалась светлая рубашка с закатанными рукавами; у правого виска среди русых волос серебрилась узкая прядь.

— Павел, — представился он. — Спасибо. Карман тяжёлый, могло вывернуть руку.

Из кармана выглядывала рулетка.

— Вы собирались измерять автора?

— Помещение. Ася хочет поставить ещё один стеллаж. Я сказал, что сначала надо разобраться со стульями. Кажется, они услышали.

Он присел, подобрал перекладину и остаток деревянного шканта. Вера машинально протянула ладонь для мелких деталей.

— Не надо, заноза, — сказал Павел и завернул обломки в кассовый чек.

Ася вышла из подсобки с двумя пакетами.

— Паша, мы его выкинем?

— Сначала посмотрим остальные соединения.

— Ты архитектор. Почему я спрашиваю тебя про стулья?

— Потому что сантехник не пришёл на презентацию.

Ася засмеялась и попросила их вынести складные стулья в маленький двор. Пока они ходили туда и обратно, автор уехал, посуда исчезла, а Вера обнаружила, что не ела со второго завтрака. Вторым завтраком у них в издательстве называлась конфета из ящика Даши.

Павел придерживал перед ней тяжёлую дверь, не забирая стулья из рук. Ей это понравилось. Обычно мужчины либо стояли в стороне, либо пытались отнять всё сразу.

— Здесь рядом ещё кормят? — спросил он, когда они закончили.

— Есть пекарня. Но до закрытия сорок минут.

— Мне хватит. Вам?

Вера могла ответить, что у неё дома суп. Суп действительно был. Его приготовили три дня назад, и с каждым вечером встреча с ним становилась менее желанной.

— Мне тоже.

В пекарне оставались два куска пирога с капустой и булочка, которую продавщица предложила им разделить. Павел спросил Веру, любит ли она изюм, и только потом согласился. Они сели у окна. Вера сняла тёмно-синий кардиган: в магазине мёрзла, здесь пахло тёплым тестом и было жарко.

— Вы всегда так внимательно слушаете? — спросила она.

— Я не всё услышал. Пока стул держался, думал о стеллаже.

Это признание понравилось ей больше, чем вежливая похвала книге.

Она рассказала, как автор накануне потребовал заменить в готовом макете имя собаки: настоящая хозяйка могла обидеться. Павел рассказал о заказчике, который сначала просил сделать помещение «человечнее», а потом убрал из сметы все скамейки.

Он говорил неторопливо и не пытался продолжить каждую её шутку. Иногда Вера успевала решить, что сказала лишнее, но тогда он отвечал на самую серьёзную часть фразы. Это сбивало привычный темп и почему-то давало отдохнуть.

В половине десятого продавщица перевернула табличку на двери.

— Мы можем ещё посидеть на улице, — предложил Павел.

Вера посмотрела на время. Ей хотелось согласиться. Вместо этого она сказала:

— Завтра сдаю книгу. Если не уйду сейчас, буду ненавидеть в ней даже оглавление.

— Тогда провожу до остановки.

Она усмехнулась.

— Вы не будете объяснять, что жизнь коротка?

— Завтра тоже жизнь.

Павел донёс поднос до стойки. На улице они пошли вдоль ещё голых лип. Вера заметила, что подстраивает шаг под его шаг, хотя обычно ходила быстрее всех.

У остановки он спросил:

— В субботу вы свободны?

— В первой половине дня.

— Можно позвать вас куда-нибудь уже намеренно?

Вера рассмеялась. Автобус ещё не появился, и у них оставалось время для ответа, которое она неожиданно захотела растянуть.

— Можно. Но я плохо умею знакомиться.

— Сегодня ничего не сломалось. Кроме стула.

— Я про другое. Первые встречи всегда одинаковые. Где работаешь, что читаешь, куда ездишь. А потом выясняется, что человек считает нормальным приглашать гостей в воскресенье в девять утра.

— Это вы сейчас про меня выясняете?

— Да.

— Не считаю. В девять утра гостям нечего у меня делать.

— Уже полезнее половины моих знакомств.

Павел помолчал и спросил, что ещё ей важно. Вера начала перечислять: работа, деньги, дом, возможность побыть одной. Не потому, что приготовила список. За последние годы эти слова накопились сами, каждое со своей историей.

— И как человек ссорится, — добавил он. — Это я бы тоже хотел знать.

— Проверять специально не будем.

— Хорошо. Но по поводу изюма у нас уже разногласие.

Она попросила у него ручку. Ручки не нашлось, зато был короткий карандаш. На обороте программы книжного вечера Павел провёл четыре линии, получились девять клеток. Вера заполнила восемь: время, деньги, дом, близкие, работа, радость, свобода, несогласие. В последней написала «будущее».

— Девять встреч? — спросил он.

— Если нам захочется.

— А сегодняшний пирог считается?

Вера вписала в первую клетку: «Ушли вовремя».

— Считается.

Они договорились не устраивать экзаменов и не терпеть друг друга до конца списка, если станет скучно. Можно было закончить раньше. Можно было передумать насчёт темы. Девятая встреча должна была состояться в начале лета; после неё листок предполагалось выбросить.

— Я, возможно, уеду, — сказала Вера. — Подавалась в издательство в Петербурге. Пока ни ответа, ни привета.

— Я тоже отправлял портфолио. В Казань. Но там всё долго.

Она кивнула, приняв это как ещё одно симметричное обстоятельство, вроде их нелюбви к ранним гостям. Два человека, которые куда-то отправили документы. Пока оба стояли в Ярославле, у остановки, и у Павла на манжете была светлая полоска древесной пыли.

Подошёл автобус. Вера сфотографировала листок и вернула ему.

— В субботу деньги, — сказала она. — Я собираюсь покупать стол с рук.

— Это приглашение?

— Возможно, предупреждение.

Дома Вера разогрела суп, открыла рабочий файл и обнаружила, что уже семь минут смотрит на одно предложение. Телефон лежал рядом экраном вниз. Она перевернула его.

«Проверил остальные стулья. Ваш был надёжный».

Она ответила: «Мой всегда такой. Я выбираю ближе к выходу».

Потом, прежде чем успела отредактировать сообщение, добавила: «В субботу до выхода далеко. Будьте готовы».

Павел прислал фотографию карандаша. Он лежал поперёк листка с девятью клетками, короткий, обкусанный кем-то очень давно и явно не рассчитанный на серьёзное будущее.