Этой ночью Сергей долго ворочался в постели. Не мог уснуть. Думал. Он опять начал отношения с женщиной – молодой красивой актрисой театра. Нет, не стремился к этому, целенаправленно не искал женщину, работающую в театре, но так сложилось. Отношения можно начинать, преследуя одну из двух целей: временное удовлетворение сексуальных потребностей или создание семьи. Случается, что предполагают первое, но заканчивается вторым – и это тоже нормально. Сергей фактически порвал с одной семьёй, в которой супруга была театральной актрисой, и впредь серьёзных отношений с актрисами заводить не желал. Просто по причине боязни повторения ситуации, не желая второй раз наступать на те же грабли. А теперь получается так, что наступил?.. Нет, ему не понравилось то, что сказала Таня. Совсем не понравилось. Конечно, он благодарен ей за честность, это замечательно, что ещё на этом берегу она поставила его в известность. Но что делать ему теперь?.. Она ясно дала понять, что её женская природа изменчива и непостоянна, а против своей природы человек бессилен – и мужчина, и женщина. Бессилен, как бы ни клялся другому и самому себе. Самого себя не обманешь, хотя другого обмануть можно. Поэтому рассчитывать на серьёзные отношения с Таней Шатовой, а также надеяться на её постоянство – наивность, граничащая с глупостью. А это значит, что его впереди ждёт тот же результат, который он недавно пережил в отношениях со своей бывшей супругой. Танина измена случится обязательно, рано или поздно. Следовательно, жить с влюбчивой женщиной, как себя охарактеризовала красавица Татьяна, то же самое, что сидеть на бочке с порохом и ждать, когда она взорвётся. Но взорвётся она непременно. Вопрос времени. И как себя будет чувствовать обречённый человек, ожидающий взрыва? Он истреплет себе все нервы и тысячу раз умрёт до предназначенного ему срока. На эти муки обрекает себя сам человек, рассчитывающий изменить сущность другого и обмануть судьбу. Судьба жестоко карает за попытку обмана, даже если эта попытка была искренней и имела самые благие намерения. Природа человека неизменна, чем раньше поймёшь это, тем меньше набьёшь шишек в жизни. Хотя на практике и не факт, иногда и опыт жизни не помощник. Но всё же – начинать отношения с понимания их бесперспективности и ожидания психологической травмы от неизбежного предательства!!.. Что делать?.. Оборвать всё сразу и объяснить ей – почему?.. Глупо. Оборвать, ничего не объясняя?.. Тоже глупо. Правильно, но глупо. Не всегда хватает духу сделать верный шаг, именно потому, что боишься выглядеть при этом дураком. А правильность в такой перспективе всегда малопривлекательна. Более заманчиво выглядит ошибка, сливки с которой ты снимешь сегодня, а в дураках останешься только завтра.

Сергей, поразмыслив, поворочавшись и повздыхав, тоже не нашёл другого выхода из сложившейся для него ситуации, как пустить её на самотёк. И там уже как вынесет. Да, он всё понимает, конечно, но изменить пока ничего не может. А надо ли что-то менять, в самом деле?.. Всё, что случается, случается для чего-то, имеет свою причину, следствие и цель. Поэтому, если обстоятельства изменить нельзя, то надо менять отношение к ним. Да, потом будет больно. Но это потом. А пока – пусть будет, как будет. Всё… пора спать.

Далеко за полночь Сергей, обнявшись с подушкой и утонув в приятных воспоминаниях прошедшего дня, наконец-то заснул.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

– Дима, мы будем как-то приводить в порядок нашу с тобой жизнь?

– В каком смысле?

– В самом прямом… Димочка, это не претензия, мой хороший, это просто вопрос.

Елена и Дмитрий сидели в комнате за накрытым праздничным столом. Погода в этот сегодняшний праздничный день Восьмого марта хоть и нагнала на небо хмури, но весенняя капель всё же стучала за окном, пробивая в мокром, отяжелевшем снегу аккуратные отверстия – нанося сквозные раны одряхлевшей, уходящей зиме.

В центре стола в большой зелёной вазе стоял мужской подарок – букет пышных разноцветных пионов, любимых цветов Елены Хмельницкой. Между тарелками с холодными и горячими закусками возвышались две высокие красивые бутылки: сладкого ликёра «Клубничный» и крепкого напитка «Александер», заявленного торговыми точками как греческий коньяк. Две хрустальные рюмки с остатками алкоголя на дне: потемнее – в её, посветлее – в его.

Время забежало далеко за полдень, и праздничный обед, собственно, подходил к своему завершению.

Она осталась довольна поздравлением и подарком, он – обедом, после которого говорить хотелось только о малозначащих вещах. Какой же сытый человек приветствует серьёзные разговоры? Нет, серьёзные разговоры – удел голодных людей. Только тогда для этого есть энергия и желание.

Но Елена решила начать этот разговор именно сейчас, Восьмого марта и под занавес праздничного застолья.

Дмитрий, конечно же, сообразил, что имела в виду Елена, поэтому не стал изображать непонимание. Но задумался.

– Ты думаешь, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она.

– Да, – просто согласился он. – Я думаю.

– О чём?

– О нас с тобой. Обдуманно принимать решения – это нормально. Это в моём характере.

– Когда я ушла от мужа к тебе, сразу подала на развод. Нас развели. Я теперь девушка свободная. Да, с пятилетней дочерью, но свободная. Я тогда всё честно объяснила мужу, не хотела обманывать, я никогда не обманываю. А ты?.. – она помедлила и чуточку нетрезвыми глазами внимательно, даже пытливо посмотрела на него. – Ты до сих пор не развёлся, хоть мы и обещали это друг другу… помнишь, когда решили жить вместе?.. Ты медлишь, Дима, или тянешь – я не знаю. Это тоже в твоём характере?

Он не ответил, возможно, её вопрос показался ему не к месту резким, слишком прямым, даже вызывающим. Так говорит с любимым мужчиной обиженная им женщина.

Не дождавшись его ответа, она продолжила:

– Я сказала это потому, что мы с тобой уже почти два года вместе, а вопрос семьи у нас пока не решается. Я со своей стороны сделала сразу и всё. Ты, Дима, пока только обещаешь, и то в последнее время всё реже и реже. Я не права?

Он как-то неуверенно пожал плечами.

– Не обижайся, Дима, что я заговорила об этом, но ты ведь понимаешь, что в нашей неопределённости есть ещё и бытовые трудности. Мало того, что сейчас жизнь такая: всё сломали да переломали, так ещё и быт наш не устроен. Театр мне как одинокой снимает однокомнатную. Я подходила к директору, говорила, что вот, мол, с ребёнком – нет, говорит, на двухкомнатную театр пока не имеет возможности. Да я понимаю, что сейчас все на грани выживания, лишь бы с голоду не помереть, всё это понятно. Ты ушёл от жены, квартиру ей оставил – тоже правильно, я поддерживаю тебя в этом. Но… нам втроём жить здесь, в одной комнате с Ксюшей… неудобно, согласись.

– Соглашаюсь, – наконец ответил Дмитрий, – всё верно. Я же понимаю, что живу у тебя как альфонс…

– Нет, не говори так! – перебила Елена и задержала на нём строгий, но любящий взгляд. – Просто у нас обстоятельства такие.

– Да, и обстоятельства тоже способствуют этому.

– Но в наших силах изменить их, согласен?

– Давай, я тебе налью ликёрчика, – предложил он.

– Давай, – с готовностью ответила она.

Дмитрий налил Елене рюмку ароматного алкоголя – красивого, алого оттенка; себе – коньяка. Подал рюмку ей и взял свою.

– За тебя! – предложил он.

– За нас! – поправила его она.

Дмитрий мило улыбнулся и согласился:

– Хорошо. За нас.

Елена выпила рюмку до половины, обожгла губы градусами приторно-сладкого напитка. Он по-мужски браво справился с рюмкой греческого коньяка. Даже не закусил. Она заела крепкое клубничное послевкусие ложечкой салата.

– А ты уверена, что, если у нас будет, так скажем, законная семья, тебе театр снимет квартиру побольше?

– Нет, не уверена, но шанс есть.

– Моё начальство, я сразу говорю, навстречу не пойдёт. Мне дали квартиру как победителю на соревнованиях. Я получил мастера спорта, своего жилья у меня не было. А то, что я оставил потом квартиру ребёнку и жене, это мои проблемы. Больше мне никто ничего не даст. Снимать сейчас тоже накладно: платят копейки, что в театре, что у меня. Я же сейчас простой тренер. На пожрать не всегда хватает.

– Все эти сложности, Дима, можно преодолеть, и я согласна их преодолевать, но только нужно понимать – ради чего? Одно дело, когда мы сожительствуем вместе сегодня, а что будет с нами завтра мы и сами не знаем. Ведь у нас нет обязательств друг перед другом. Вот это уже другое дело. Мы сегодня вместе, завтра – врозь. Это поезд, с которого в любой момент и на любой остановке можно сойти. Сойти с чистой совестью. Я понимаю, что и законный брак не гарантия, конечно, я отдаю себе отчёт, но… Димочка, нет ничего ненадёжнее такого сожительства, вот как у нас. А мне нужна надёжная гавань… и с любимым человеком.

Дмитрий налил себе ещё рюмку и выпил, на этот раз сдержанно выдохнув и закусив. В паузе он взял время, чтобы подумать.

– Ты не согласен? – осторожно спросила Елена.

– Почему?.. Согласен, – не очень бодро ответил Дмитрий.

– Согласен… с чем? – допытывалась она, чуть склонив голову набок.

Так человек, понимающий, что собеседник уклоняется от деликатной темы, всё же упрямо продолжает настаивать на ней.

– С тем, что такое продолжение нашего сожительства бесперспективно или… – Елена не окончила мысль, предлагая это сделать возлюбленному.

– Я согласен и с «или», – возлюбленный ответил как-то очень легко.

Елена услышала лёгкость в его ответе и уточнила вопрос:

– Я имела в виду, может нам изменить статус наших отношений?

– Можно и изменить.

Елена помолчала, раздумывая, насколько верно она поняла слова любимого и поняла ли она их вообще. Он ведь, в самом деле, практически не задумываясь, согласился с тем, что сама она считала главным вопросом в их отношениях.

– Я могу понимать твои слова как предложение? – ещё не веря себе, спросила Елена, и сама испугалась своего вопроса. – Или как я должна их понимать?

Дмитрий сделал уверенное движение плечами.

– Ты правильно всё поняла.

Елена это подтверждение восприняла эмоционально. Губы её чуть дрогнули то ли улыбкой, то ли внезапно подступившими слезами счастья, она поднялась и пересела к Дмитрию на колени. В благодарном порыве нежно и крепко обняла его. Он ответил на её объятия, прижав к себе разгорячённое женское тело…

Потом они пили чай и ели торт. Выбранный Димой специально для неё торт оказался очень вкусным. Счастливая Лена положила себе ещё кусочек.

– Растолстею как корова, – пообещала себе при этом.

– Ничего, не растолстеешь, тебе это не грозит, – он налил себе коньячка. – И вообще, не нарывайся на комплимент!

– А если я хочу нарваться?.. – игриво ответила она. – Ведь сегодня мой праздник, хочу комплиментов.

– Тогда скажу тебе, что ты самая красивая артистка в театре. Я за этот год пересмотрел все ваши спектакли. Лучше тебя никого нет. Но это, извини, не комплимент. Это правда.

– Спасибо, – скромно произнесла польщённая Елена. – Очень приятно слышать. Сегодня у меня вообще счастливый день. Столько положительных эмоций!.. – она подняла на него взгляд, ставший в секунду серьёзным. – А теперь, Дима, я хотела бы поговорить с тобой ещё по одному важному вопросу. Он как бы продолжение предыдущего, так что…

Дмитрий, хоть и совсем немного, но напрягся – пережить второй важный вопрос в один и тот же день мужской психике тяжеловато.

– Ладно, говори. Внимательно слушаю.

– Год с небольшим назад у меня умерла тётя… помнишь, когда у нас всё только начиналось, я ездила к ней на похороны?..

– Да, помню.

– Так вот, она оставила мне квартиру. У неё нет детей, она мамина сестра и решила подарить квартиру мне. Я тебе раньше не говорила, потому что… ну, не говорила, считала – рано. А сейчас вот говорю. Квартира эта теперь моя на законных основаниях. Все документы готовы.

– Хорошо, – сказал он. – И что?

– Это… – она назвала город. – Далеко отсюда. В Сибири.

– Знаю. Был там на юношеских соревнованиях когда-то. Деревня.

– Там тоже есть театр.

Теперь уже он внимательно посмотрел на неё.

– Ты хочешь перебраться туда?.. Серьёзно?

– Дима, там двухкомнатная хорошая квартира. Там нормальные условия для жизни. Устроенный быт – очень важно, я думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.

– А здесь?

– Смотри: мы здесь втроём в этой маленькой однушке. Ксюше даже поиграть негде, мы ютимся на этом пятачке. Сейчас её взяла мама, а так мы и уединиться не могли бы даже на праздник, – она помолчала, как молчит вымотавшийся человек, доказывающий свою усталость. – Дима, стеснённые бытовые условия, это всегда назревающий повод для недовольства друг другом, для ссор, для бытовых конфликтов. Я со страхом жду этого и боюсь. Ведь это как скала, о которую вдребезги разбилась не одна семейная лодка. Давай не пойдём по этому пути. Есть возможность свернуть на другой.

Он думал и не отвечал.

– Тебе не понравилась моя идея?

Он продолжал молчать.

– Но, Дима…

– Там деревня, – повторил он, и в тоне его послышалась категоричность. – А здесь у меня работа. Хорошая работа. И перспектива. Не хотел тебе говорить раньше времени, но… в общем, Иваныча, директора нашего спортивного комплекса, отправят на пенсию. Официально, по состоянию здоровья. Так вот, намекнули, что предложат его должность мне. Сейчас молодым дают дорогу. Из министерства со мной уже разговаривали. Представляешь – директор спортивного комплекса! А там?.. Всё сначала?

Она поникла.

– Да, я понимаю, Дима.

– И потом… Ты видишь, какое сейчас время. Ломка всей жизни. Ладно, мы молодые, здоровья хватит пережить всё это, а мой отец умер от инфаркта два года назад, когда вся эта бадяга началась. Когда ему сказали, что жизнь он прожил зря.

– Сейчас всем несладко, Дима. Но мы должны думать, прежде всего, о себе. Нашу жизнь жить нам и устраивать её тоже должны мы сами. Надо жить и выжить в таких условиях. Когда-то же всё наладится.

Дмитрий наполнил себе рюмку, но пить не стал. Просто налил и всё.

– Видишь, в чём дело… Сейчас опасно срываться с места, везде сокращения. Уволиться легко, устроиться трудно, – он взглянул на неё слегка захмелевшим взглядом, внимательным и каким-то чужим. – Лена, ты уверена, что там возьмут тебя в театр?

Она робко пожала плечами.

– Надеюсь.

– Там, может, от своих баб деваться некуда.

– Может.

Он решил извиниться за резкость.

– Нет, ты, конечно, красивая и талантливая – это не дешёвый комплимент, это правда, но сейчас всё с ног на голову. Может, красота и талант там как раз и не нужны.

– А что тогда нужно?

– Ты у меня спрашиваешь? Я не знаю этого. Я так же потерялся, как и все. Что сейчас хорошо и что плохо, решаем не я и не ты. Сейчас свои критерии и мы должны подстраиваться под изменившийся мир. Я тоже, может быть, не хочу, но должен. Поэтому сейчас надо десять раз подумать, прежде чем сорваться с места.

В наступившем молчании оба задумались. Правда была как в предложении Елены, так и в логике Дмитрия, в его предостережении. Важно поступить правильно и не сделать ошибки. А вот это самое сложное на перекрёстках жизни. Иногда кажется, что принятое решение единственно верно, но проходит время и понимаешь, насколько оно было ошибочным. И, наоборот – на расстоянии видится правильным то, что изначально оказалось отвергнутым.

Елена поднялась из-за стола и подошла к трельяжу, на котором, помимо шкатулок, баночек с кремами и изящно изогнутого белого флакона с женской туалетной водой стояла новенькая, хоть уже и распечатанная коробочка стильной чёрно-белой расцветки. Елена взяла коробочку в руки и извлекла из неё маленький флакончик духов.

– Чудо… – тихо сказала она, брызнув на запястье и насладившись ароматом цветочного запаха. – Спасибо огромное, Дима. Это настоящие французские?

– Продавали как настоящие, а на самом деле кто знает? Судя по цене, всё же, наверное, нет.

– А сколько стоят? – обернулась к нему Елена. – Не стесняйся, можешь сказать.

– Пятнадцать, – ответил он.

– Пятнадцать тысяч! – изумилась Елена. – С ума сойти. Это почти зарплата.

– Сейчас всё и везде подделка, Лена, – снисходительно оправдывался Дмитрий. – Так что, если что – не обижайся.

Она бережно вложила флакончик в коробочку и поставила коробочку на место. Подошла к Дмитрию, присела рядышком и нежно обняла его.

– Подарок – сказка, – чувственно прошептала она, – и меня не интересует, подделка это или нет. Мне нравится, а это главное.

– Чека нет, выбросил.

– Господи, для чего мне чек?.. Не выдумывай… Положить тебе ещё тортика?

– Ну, положи, – согласился он.

Елена направилась на кухню, аккуратно отрезала пышный кремовый кусок, положила его на чистую тарелку, взяла чистую ложечку и принесла сладкое лакомство любимому.

– Спасибо, заинька, – Дмитрий вернул ей нежный поцелуй. – А почему себе не положила?

– У меня ещё остался маленький кусочек, его мне хватит. Тем более, я на диете. С этой минуты.

– Ладно, буду теперь толстеть один.

Она смотрела с обожанием, как он поддевает ложечкой рыхлый пористый бисквит, богато декорированный белыми и розовыми кремовыми цветами, как с удовольствием поедает вкусный десерт.

– Заинька… спасибо тебе за шикарный стол, – доев последний кусочек и запив его чаем, сказал Дмитрий.

– Да это тебе спасибо за праздник!.. – счастливо улыбнулась Елена. – Праздник удался!.. – и тут же стала серьёзной. – Дима, я вот о чём подумала… Дело в том, что… раз ты не хочешь переезжать туда, как я поняла, тогда давай продадим квартиру там и купим здесь. Как тебе такой вариант?

Дмитрий задумался. Ответил не очень уверенно:

– Этот вариант уже лучше.

Елена услышала его неуверенность.

– А в чём минус? Если он есть?..

– Ты хочешь именно продать? А если обменять на сюда?

– Обменять сложнее и гораздо дольше. Продать сейчас проще.

– Согласен, но опять же вопрос в дикой инфляции. Продать, потом купить – требует подготовки документов, а, значит, времени. А сегодня время не только деньги, но и скорость. Причём, в большей степени скорость, чем деньги. Ты можешь там продать, конечно, но где гарантия, что успеешь купить здесь? Цены растут каждый день и на всё. Причём тот город меньше, чем наш, там – Сибирь, тут – европейская Россия, соответственно, здесь квартиры дороже. Пока будешь подбирать варианты, цены скакнули – всё! Ты без квартиры – и там, и тут. Деньги сожрёт инфляция, и у тебя той суммы хватит только на кожаную куртку.

Елена как-то неуверенно притихла.

– Я не пугаю, – продолжал Дмитрий, – просто предупреждаю, что может быть и так. Кстати, это самый реалистичный сценарий, имей в виду.

– Думаешь, лучше обмен?

– Лучше. Это дольше, но надёжнее. Сейчас время хитрое. Нужно суметь обмануть его. Потому что иначе оно обманет тебя.

– Прислушаюсь к твоему совету, – грустно усмехнулась Елена. – Сама я ничего не понимаю в этом.

– Да всё нормально, справимся, не переживай.

Он улыбнулся широкой голливудской улыбкой, но тут же сбросил её и добавил:

– А теперь я должен тебе кое-что сказать. А то всё ты да ты.

– Что? – немножечко насторожилась она.

– Ничего такого. Мой приятель из министерства попросил меня подменить одного человека на дежурстве сегодня, с шести часов. Там, на одном объекте. Побыть ответственным – ничего особенного, просто поторчать там и всё. Но – до конца смены. Тот сегодня уезжает в ночь. У него какие-то проблемы с женой, что ли, чуть ли не до развода. Сама понимаешь, я не смог начальству отказать.

– То есть?.. – не поняла она. – Ты сейчас уходишь, что ли?..

– Ну, не сейчас. Через часок.

– И надолго?..

– До утра. Я должен подменить его, Лена, прости.

Елена растерялась.

– Господи… Восьмого марта?.. На самый праздник?.. А как же я?..

Дмитрий грустно вздохнул.

– Я так и знал, что ты обидишься… Ну, заинька, я не мог поступить иначе. Человек из министерства физической культуры и спорта попросил меня об одолжении. Я как бы ему отказал?.. Это он мне, кстати, намекал про должность директора спорткомплекса. И я ему скажу – нет?.. Человек этот, за кого он просил, он его родственник, я так понял. Он должен срочно куда-то уехать сегодня. У них там с женой проблемы, пойми…

Он подсел поближе и попытался обнять её, но она сердито отстранилась.

– У них проблемы, а у нас нет?

– У нас какие проблемы, Ленусь? У нас всё хорошо.

Он повторно обнял ей, и на этот раз она не стала сопротивляться.

– Ну, чего ты?.. – он нежно целовал её чудно пахнувшие волосы, шею, мочку уха, щёку, аккуратный носик, тронутые обидой губы. – Это ведь не последний праздник в нашей жизни. А товарища выручать надо. Он ведь за меня хлопочет… Согласна?

Она не ответила и не только потому, что заплакала.

Праздничный день для Елены был безнадёжно испорчен.