Длинный старенький «ЛиАЗ» плавно затормозил на остановке и, зашипев открываемыми дверями, выпустил торопившуюся выйти молодую маму и её маленькую дочь. Они единственные вышли на этой остановке. Автобус закрыл двери и тронулся с места.

Елена настолько растерялась, что эта растерянность придавила её к месту. Ей было невыносимо стыдно, и она в эту минуту позавидовала вышедшей на остановке женщине. Ей казалось, что внимание всего автобуса сейчас приковано только к ней – унизительное, насмешливое внимание. Наверное, так чувствует себя человек, которого без всяких предисловий публично окатили помоями.

Елена непроизвольно дёрнулась, сделав полупопытку встать, но, не поднявшись и не зная, как поступить далее, осталась сидеть на месте. Но место это жгло её словно раскалённая печь. Она нервно взялась за круглый металлический поручень переднего сиденья.

– Пойдём, – тихо сказала она Дмитрию.

– Ты тоже хочешь выйти? – спокойно спросил он.

Нет, ситуация не выбила его из седла. Он держался всё так же уверенно.

– Идём, – чуть слышно повторила Елена. – Я прошу тебя, давай выйдем из автобуса.

– Ну, хорошо, – согласился он.

Когда подъезжали к остановке, они поднялись с места. Елене показалось, что она простояла у закрытой автобусной двери не несколько секунд, а целую вечность. Дмитрий сошёл первым и подал даме руку. Дама руки его не приняла.

Когда автобус уехал, Елена несколько раз глубоко вдохнула свежий морозный февральский воздух. Дмитрий поправил на своей голове норковую шапку-формовку и только этим выдал своё некоторое внутреннее смущение.

– Тебе плохо? – спросил он.

– Да, – ответила она.

Они немного постояли, не зная, что предпринять далее.

– Мы могли бы проехать эти две остановки, Лена.

– Нет, лучше пойдём пешком.

Он пожал широкими плечами своего пальто с норковым воротником, выражая этим то ли согласие, то ли безразличие.

– Давай, я тебе всё расскажу, – предложил он, когда они в молчании прошли значительное расстояние.

– Я не хочу об этом говорить, – довольно резко ответила она.

– И всё-таки?..

Она промолчала. Им предстояло идти до дома ещё полторы остановки. Она не взяла его под руку, и они, сменив прежний, прогулочный шаг на более энергичный, шли порознь.

– Да, я знаю эту женщину, – наконец признался он. – И у нас были отношения.

Она вздохнула так, как будто хотела что-то сказать, но, передумав, опять промолчала.

– И всё-таки, Лена, давай, я всё объясню.

– Зачем? Мне и так всё понятно.

Она была очень обижена, и он это чувствовал.

– Лена…

– Я всё поняла, Дима. С тобой мне всё теперь понятно.

– Хорошо… – в сложившихся обстоятельствах Дмитрию следовало объясниться прямо. – Лена… у меня с этой женщиной был роман, но до тебя. Если ты помнишь, эта девочка, Катя, спросила: «Когда я ещё к ним приду?»… Разве это не говорит о том, что я уже давно там не был. Просто ребёнок меня помнит и узнал. Вот и всё.

– И сейчас врёшь? – через паузу спросила она.

– А когда я тебе врал ещё?

– Послушай, Дима, – глядя в сторону и немного раздражённо проговорила она, – за сегодняшний вечер, просто гуляя с тобой по улице, я встречаю двух твоих баб, с которыми ты жил. Чтобы не встречаться с ними, может, мне вообще не выходить из дома?.. – и обиженно добавила: – Это уже перебор.

Высокий красавец Дмитрий сдержанно выдохнул:

– Ты ревнуешь к прошлому, Лена.

– А я не уверена, что это прошлое.

– Это значит, что ты просто не веришь мне.

С его стороны это было встречным обвинением, и на него следовало отвечать. Или же прекращать ссору. Женский разум требовал одного, душа склонялась к другому.

– Мне очень трудно, Дима, – устало произнесла она, – верить мужчине, который в каждой встречной узнаёт своих любовниц, пусть даже бывших.

– Ну, ты ведь сама знаешь, что преувеличиваешь.

– Знаю. Всего немного.

– Мы уже почти два года живём с тобой. Скажи: часто происходило то, что произошло сегодня?

– Не знаю.

– Ты уходишь от ответа.

– Нет, не часто, – подумав, согласилась Елена. – Сегодня впервые. Но… – от обиды её голос дрогнул, – сегодня очень урожайный день. Я не хочу больше такого.

Помолчали.

– Давай, поговорим о чём-нибудь другом, – предложил он.

– Не хочу, – продолжала дуться она.

– Ну, Лена… хватит уже. Нет повода для ссоры. Я не хочу ссориться с тобой.

Несколько шагов она собиралась с духом, чтобы сказать это:

– Я тоже не хочу с тобой ссориться. Не хочу.

– Тогда – мир?

Дмитрий предложил ей руку, чуть согнув её в локте.

– Мир, – всё же не сразу ответила Елена, взяв его под руку.

Некоторое время помирившаяся пара шла молча.

– Нагулялись сегодня вдоволь, – оптимистично заговорил он. – И надышались тоже. Если бы ещё заводы воздух не отравляли, тогда совсем было бы здорово, да?

– Я согласна, – ответила она. – Я со всем согласна.

– Хорошо снежок очистил воздух, – продолжал он, глядя на стремящийся к земле рой белых звёздочек, образующих густую живую завесу.

Она вздохнула и промолчала.

– Завтра воскресенье, можно ещё и завтра прогуляться, – предложил Дмитрий. – Если ты не против, конечно.

– Завтра вечером у меня спектакль. Я ведь тебе говорила.

– Ах, да, – спохватился он. – Я забыл. Прости.

Когда подошли к первому подъезду девятиэтажного дома, в котором театр снимал актрисе Елене Хмельницкой квартиру и где она проживала вместе с Дмитрием, пара остановилась. Вернее, остановилась Елена, и Дмитрий, вынужденный сделать то же, вопросительно посмотрел на свою спутницу. По её глазам, серьёзным и влюблённым, понял, что сейчас произойдёт окончание разговора – главной темы сегодняшнего вечера.

– Дима, – тепло обратилась она к нему, – скажи мне, пожалуйста, честно, вот как на духу… мне просто нужно это услышать, чтобы жить спокойно… скажи: у тебя правда кроме меня никого нет?

– Правда, – сразу и уверенно ответил Дмитрий. – У меня никого нет, кроме тебя.

– И… не было? – чуть дрогнувшим от волнения и надежды голосом спросила Елена. – За эти два года, что мы вместе?

– Да не было, не было, – снисходительно улыбнувшись, ответил он.

– Дима… правда?

– Леночка, конечно, правда.

Они потянулись друг к другу одновременно. Она обняла его жарче, он её – крепче.

– Я тебе верю, – проговорила она сквозь слёзы, не выпуская своего красавца из объятий. – Я верю тебе.

Окончательно помирившись, они вошли в подъезд своего дома.

Снег продолжал падать, превращая обычный город и всё происходящее в нём в самую настоящую зимнюю сказку с её надеждами, ожиданием и, самое главное, волшебством. А разочарований в сказках не бывает.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Не очень погожим выдался последний апрельский понедельник. На смену тёплому южному антициклону ветер перемен пригнал с запада плотный слой хмурых облаков, и сразу похолодало. Хотя, собственно, такие сюрпризы погоды неудивительны и на самые майские праздники. Это как раз норма в наших умеренных широтах, где даже снег на Первомай не удивляет. Но тем не менее и самая скверная погода не способна повлиять на настроение молодых: ведь весна, надежды, любовь… вернее, пока влюблённость.

Понедельник в театрах – выходной. У нормальных людей выходные дни определены календарём и совпадают с ним, а у актёров – не совпадают.

Сергей и Таня накануне договорились о встрече – первой встрече. На репетициях «Чайки» они несколько раз говорили друг с другом, присматривались, прислушивались к себе, и вот Таня пригласила Сергея в гости. Вернее, Сергей ненавязчиво напросился сам, но и Татьяна не была против, надо сказать. По крайней мере, подготовилась и уже как будто ждала этого.

Приглашённый на обед к четырнадцати часам, Сергей зашёл в продуктовый магазин, выбрал коробочку конфет, взял бутылочку шампанского и направился пешком в соседний район города, называемый Красная горка, где Тане театр снимал квартиру. Сергей ни разу ещё не бывал в этом районе и с удовольствием совершил пешую прогулку.

Таня проживала в новостройке, в девятиэтажном доме на девятом этаже.

Сергей поднялся на новеньком лифте, позвонил в новенькую дверь. Новенькая дверь, радостно щёлкнув замком, отворилась. Таня встретила гостя чуть затуманенным, завораживающим взглядом и полуулыбкой Джоконды. Сердце молодого человека сразу отозвалось учащённым сердцебиением, вызванным предвкушением блаженства, почти счастья. Сиюминутное блаженство ведь и есть счастье в краткосрочной перспективе.

Танина квартира однокомнатная, новой планировки, и развернуться есть где: большая комната и большая кухня. Квартира к тому же меблированная, хотя и достаточно скромно, без изысков, но для жизни есть всё. В том числе холодильник и телевизор. На кухне – стол, табуретки, мойка, плита. В комнате – шкаф, столик, зеркало, ну и, конечно же, кровать. Широкая деревянная двуспальная кровать…

Когда они уже сидели за столом, допивали шампанское, доедали конфеты и то, что приготовила Таня, дошла очередь, наконец-то и до разговора по душам.

– Ты развёлся с женой? – спросила она.

– Нет, я уехал так. Принял решение и уехал.

– Значит, там ещё не порвал?

– Нет, там – всё, – убедительно ответил он. – Я и уехал затем, чтобы порвать. Не вернусь к ней.

– Почему?

– Бессмысленно, потому что бесперспективно.

– А сколько прожили вместе?

– Восемь лет.

– О-о… большой стаж семейных отношений. И так резко порвать?.. не знаю… У тебя будет ломка.

– Никакой ломки не будет.

– Тебя не тянет к семье?

Сергей подумал и ответил честно:

– К сыну тянет, к ней – нет.

– Может, ты обманываешь сам себя?

– Нет… – сказал он.

Но сказал как-то неопределённо и поэтому повторил уверенней:

– Нет.

Таня решила не продолжать эту тему. Зачем, ведь главное сказано.

– Налей мне ещё шампанского, – попросила она.

Они выпили опять за знакомство, на которое по умолчанию возлагали надежды и в котором хотели бы видеть перспективы.

– А ты к мужу не собираешься возвращаться? – в свою очередь поинтересовался Сергей.

– Он мне не муж, мы разведены.

– В отличие от меня, – усмехнулся он. – И всё-таки?

– Ты знаешь… – она поставила на стол бокал с недопитым шампанским, который удерживала тонкими аристократическими пальчиками, – я так устала от него…

И замолчала, не договорив.

– В каком смысле? – не понял Сергей. – Пил?

– Даже не в этом дело. Он на год моложе меня, ему двадцать три…

– И что?

– Он странный какой-то. Я не принимаю такие странности. То ли бабы уже успели его так испортить, то ли он вообще такой?.. В общем… – она сделала невольный брезгливый жест, – в общем, не хотела бы о нём говорить. Извини.

– Да, конечно, – согласился Сергей.

– Он тоже актёр, – добавила она вослед закрытой ею же теме, – недавно окончил институт… Нет, с ним – всё. Хочу строить свою жизнь без его участия. Пусть теперь другая мучается с ним. Её очередь.

Сергей плеснул шампанского себе и долил Тане.

– Ладно, – попытался успокоить он взволнованную подругу, – не переживай. Значит, это был не твой человек. Как и со мной столько лет была не моя женщина. Давай выпьем.

– Давай, – согласилась она, и они выпили шампанское, защекотавшее нос взрывающимися газовыми шариками.

– Не знаю, как продержался наш брак столько лет. Может, из-за сына не уходил?.. хотя должен был… после одного случая… но остался. И получается, что зря. Всё равно пришлось расстаться. Знаешь, я для себя понял одну вещь: прощение измены – это не попытка сохранить семью, это только отсрочка неизбежного разрыва. Просто обрекаешь себя на продолжение мучений. Своеобразный мазохизм, короче.

– Согласна… – произнесла она, но как-то неуверенно, и чем была вызвана неуверенность в её интонации, Сергей не понял.

– А почему ты обратил внимание именно на меня? – вдруг неожиданно спросила Таня. – Чем я тебе понравилась?

Это был прямой вопрос, и она ждала прямого ответа.

– Ты красивая.

– Это я знаю, – улыбнулась она. – А ещё?

– Но ведь это так много… – Сергей тоже заулыбался. – Для первого впечатления.

Как и всякий мужчина, он любил глазами и в своём ответе был искренен. Но ведь женщине этого недостаточно, поэтому нужно было что-то додумывать.

– Потянуло к тебе. Не знаю, почему.

И это тоже правда. И здесь он не слукавил.

– Твоя жена любила мужчин? – с некоторой провокационностью спросила она.

– Почему – любила? И сейчас любит.

– А если я тебе скажу, что и я тоже?.. – она посмотрела на него прямым взглядом своих изумрудных глаз.

Взгляд её был честным и по-женски вызывающим.

Расслабленного свиданием с прекрасной молодой женщиной Сергея тотчас кольнуло в сердце нечто знакомо-холодное.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросил он.

– А для этого – ещё шампанского, – с такой же очаровательной улыбкой попросила она.

Он налил ей и себе.

– Видишь, Серёжа, – начала она, – я молодая женщина, которая осознаёт свою привлекательность. Это я тебе без лукавства. Поэтому не обделена вниманием мужчин. Любой женщине нравится мужское внимание, это ясно. Поэтому и мне это тоже приятно. Когда я была замужем, конечно, я не изменяла мужу, хотя и следовала бы, но… Но замужем я была чуть больше года. Меня атаковали несколько раз, но я устояла. Так что год-два я за себя ручаюсь, Серёжа. А там – кто знает? Я обыкновенная, слабая женщина. Я слаба на комплименты. Мне скажут комплимент – я таю. Меня можно с улицы увести в ресторан.

Она выпила шампанское и закусила шоколадной конфетой.

В этой паузе взгляд её затуманился воспоминаниями, она прожевала и продолжила:

– Однажды возле меня затормозила дорогая иномарка. Из неё вышел молодой парень и окликнул меня. Я шла по тротуару и остановилась. Он подошёл ко мне и заговорил. Предложил познакомиться, сделал несколько комплиментов, сказал что-то ещё. Разговорчивый и бойкий юноша. Сначала я осторожно отнеслась к такому знакомству, но он оказался такой… такой обаятельный, милый. Разговорил меня и… ну, и пригласил в ресторан.

Она замолчала и опустила взгляд, будто стесняясь сказанного. И вот так, с вопросительно склонённой головой, ожидала реакции Сергея.

Сергей молчал.

– Да, он увёл меня в ресторан, – повторила она в затянувшейся паузе.

– А потом? – зачем-то задал он глупый вопрос.

Теперь промолчала она.

Ему не понравилось то, что она сказала, а она почувствовала, что ему это не понравилось.

– Нет, Серёжа, если ты подумал, что я… такая, то – нет, ты ошибся. Я обыкновенная молодая женщина, и мне нравится то, что нравится всем молодым женщинам – это нормально. Это в порядке вещей, Серёжа. Просто я сказала тебе правду, сразу предупредила тебя, потому что хочу быть честной перед тобой. И чтобы ни ты, ни я, не строили иллюзий. И не придумывали для себя друг друга. Мы такие, какие есть. Я вот такая. Я влюбчивая. Да, влюбчивая. Могу влюбиться мимолётно, на один день, но именно влюбиться и искренно. Самой может показаться, что – насмерть, а на самом деле… Ты должен знать это… Так же быстро разочаровываюсь в мужчинах. Я, конечно, хочу семью, мужа, детей, но… я такая, и ты должен принимать это. Или не принимать. Поэтому я тебя сразу ставлю в известность. Потому что при всём при том я не люблю обманывать.

– Да, я понял. Хорошо, что ты мне это сказала.

– Хорошо?.. – она подняла на него глубокий взгляд своих больших зелёных глаз. – Хорошо в каком смысле? Тебя всё устраивает?..

– Да, – через небольшую паузу ответил Сергей. – Меня всё устраивает.

Но Таня как чуткая женщина через его запинку перед ответом, сам его ответ поняла правильно.

– Серёжа, я скажу тебе ещё вот что: если у меня появится другой мужчина, ты первый узнаешь об этом.

– Договорились, – осторожно согласился он, – пусть будет так.

Молодые провели свой первый день очень хорошо.

Вечером Сергей вернулся домой.

Его сосед, Внуков Олег, сидел на кухне и ужинал. Олег – высоченный худой парень – в официальном разводе с супругой не состоял, но приехал сюда, в театр, без семьи, по его собственной версии – присмотреться. Он жил здесь один, и, что бы ни говорил, дома имел серьёзные семейные проблемы. Вариант без неизвестных: если женатый мужчина приезжает работать в другой город без супруги, он или уже потерял семью, или сделает это в ближайшее время. Одиночество по приезде – показатель неблагополучия в семье. Если приезжаешь один, рассчитывая здесь присмотреться и через год перевезти семью, то не факт, что осмотревшись, обязательно сделаешь это. Гораздо чаще заводят здесь семью новую, а прежнюю забывают на время или навсегда. Логично: жёны – не отпускайте мужей одних!

Олег Внуков, надо сказать, приехал сюда в некоторой степени, вынужденно. Он тоже, как и Северинов, работал здесь первый год, уволившись из труппы областного академического театра. Уволился из-за конфликта с начальством. В чём конкретно заключался конфликт, Олег особенно не распространялся, а Сергей в душу не лез. Поэтому семья у Олега осталась там, в том городе. Хотя, наверное, не только поэтому. Ещё и потому что, по собственным же словам Олега Внукова, с женой у него отношения тоже не идеальные. Менять квартиру и срывать не очень благополучную семью на новое место жительства Олег посчитал преждевременным. Поэтому и приехал поработать сезон, пообтереться. А там – как бог даст. Собой Олег не красавец, но по-мужски обаятелен, а, главное, уверен и смел. Возможно, даже дерзок в смысле взять своё – где посчитает, что это своё. В нём чувствовалась и внутренняя сила, и принципиальность. Также в товарищеских беседах парень демонстрировал живой, острый ум. Характером обладал спокойным, уравновешенным и в целом был, как говорится, адекватным, договороспособным человеком.

Сергей и Олег понимали друг друга. Поводов для конфликта за полгода вынужденного соседства между ними пока не возникало.

– Где гулеванил? – спросил Олег Сергея, когда тот вернулся домой, после первого свидания с Таней Шатовой.

Кухонный стол, за которым сидел Внуков, занимал почти половину пространства небольшой кухни. Пятиэтажка – хрущёвка, дом старый, квартира с двумя проходными комнатами. Кухня крохотная, коридорчик – условный, от входной двери до кухни – три шага.

– Да так, – уклончиво ответил Сергей, снимая куртку и переобуваясь в домашние тапочки. – В гости ходил.

– К кому-то из наших?

– Нет, – уверенно соврал Сергей.

Он не был трепачом, и не имел некрасивой мужской привычки хвастать своими победами. Личные тайны на то и личные, что согревают души только двоих и посторонним там не место. Человек, настроенный серьёзно относительно другого человека, никогда не станет опускаться до неуместных откровений и обсуждений. Не будет этим унижать ни себя, ни обладателя второй половины тайны.

Сергей умылся в ванной и переоделся в своей комнате. Вышел на кухню к товарищу.

– Чай будешь? – спросил Олег.

– Разве что чая. Так-то я не голодный.

Северинов взял с электроплиты старый эмалированный чайник и налил в свою кружку кипятка. Бросил на горячую поверхность воды пакетик дешёвого чёрного чая. Пакетик начал быстро темнеть, пропитываясь водой и распространять вокруг себя густой коричневый цвет – то ли самого чая, то ли красителя.

– Я печень потушил с луком, будешь?

– Нет, спасибо. Я сытый.

Олег подозрительно посмотрел на товарища.

– У бабы был, – сделал он вывод. – Точно.

Сергей не подтвердил догадки товарища, но и не стал её опровергать.

– Ну и правильно. Сколько одному куковать можно?

Сергей опять промолчал.

– Я, конечно, верный муж, но и мне уже тяжко. Могу сорваться. Тебе проще, у тебя с женой – всё. Тут, в театре, только успевай – поле непаханое. Завидую по-хорошему…