Глава 12
Стоики. Вторая попытка

На следующее утро в пять часов я оделся и вышел из корпуса, но повернул не вниз, в сторону города, а вверх. Вспомнил слова из песни моего любимого певца В. Высоцкого, звучащей в кинофильме «Вертикаль»: «Вперёд и вверх, а там… Ведь это наши горы – они помогут нам».

Эти слова придали мне уверенности. Вверх шла асфальтированная однополосная дорога, извивавшаяся среди гор. Я ещё не ходил по ней, но теперь, когда здоровья прибавилось, «двинул». Было ещё темно и довольно прохладно, поэтому я ускорился. Дорога петляла среди возвышенностей, иногда круто уходя вверх, иногда шла более полого. Пройдя примерно километр, я начал потихоньку уставать, появилась одышка, потливость. Я немного сбросил скорость, но продолжал шагать. Пройдя ещё с километр, уже было решил, что на сегодня хватит. Хотя будучи здоровым, мог семерик вёрст отмахать в высоком темпе. Сейчас же каждый вздох давался с натугой, но тут я увидел табличку: «Ялтинский горно-лесной природный заповедник – 700 м», а ниже – описание: «Заповедник протянулся по горам всего Южного берега Крыма от Гурзуфа до Фороса, в нём в естественных условиях обитает более 2000 видов живых существ. 8 % живых существ – эндемики (встречаются только здесь). Площадь заповедника 14 523 га», и ещё табличку «Вольеры с животными». Это меняло планы, прибавляло сил. Немного постояв и отдышавшись, я двинулся с удвоенной энергией вперёд.

Когда я достиг цели, небо начинало светлеть, изредка чирикала какая-то птаха. Миновав шлагбаум (это был один из проходов в заповедник, никакой охраны не было и в помине), я подошёл к первому попавшемуся вольеру и без сил рухнул на скамеечку около него. Не считая чириканья птички, стояла тишина. Вдруг я услышал сопение и скрежет когтей об ограждение вольера. Встал и вплотную приблизился к клетке, но в сумерках не рассчитал дистанцию и схватился руками за ограждение. Медведь средних размеров стоял на задних лапах напротив меня через ограждение и вдруг начал лизать своим шершавым, горячим и влажным языком пальцы моих рук. Я вздрогнул, но быстро сообразил, что если бы у него были агрессивные намерения, то я бы уже как минимум остался без пальцев. Я убрал руки со словами: «Что, бродяга, есть хочешь? Пора завтракать? Прости меня, я новенький, в следующий раз с меня причитается».

Постояв и отдышавшись, я двинулся в обратный путь, оставив на потом осмотр других вольеров. Теперь я знал: у меня есть маршрут для тренировок и размышлений, и был уверен, что приведу своё моральное, а тем более физическое состояние в норму. Оптимизм возвращался ко мне.

Вернулся я как раз вовремя: отделение выстроилось в коридоре в очередь на уколы. Я встал в конец очереди. Колола новая медсестра, Катюша – качественно, но по традиционной схеме через кушетку. Не было в её глазах задора и оптимизма, который излучали искрящиеся глаза Валентины, а были в её взоре один профессионализм и рутина. Дело двигалось теперь медленно. Я опять сник. Реальность не отпускала, но надежда умирает последней.

Минул декабрь. Месяцы утекали как песок сквозь пальцы, так же происходила и смена постояльцев заведения. Отбыл в Питер Санёк-волейболист, а без предводителя и смены составов наши игры прекратили существование. Празднование очередного Нового года было скучным и коротким: в час ночи мы с Кэпом уже лежали в своих кроватках. Скромные кулёчки с подарками от администрации заведения стояли на наших тумбочках. Мы уснули. Но жизнь продолжалась.

Теперь я ежедневно через час после завтрака уходил в горы к заповеднику – пообщаться с животными в вольерах. Кроме двух медведей там были косули и олени, кролики и зайцы, другая живность. Но я ходил к «моему» косолапому бродяге, и всегда у меня с собой было какое-то лакомство для него. Он меня узнавал, издавал радостный (так мне казалось) рёв при моём появлении. Когда поднимаешься вверх по дороге, ведущей к заповеднику, то с левой стороны дороги находятся горы, уходящие вверх, а с правой – спуск вниз, иногда обрывистый. Примерно в середине пути справа деревья расступаются и открывается прекрасный вид на красавицу Ялту. Здесь образовался естественный пятачок, где можно постоять и полюбоваться открыточными видами города.

Наступил март. Я чувствовал себя всё лучше. В один из моих походов поднимался вверх, а сверху мне навстречу, спускалось ОНО. ЯВЛЕНИЕ! Я остановился, раскрыв от восхищения рот. Она была высока, стройна, одета в длинное голубое пальто из плотного мохера, тонкая талия окантована красным поясом. Роскошные каштановые локоны выбивались из-под голубой с жёлтыми подсолнухами косынки, а вот глаз видно не было. На ногах красные кроссовки Adidas – голимый дефицит. Она была в очках, но не в солнцезащитных, а с диоптриями – таких я ещё не видел. Обычные прозрачные стёкла, но когда на них попадал лучик солнца, то создавалось впечатление, будто капля бензина плавает по воде, растекаясь и переливаясь радужными бликами. Денёк выдался солнечный, поэтому в обеих линзах плавала, переливалась эта красота. Как потом я узнал, очки были штучные, изготовлены по спецзаказу на знаменитом предприятии ГДР «Карл Цейсс» (Carl Zeiss AG), основанном в 1846 году Карлом Цейсом. Когда она со мной поравнялась, мой ступор продолжался.

– Закрой рот, всяк меня встречающий! – изрекло явление.

Я был воспитан в интеллигентной семье, старался придерживаться хороших манер, но когда на меня вот так, с ходу наезжают, отвечаю тем же.

– За завтраком съел что-то не то, и оно прилипло к нёбу. Вот, пытаюсь избавиться.

– А вы за словом в карман не лазаете. Меня зовут Алёна.

– Так вот где я вас видел! На обёртке шоколадки! Я Гарик.

– А вы самоуверенный в себе молодой человек.

– Это не самоуверенность, мадам, а спокойная уверенность в собственных силах, – выдал я очередной «перл».

Мы не спеша стали спускаться по дорожке. Через час уже многое знали друг о друге. Странно, что я её раньше не встретил на территории санатория, – она приехала неделю назад из ГДР, где её папа – генерал-полковник, один из заместителей командующего нашей Западной группой войск, расквартированной в ГДР. Алёна заболела ТБЦ два месяца назад, но поскольку она проживала в развитой стране, то его сразу обнаружили на самой ранней стадии. Качественно пролечили, и папа отправил её окрепнуть после лечения в это уникальное по своим свойствам климатическое место. Поселили в люксе на втором этаже в нашем корпусе. Но ей здесь ничего не нравилось: ни совковая мебель в палате, ни питание, ни контингент. Только от природы она получала удовольствие. Сказала, планирует в скором времени уезжать, чем меня сразу расстроила. Я, конечно, не подал виду, но про себя подумал: «Ну вот, только госпожа Удача подкинула мне такого человека – и уже намерена отобрать! Поборемся, ещё увидим, чья возьмёт!»

Мы дошли до нашего корпуса и договорились, что завтра опять пойдём к зверятам. Я был уверен, что «соловья баснями не кормят»: чтобы заполучить такую девочку, как Алёна, одних слов, знаний и опыта недостаточно. Необходимы «бабосы», которых у меня кот наплакал. Поэтому после обеда я рванул в город на междугородний телефонный пункт – звонить Ромке в Москву. Дело в том, что на следующий 1975 год планировался совместный полёт в космос Apollo-Soyuz – «рукопожатие в космосе» наших космонавтов на «Союз-19» и американских астронавтов на «Аполлоне», с последующей стыковкой в космическом пространстве. Программа была утверждена 24 мая 1972 года Соглашением между СССР и США о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях. Это было историческое событие для всего человечества. К такому событию решено было выпустить совместные сигареты «Союз – Аполлон». И они уже выпускались, но пока не продавались. Неделю назад Ромка сказал мне, что к ним в «почтовый ящик» должны завести пробную партию для своих, а зам. по снабжению его конторы был его кореш. Тот предупредил, что товар поступит со дня на день, и если у Ромы «тяма варит», то надо быть готовым. У меня, в свою очередь, был знакомый Серёга Секоев, который работал барменом в валютном баре в гостинице «Интурист», – на него у меня была вся надежда. Я три дня назад «перетёр» с ним эту тему.

– Гарик, тащи товар. Толкану любое количество мгновенно. Весь интурист только эту тему и мусолит.

Я заказал разговор с Москвой и присел в ожидании на дерматиновый стул у окна с одной-единственной мыслью в голове: чтобы Ромка был в Москве, а не в Ахтубе на испытаниях пусков новых ракет. Посетителей сейчас кот наплакал. Через пять минут в трубке я услышал знакомый и бодрый голос:

– Привет, старик. Как успехи «в труде и в бою»? Дать табачку закурить? Я готов.

– Я тоже готов, my friend.

– Могу сделать коробку, практически по госцене. Давай скидываться фифти-фифти.

– Рома, ты забыл: я же не работаю, живу на «пособие от предков»!

– Гарик, сделаем так: я щас за всё «забашляю», а когда скинем партию, то вычтем мои расходы. Завтра оттараню ящик на почту. Жди квитанцию. Жму лапу.

– Спасибо, братишка. До скорого.

Я вышел на воздух из душного зала переговорной. Заканчивался март, на носу апрель. Потихоньку оживала природа, деревья и кусты готовились нарядиться новой листвой. Солнышко пригревало. Голубые облака неспешно проплывали в направлении, известном только им. Итак, совсем скоро я смогу обеспечить достойную программу пребывания Алёнки на Черноморском побережье. Жизнь была прекрасна, за редким исключением!

На следующий день мы, как и планировали, пошли на прогулку в заповедник. Солнышко сегодня запаздывало с появлением. Это меня радовало: «бензиновых» бликов на очках не было, и я мог любоваться её прекрасными глазами изумрудного цвета. Да, Алёна действительно была хороша.

– Ты манекенщица?

– Что ты, это не мой уровень! Я пишу диссертацию по архитектуре и дизайну. Буду создавать форму и красоту зданий, внутренние интерьеры. Я ведь окончила Сорбонну в Париже в прошлом году. А теперь на кафедре в универе Берлина.

Я прикинул, что она старше меня лет на пять, но выглядела просто потрясно – значительно моложе своих лет. Мы шли, болтали, расспрашивали друг друга о моментах биографии, и тут я заметил, что у неё из кармана пальто выглядывает журнал «Иностранная литература». Это был жесточайший дефицит, издававшийся тогда у нас в стране. Только в «ИЛ» можно было прочитать последние новинки модных западных писателей, современных и классиков, быть в тренде, что происходит в мировой литературе. В СССР книги вообще были в дефиците. Люди сдавали макулатуру, получали за это талоны и потом пытались обменять их на книги в букинистических магазинах. Иностранных же авторов практически не издавали. Мы ведь жили за «железным занавесом», с жёсткой цензурой на всё, что поступало из «загнивающего» Запада. Я поинтересовался у девочки:

– Откуда журнальчик?

Она совершенно равнодушно ответила:

– Из местной библиотеки.

Я был удивлён: я, фанат книг, живущий здесь уже более восьми месяцев, не догадался поинтересоваться о наличии библиотеки в санатории!

Забегая вперёд, скажу: благодаря этой встрече я познакомился с творчеством Ремарка, Бёлля, Сэлинджера, Стоуна, Хемингуэя, Фицджеральда, Эдгара По и многих других. Оказывается, в нашей библиотеке сохранилась полная подписка «Иностранки» за десять лет. Я стал брать журналы в палату, читал запоем по несколько часов подряд, был очень благодарен Алёне за это маленькое открытие.

А пока мы поднимались к зверушкам, обнаружили, что у нас есть тема, которая нам интересна и нас сближает. Она тоже была фанатом качественной литературы, была поражена моими познаниями и начитанностью.

Два следующих дня мы провели вместе: кормили чаек на набережной, сидели в кафе, неспешно беседовали, гуляли по нашему парку, кормили белочек, которые ели с рук. На третий день она сказала, что завтра приезжает её папа, они поедут в Севастополь – у отца там дела. Город закрытый, и ей очень хочется посмотреть на знаменитую бухту, где стоит наш флот. Это было мне на руку: накануне вечером мне пришла квитанция на посылку от Ромы. Я должен был поскорее её получить и ехать в Гурзуф, в бар, где работал Серёга Секоев.

На следующий день Алёна укатила, а я чудненько провернул своё дельце, получив хорошую продажную цену на сигареты. Оставалось только ждать, когда Серый их «скинет». Он пообещал максимум три дня.

Оставшееся до получения «бабулек» время мы провели с моей подругой по предыдущему сценарию, причём я всё больше увлекался Алёной, мне казалось, что и она ко мне «неровно дышит». В основном наши разговоры крутились вокруг литературы, которую мы оба обожали. Теперь в наших диспутах мы дошли до философии: Кант, Гегель, Макиавелли, Пруст. Нам всё было интересно. Красотка удивлялась, как я, живущий вдали от цивилизации, в казахстанских степях, успел в свои неполные двадцать четыре года «нахвататься» всей этой «чертовщины». Я скромно опускал свои очи долу. У Алёны оставалась неделя пребывания в санатории – её отец заканчивал свои дела в стране и забирал дочь с собой на своём служебном самолёте в ГДР.

Наконец Серый позвонил:

– Двинул всё. Тема закрыта – забирай своё и тащи новую партию.

Я предложил моей пассии:

– Лучик мой золотой, мне надо завтра в Гурзуф по делам, поехали со мной. Потом возьмём там «мотор» и двинем осматривать красоты Крыма дня на четыре.

Она колебалась не более пяти секунд.

– О’кей, мой повелитель. Только как ты будешь решать свой вопрос с уколами – я ведь уже «отстрелялась»?

– Это мои проблемы.

Уезжая, Ромка оставил мне свой стальной несессер, сказав, что в Москве у него есть ещё пара запасных. Утром мы тронулись.

В Гурзуфе, когда Серый передавал мне «капусту», я сделал так, чтобы моя девочка увидела этот трогательный момент. Она была совершенно ошарашена.

– Гарик, откуда дровишки?

– «Из леса, вестимо».

– Ты что, фарцовщик к тому же?