Подземная улица, по которой шагали новый иерей и новый епископ, была старой, проложенной ещё во времена американской власти. Соответственно, strato была неинтересной и унылой. При американцах в подземных городах Марса строили всё без украшений. Так выражалось отношение к планете: Марс – это, мол, что-то вроде исследовательской станции в Антарктиде, где люди живут временно, и неуместно там устраивать красо́ты как в нормальных земных городах, где проходит настоящая жизнь. После революции подземные улицы в марсианских населенных пунктах стали делать более широкими и высокими, а также со всяческими архитектурными изысками: колоннами, скульптурами, прочими зодческими формами. А также с растительностью: газонами и деревьями (в кадках с грунтом, не уступающим по качеству земным чернозёмам).

На площади Африканских космонавтов, несмотря на поздний час, снова стояла музыкальная группа с акустическими инструментами, но только, вроде бы, не "обезьянья", а местная. Ямамото, к удивлению Кречета, остановился послушать.

Рядом с музыкантами в воздухе висела голограмма с названием ансамбля: "Витамин Ю". [2] Задорный парень без мальпроксимийского акцента пел незатейливую песню, направленную против и "Обезьянника", и Центра.

Mi maltaŭgas tute-plene

Por merkat' ekonomio.

Mi maltaŭgas tute-plene

Por merkat' ekonomio.

Estas mi ja sentaŭgulo,

Estas mi ja marĝenulo,

Estas mi danĝera bubo,

Estas mi libera ulo.

Mi malŝatas absolute

Respondecan sociord'.

Mi malŝatas absolute

Respondecan sociord'.

Estas mi ja sentaûgulo…

Mi tutece malkonfesas

Religion ian ajn.

Mi tutece malkonfesas

Religion ian ajn.

Estas mi ja sentaûgulo… [3]

Какой контраст с той церковной песней, которую сегодня Лазаро пропел один раз, а Микаэло – два!

– Ну, что скажешь об этом? – хмуро и тихо спросил куратор иерея.

– О песне? Обычное юношеское бунтарство, анархизм…

– Плевать на весь тот анархизм! В двух шагах от Первой Резиденции собралась какая-то толпа. – Микаэло говорил по-прежнему тихо, но раздражённо. – Куча народу. Сколько среди них "обезьяньих" шпиков? И почему наши с этим мирятся? Слов нет, одни мысли…

– Певец и зрители законов не нарушают. Сегодня суббота, люди отдыхают…

– Пять лет назад никому бы и в голову не пришло ошиваться около Резиденции! Наши люди из полиции явились бы и сделали так, чтобы все сдриснули, несмотря на любые законы. А сейчас где эти наши люди из органов? Да остались ли там те люди вообще?

Потом новоиспеченный епископ пришел в ещё большее раздражение: на улице "церковникам" встретился пикет "Общества терраформирования Марса".

Микаэло как, впрочем, и Кречет, считал "терраформированцев" идиотами, вредителями и агентами американцев. Вывод о том, что создание на Марсе полноценной атмосферы и прочих условий для жизни без скафандра является утопией, учёные сделали века назад. Неразрешимая проблема – недостаток на планете углекислого газа для формирования атмосферы.

Даже если превратить в углекислый газ весь углерод из древних осадочных пород Марса, атмосферное давление удастся поднять от актуальных шести максимум до 15 миллибар. А на Земле давление 987 миллибар. Парниковый эффект от этого поднимет среднюю температуру на Марсе не больше, чем на 10 градусов, то есть, она так и останется намного ниже нуля: сейчас минус 63 по Цельсию, а станет минус 53. Не говоря уж о том, что процесс потребует многих десятков лет.

Но сторонники терраформирования не унимались: надо, мол, строить специальные заводы по производству углекислого газа и заводы по производству водорода из льда полярных шапок. Еще надо на орбите разместить станции с зеркалами: направлять солнечный свет на поверхность планеты, увеличивать температуру воздуха на его поверхности. А зеркала готова изготовить добрая земная фирма из Америки – за соответствующую плату, понятно.

Пикет терраформированцев состоял из двух молодых мужчин и одного постарше. Они тихо стояли возле своего голографического стенда с изображением планеты Марс, но зелёного цвета и с голубыми морями. На другом стенде светились дежурные слова сторонников терраформинга о том, что деньги на это нужны, да, огромные, но ради правнуков и т.п. И куар-код для пожертвований, естественно.

Микаэло, цепким взглядом оглядев троицу, не останавливаясь прошел мимо них и, стоя к пикетчикам спиной, быстро напечатал что-то в коммуникаторе. Потом обратился к Кречету со своим всегдашним вопросом: ну и что ты скажешь об этом?

– Подозрительны. Обычно терраформированцы шумно себя ведут, одеваются пёстро, волосы красят в зелёный цвет и всё такое… И время сейчас слишком позднее для того, чтобы политический пикет устраивать. И только мужчины в пикете.

– Молодец, на этот раз в точку. – сказал Ямамото. – Я сообщение нашим безопасникам послал.

Недалеко от гостиницы Микаэло распорядился:

–– Сейчас у меня – короткий разговор с одним человечком. Лица его ты видеть не должен. Отвернись-ка к стене, почитай вон, чего пишут – кивнул на мемориальную доску на стене улицы-коридора. На доске был портрет землянина, имя которого носила улица, и краткая информация о нем.

Кречет, привыкший к подобным конспиративным штучкам своего куратора, послушно отвернулся к мемориальной доске. Что написано, естественно, он читать не стал, зная, о чем речь.

Вальтер Желязны жил в ХХ-XXI веке. Жена рассказывала Лазаро, что у него был однофамилец-современник, известный писатель-фантаст. Но он писал в основном фэнтэзи, а Аэлита Кречет специализировалась на фантастике научной и социальной. А Вальтер Желязны был первым главой (консулом) организации под названием Esperatanta Civito – Эсперантское Гражданство, созданной в 1998 году. Идея организации состояла в том, что носители языка эсперанто – это полноценный этнос с собственной культурой. Эту установку Civito активно использовали сторонники независимости Марса ещё до революции. И уж тем более после неё, в марсианском нациестроительстве.

В номере гостиницы куратор Кречета сказал:

– Al mono kaj forto humiliĝas la sorto[4]. Возьми вот, чтобы веселее задание выполнялось.

Вынул из портфеля и положил на стол перед Лазаро смартфон и две толстые пачки денег. С десятитысячных купюр строго смотрел первый президент независимой Республики Марс. Кречет неуместно вспомнил, что, по рассказам жены, все авторы земной фантастики XXI века единодушно были уверены, что в будущем исчезнут и наличные деньги, и пластиковые карты.

Епископ пояснил:

– Смартфон – это парализатор, жать надо кнопку справа. Штука новейшая, никому не известная, в порту проверку проходит свободно. Пользоваться сможешь только ты – под твой отпечаток пальца сделано. Который у меня, к счастью, есть. Рассчитан парализатор на два удара без подзарядки, во второй раз воздействие менее эффективное. Потом заряжать надо полсуток.

– Может быть, деньги – это лишнее? – осторожно спросил Кречет. – Тут же целое состояние. Патриарх сказал, что мне дадут большую сумму наличных.

Микаэло снисходительно взглянул на подопечного.

– Пока что тебе никто ничего не дал. Да и сколько дадут? Подозреваю, что маловато. Начфин Первой Резиденции – он, хм, экономный.

– Разве у нас уже дошло до того, что бухгалтер корректирует распоряжения патриарха?

Епископ шумно втянул ноздрями воздух.

– Не всё тебе пока можно рассказать, Лачо. Да и Церковь ты слабо знаешь, несмотря на то, что ты в ней уже пять лет. Ты ведь всегда был в особой ситуации: работал, начиная с самого посвящения, в основном, в одиночку, подчинённых у тебя не было. Общался ты плотно только со мной и предыдущим твоим куратором. Отец твоей жены, протоиерей, много чего, должно быть, тебе о Церкви порассказал. Но его рассказы – это ушедшая эпоха. А стало по сравнению с ней хуже. В службе безопасности – и то бардак. У меня триангуло так и пролежал всё время в кармане – не проверили как надо. А это – сама Первая Резиденция… Впрочем, хватит. Что не истратишь на дело – назад привезешь. – Микаэло усмехнулся. – Только на земных баб, смотри, деньги не фукни.

Кречет подумал: «А Микаэло-то ведь – настоящий друг, хотя за три с половиной года знакомства показывал себя только как придирчивый грубоватый начальник. Его ведь никто не заставлял обо мне заботиться. Наоборот: если узна́ют, то может и на неприятности нарваться за самоуправство. И ведь он заранее всё подготовил: достал большие деньги, и нужно было время на подготовку смартфона-парализатора».

Друг, пробыв в номере Кречета ещё полчаса, ушел: сказал, что у него много дел, и он должен возвращаться в Заменгоф, хотя уже приближалась полночь. Марсианские сутки по земному времени на 37 минут длиннее суток земных. Кречет опять вспомнил, что Аэлита ему рассказывала о каком-то старом земном фантастическом романе про Марс. Там на Красной Планете используют стандартные земные секунды, минуты и часы. Но в каждую полночь хронометры на 37 минут останавливаются. Марсиане в том романе считают этот промежуток "колдовским часом", в течение которого можно отбросить все ограничения, устраивать оргии и тому подобное.

"Какой же бред может писатель выдумать, – подумал Кречет, укладываясь спать. – А если в "колдовской час" вылетает или прибывает аэробус, то как автор предлагает обозначать время вылета или прилёта?".

На самом деле на Марсе часы просто шли медленнее земных: марсианская секунда на 27,5 миллисекунды длиннее земной.

____________________________

[1] Дословный непоэтический перевод:

Твердо мы встанем, любимые братья,

За наше святое дело!

Будем бороться, связанные вместе

Нашей общей прекрасной надеждой.

Царит пока ещё тёмная ночь,

Мир спит беспробудно.

Но уже скоро встанет солнце,

Чтобы светить, блистать вечно.

(Стихотворение Л.М.Заменгофа «Al la fratoj» – «Братьям», 1889)

[2] На самом деле уличный ансамбль назывался "Витамин Тета" (Vitamino Teto). В XXIV веке, когда происходит действие книги, витаминология шагнула далеко вперед по сравнению в XXI веком, в котором было известно лишь 13 витаминов. Количество открытых витаминов превысило число букв латинского алфавита, поэтому для их обозначения стали использовать названия греческих букв. Как указал Александр Митин в телеграм-чате "Esperanto-Русский", с витамином Тета на Марсе была связана грубоватая шутка, не имеющая отношения к реальным свойствам витамина: Vitamino Teto kontraŭ faltoj sur kaceto – "Витамин Тета против морщин на письке". Автор данной книги передаёт название ансамбля с помощью похожей земной шутки: "Витамин Ю – чтобы не было морщин на половом члене".

[3] Дословный непоэтический перевод:

Я целиком и полностью

Не гожусь для рыночной экономики (2 раза)

Ведь я – разгильдяй

Ведь я маргинал

Я опасный шалопай

Я свободный пацан.

Мне абсолютно не нравится

"Ответственный соцпорядок" (2 раза)

Ведь я – разгильдяй…

Я никак не исповедую

Никакой религии (2 раза)

Ведь я – разгильдяй…

[4] Деньгам и силе покоряется судьба – эсперантская поговорка из Proverbaro – собрания пословиц и поговорок, составленного Л.М.Заменгофом в 1910 году.