Глава 6: Храм

2 ноября 2386 г. от Рождества Христова; 46 октября 37 г. от Марсианской революции, воскресенье. Планета Марс, город Гагарин, город Грабовский.

Лазаро пошел в хомаранистский храм к 10:00, к началу службы. Настоятеля храма, как он узнал из интернета, звали тоже Лазаро, и Кречет подумал, что это хорошее совпадение. В храм он отправился не потому, что так сказал начдепартамента личного состава. Нет, ради себя и ради Аэлиты. Кречет особо религиозным марсианином не был, но верил, что Бог существует. Был убежден, что, как сказал один земной поэт, всё сущее не делится на разум без остатка. И что человек не всесилен, есть над ним ограничивающая его сила. Что доказывает, в частности, история Марса и освоения космоса вообще.

Preĝejo [1] был довольно далеко, но Кречет решил идти пешком.

Располагался храм не в подкупольной части Гагарина, а в старом городе, на улице-тоннеле. И тоже был старым, построенным до революции, когда город Гагарин ещё назывался Нью-Вашингтоном.

Было очевидно, что молитвенный дом, как и все хомаранистские храмы, являлся опорным пунктом не только хомаранистской Церкви, но и той "Церкви", в которой состоял Кречет. В трапезной висели агитплакаты "Патриотов Марса", контактные данные для желающих вступить в их ДМД – добровольные марсианские дружины. Лазаро в студенческие годы тоже был членом таковой, там его церковные вербовщики впервые и приметили. Хотя, может, и не там: скорее, обратили внимание на его студенческие научные работы, не согласующиеся с либерально-оппозиционным и проамериканским духом университета.

На столах в трапезной лежали брошюрки "Что нам готовит Мальпроксимио", "Территория Свободы? – Нет, территория американского рабства!" и прочие подобные, противоположные по содержанию тем, которые Лазаро и Микаэло видели на стенде обезьяньего пропагандиста около кинотеатра.

Людей на службу пришло довольно много, скамьи в молитвенном зале были заняты почти все. Большинство прихожан составляли, как и в Заменгофе, коренные марсиане и "рассада", "пассажиров" было мало.

Никаких особенностей во внутреннем убранстве храма по сравнению с другими храмами, которые посещал Кречет, не было. Большой портрет Маэстро, портрет его дочери Лидии, зелёные звёзды, эсперантистские флаги – такие же, как государственные марсианские, только полотнище зелёного цвета.

На стенах – текст догматов из Deklaracio de Homarano[2], обнародованной Заменгофом в 1906 году:

"Под именем "Бог" я понимаю ту непостижимую для меня высшую Силу, которая правит миром и суть которой я имею право истолковывать так, как диктует мне мой ум и сердце…

Этот храм должен воспитывать юношей борцами за истину, добро, справедливость и всечеловеческое братство, вырабатывать в них любовь к честному труду, отвращение к фразерству и ко всем недостойным порокам; этот храм должен давать духовное отдохновение старикам, утешение страдающим, возможность облегчить свою совесть тем, у кого она чем-либо обременена…"

Всё эти слова Кречет знал с детства наизусть, это была его религия, религия Марса.

При жизни Заменгофа homaranismo, созданное им религиозно-этическое учение, сторонников почти не имело, да и позднее тоже. В течение четырёх столетий оно существовало исключительно внутри эсперанто-движения, исповедовались членами небольших групп. Хомаранистские храмов было считанное количество, не более десятка на всей Земле. Широким движением хомаранизм стал только на Марсе, а после Марсианской революции был учрежден в качестве государственной религии. Другие религии, впрочем, не запрещались, но установка была на то, чтобы их сторонники позиционировали себя одновременно как хомаранисты ("христиане-хомаранисты", "мусульмане-хомаранисты" и так далее). Как в догматах:

"Моей религией я называю ту религию, в которой я родился или к которой я официально приписан; но к ее имени я должен всегда прибавлять имя "хомаранская", чтобы показать, что я исповедую ее согласно религиозным принципам хомаранизма".

Так и было в течение лет пятидесяти (земных) после революции. Но потом общины религий Земли всё больше стали отбиваться от рук. А в Мальпроксимио хомаранистские организации и вовсе стали притеснять.

Служба началась, как всегда, с пения "Молитвы под зелёным знаменем". Лазаро запел вместе со всеми:

Al Vi, ho potenca senkorpa mistero,

Fortego, la mondon reganta,

Al Vi, granda fonto de l’ amo kaj vero

Kaj fonto de vivo konstanta,

Al Vi, kiun ĉiuj malsame prezentas,

Sed ĉiuj egale en koro Vin sentas,

Al Vi, kiu kreas, al Vi, kiu reĝas,

Hodiaŭ ni preĝas[3].

Потом произнес проповедь священник-тёзка, он был старенький, двигался с трудом. Объявил, что проповедь будет посвящена вопросу о совести.

– Все вы, братья и сёстры, знаете слова нашего Маэстро: "Основным законом моей религии я считаю правило "поступай с другими так, как вы желаете чтобы другие поступали с вами". Это изречение часто называют золотым правилом морали.

Но все ли правильно понимают святые слова Маэстро? Все мы желаем, чтобы враги Республики Марс не делали вам зла, уважали вас. Но что мы видим сегодня? Мы являемся свидетелями того, как в восточных землях закрывают хомаранистские храмы, как в Мальпроксимио разрешены наркотики, как Республика Марс уже не может пользоваться главным грузовым космодромом, в создании которого участвовала вся планета. Должно ли поступать с мальпроксимийцами так, как мы хотели бы, чтобы они поступали с нами? Есть люди, которые говорят: да! Но давайте вспомним полное изречение Маэстро, его слова буква в букву: "Основным законом моей религии я считаю правило "поступай с другими так, как вы желаете, чтобы другие поступали с вами, и слушайся всегда голоса твоей совести".

"Слушайся всегда голоса твоей совести", братья и сестры! Но что такое совесть? Русский философ Владимир Соловьёв, который преподавал в том университете, где учился наш святой Маэстро [4], сказал: "Совесть есть только развитие стыда".

Итак, совесть запрещает нам совершать поступки, за которые нам стыдно. И совесть важнее "золотого правила морали". А разве марсианину не стыдно потакать врагам нашего народа? Разве не стыдно сложа руки смотреть как мальпроксимийцы развращают нашу молодежь? …

После окончания службы Лазаро долго ждал подходящего момента для того, чтобы испросить благословение священника. Тот вначале благословлял членов организации "Патриоты Марса", получивших новые звания, потом к нему подошло несколько человек с личными разговорами. С этими прихожанами священник уединялся в другой комнате для некоротких бесед. Потом настоятель руководил раздачей благотворительной помощи – медикаментов и продуктов. Наконец, когда храм опустел, Кречет подошёл к священнику. Сказать, какая у него просьба, Лазаро не успел. Его тёзка, с профессиональной проницательностью взглянув на иерея, спросил:

– Вы пришли за благословением, брат? Как вас зовут?

Кречет ответил.

– Благословляю вас, брат Лазаро, на служение Марсу всегда и везде!

Кречет автоматически повторил отзыв церковного лозунга.

Священник кивнул.

– У нас сейчас трудное время, а будет ещё труднее. Стойкости вам! И осторожности! Помните: в трудные времена всегда много предателей и отступников.

Лазаро попросил благословения также для супруги, готовящейся стать матерью. Священник с радостью благословил и подарил какое-то укрепляющее средство для коренных беременных марсианок. Не мириндажит, конечно: тот слишком дорог.

Кречет, выйдя из храма, назад решил снова идти пешком. Модуль, находившийся в его анусе, почти не ощущался. Иерей шел, размышляя о вчерашних словах Микаэло по поводу своей безопасности. Под влиянием напутствия священника ему пришла в голову новая мысль: а вдруг в Церкви сейчас всё ещё хуже, чем намекал Ямамото? И есть предатели и шпионы на самом высоком уровне организации? Если уж патриарх в своём собственном кабинете включает глушилку против подслушивания… И вдруг антицерковным силам что-то известно о миссии, порученной Кречету? Пусть они не знают деталей, но получили информацию о том, что на Землю кто-то должен доставить нечто секретное, чему патриарх придаёт огромное значение. Проанализировали состав марсианской делегации, вылетающей на юбилей эсперанто, прикинули, кто из её состава может подходить для выполнения патриаршей миссии. И каждого, кто хоть чуть-чуть похож на курьера, взяли под колпак. А Лазаро был принят патриархом – не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться…

Кречет был без смарт-очков. В университете носить смарт-очки считалось дурным тоном и у преподавателей, и у студентов (и попробовал бы какой студент на экзамен явиться в смарт – очках).

Но иерея в своё время учили как распознавать слежку без всяких смарт-очков и как уходить от неё Лазаро проверил, нет ли за ним наблюдения. Незаметно осмотрелся, взглянул на отражения в витринах магазинов, неожиданно развернулся, прошел метров сто назад, зашёл в кафе. Нет, вроде бы, никто за ним сейчас не следит. В кафе, сделав заказ, попросил официанта вызвать ему велотакси до порта.

Когда прибыло велотакси, и Лазаро собрался сесть в кабину, вдруг кто-то несильно толкнул его в спину, точнее, чём-то по спине провёл. Кречет мгновенно обернулся, выхватывая из кармана пальто смартфон-парализатор. Увидел девушку лет восемнадцати, отпрянувшую назад. В руке у неё был какой-то прямоугольный предмет. И её лицо было Кречету знакомо, где-то он её уже встречал.

– Sorry! – истерично выкрикнула девушка и припустилась бежать.

"Вот как: "Sorry", а не "Pardonu". И чем она коснулась его спины? И где он её видел? Неужели это кто-то из его студенток-заочниц?"

Лазаро скинул пальто, осмотрел – на спине ничего нет. Сел в велотакси, заплатил вперёд за поездку до порта, за пару кварталов от гостиницы отпустил удивлённого таксиста.

Быстро спустился в свой номер. Проверил что с результатами его нехитрых приёмов безопасности (волоски, приклеенные к клапану портфеля и прочее) – нет, вещи его, кажется, никто не трогал. Обе пачки денег положенные в сейф – на месте.

Лазаро думал, кому звонить: епископу или иерею Якобо. Решил, что "безопаснику".

– Со мной произошло ЧП на улице. Мне подойти в резиденцию?

– Нет, ни в коем случае. Вашей жизни грозит опасность? Это срочно?

– Не думаю. И, может быть, уже не так срочно. Но…

Якобо не дал договорить:

– Иду к вам. Никуда не выходите из номера!

Стук в дверь раздался через тридцать минут. Лазаро включил дверной экран – перед дверью стоял Якобо Джонсон. И Кречет оторопел, увидев его лицо.

Где смартфон-парализатор? – В пальто. Лазаро вытащил смартфон, сунул в карман брюк. Впустил безопасника, закрыл дверь.

Джонсон не выглядел встревоженным:

– Успокойтесь, Лазаро. Давайте присядем, и вы мне всё расскажете.

Якобо снял и повесил у дверей куртку, двинулся в комнату, повернувшись к Лазаро спиной. Кречет быстро приблизил к его шее парализатор и нажал кнопку. Сверкнули две белые молнии, запахло озоном, иерей Джонсон тяжело упал.

Лазаро дрожащими руками, но умело связал ему за спиной руки своим галстуком. Как лишить поверженного противника возможности взбрыкнуть, студента Кречета научили в "Патриотах Марса", как и многому другому подобному.

Так, в номере должен быть комплект для чрезвычайных ситуаций: скафандр, дыхательный баллон и аптечка. Они и были. Лазаро взял из аптечки лейкопластырь, заклеил безопаснику рот и глаза. Чему ещё учили-то в "Патриотах"? А, ноги. Лазаро выдернул из брюк ремень, стянул им ноги Якобо. Затащил тяжёлого безопасника в ванную комнату.

Взял свой смартфон, который не парализатор, стал набирать номер Микаэло, вспомнил, что не включил дешифратор, начал его включать, но раздался звонок переговорного устройства с рецепцией.

– Извините, господин Кречет, но нам пришло оповещение о том, что вы раскрыли в номере медицинский кейс. Что-то случилось, вам нужна помощь?

– Нет, нет. Извините, я по глупости, случайно его открыл, не заметил надпись. А не могли бы вы прислать мне в номер вина и закусок для встречи с другом? Выбор – по вашему усмотрению.

– Спасибо за доверие! Думаю, вам будет интересно наше местное фирменное вино "Jurij" и закуски. Oплачивать заказ у нас принято сразу.

– Без проблем.

– Мы пришлём и официанта…

– Не надо! Сами откроем и разольём.

Лазаро, наконец, позвонил епископу, быстро рассказал о случившемся. Услышал, как Ямамото по своей привычке шумно втянул ноздрями воздух.

– Лачо, а если ты обознался?