Ŝanĝojn! – niaj koroj postulas.

Ŝanĝojn! – niaj okuloj postulas. [3]

Номер явно был подготовлен. В толпе слушателей люди без знак-паспортов начали подпевать, вскидывать вверх кулаки, заводить публику, побуждать, чтобы прохожие подпевали:

Ŝanĝojn! – ni atendas la ŝanĝojn!

Кречет, послушав, с испортившимся настроением двинулся дальше. Вспомнил, что земные историки придумали для таких процессов термин "цветные революции". Почему именно "цветные", Лазаро подзабыл, но речь всегда идёт о поддержке этих революций какой-то зарубежной страной и о пресловутой "мягкой силе", то есть о действиях без прямого насилия, диверсий, исключительно пропагандой и мирными акциями. Правда, только поначалу мирными. Вот это сейчас в "центральных" городах Марса и разворачивается. Пока лишь первый этап. Но скоро появятся местные сторонники и лидеры. Да нет, не "появятся" – уже появились.

Кафе Fina venko, и магазины косметики, где Кречет хотел купить подарок жене, располагались рядом с площадью Заменгофа. Площадь находилась в огромной естественной пещере, от пола до потолка – метров двадцать. Входы в пещеру снаружи были, разумеется, закрыты многоячеистой мембраной. Через мембрану открывался прекрасный вид на горы и каньоны, хотя землянин бы точно сказал, что вид жуткий.

В центре площади возвышался памятник человеку, имя которого она носила. Возле монумента стояла стайка детей-дошкольников с двумя воспитательницами. Среди детишек были и коренные, и "рассада". Около группы останавливались прохожие, смотрели. Марсиане детей любили. Детских домов в Республике не было: любого ребёнка, остававшихся сиротой, сразу кто-то усыновлял.

– Кто знает, ребята, кому поставлен этот памятник? – спросила воспитательница у малышей.

– Al La Majstro! [Маэстро!] – закричали почти все.

– Правильно. Так мы его уважительно называем – Маэстро. Но как его на самом деле звали?

– Лазаро Заменгоф!

– Правильно. А почему ему поставили памятник?

– Он придумал марсианский язык!

Серьёзный мальчик из рассады добавил:

– Он ещё гимн Марса сочинил – La Espero. А на Земле марсианский язык называют esperanto.

– Молодцы, всё знаете! Но ведь Маэстро никогда не был на Марсе. А как же его язык стал марсианским?

– А первые марсиане, они были разные, и говорили на разных языках, и друг друга плохо понимали. А Маэстро уже давно придумал хороший язык для всех, и поэтому марсиане стали на нем говорить.

"Ну, вообще-то всё посложнее было", – с улыбкой подумал доцент Кречет. Эсперанто стал марсианским языком потому что начальник первой полноценной колонии был эсперантист— ĝisostulo [эсперантист до мозга костей], и среди колонистов были его единомышленники. Властью начальник обладал диктаторской, всех колонистов изучить эсперанто и говорить на нём на работе он просто заставил. Притом после был ещё шестидесятилетний перерыв в заселении Марса – это тогда прозвучали знаменитые слова какого-то ООН-овского начальника: "Марс для Земли лишний. У нас есть Луна, и её достаточно». А города под куполами надо, мол, строить на родной планете, чтобы пережить глобальное потепление.

Когда потекли новые потоки переселенцев, они уже застали сообщество, в котором эсперанто – второй язык для каждого. И вся техническая документация – на эсперанто. Причем старожилы уже чувствовали себя марсианами, и были дети, родившиеся на Марсе, которые знали язык с рождения. Владение эсперанто стало знаком марсианской самоидентичности. При этом появилась тенденция к независимости Марса от Земли – много было у марсиан причин для обид на землян, особенно на американцев, которые поначалу фактически в одиночку управляли Красной Планетой. Эсперанто стал языком борцов за независимость и языком марсианской революции.

Но дошкольникам об этом обо всём рассказывать рано.

– Мо-ло-дцы! – проскандировала воспитательница. – В следующем году вы пойдёте в школу, и там узнаете очень много об истории нашей родной планеты.

Зрители смотрели на детишек с умилением. У одной старушки из коренных даже слёзы потекли. Может, собственный ребенок её умер – к сожалению, смертность среди детей, родившихся на Марсе, в годы молодости старушки была страшно высокой. Но за последние лет тридцать марсианская медицина, к счастью, шагнула далеко вперёд.

– Сейчас, ребята, стройтесь парами, и мы с вами пойдем обедать. А потом мы отправимся в зоопарк: смотреть на попугаев и обезьян!

– Ура-а-а! – закричали детишки.

Серьёзный мальчик, который знал, как называют марсианский язык на Земле, внезапно спросил:

– А разве обезьяны живут в зоопарке?

– Конечно. Где же ещё им жить на Марсе? – удивилась воспитательница.

– А мой папа сказал сегодня утром маме, что обезьян на улицах полно, и они совсем обнаглели.

Зрители захохотали. Мужчина со знаком врача на одежде и с медицинским рюкзачком, который любой врач всегда и везде обязан иметь с собой, весело сказал:

– Мальчик, твой папа про других обезьян говорил! Те, что в зоопарке – лучше.

Воспитательница сказала мальчику, что потом ему всё объяснит, и женщины повели детей на обед.

– А "обезьяны"-то и вправду обнаглели, – сказала старушка, которая пускала слёзу. – Агитируют всех, чтобы мы вошли в их Обезьянник.

– Мрази, американские подстилки, – мрачно сказал кто-то из мужчин. – Давить их надо. Куда власти смотрят? А Эклезио?

Другой мужчина, постарше, со вздохом ответил:

– Власти все "обезьянами" куплены. А Эклезио уже не та, что даже пару лет назад. Это раньше все её боялись и уважали. А теперь уважают, но уже не боятся. Силёнок у Церкви не хватает, рычагов. Она ведь поддержкой простых марсиан сильна была, а теперь её нет. Другие стали марсиане, другое время пришло…

– Ничего! Вон "Патриоты Марса" в каждом городе есть, а все знают, что они при Церкви. И устроить, чтобы семь десятков человек из первого "обезьяньего" десанта в Заме испарились, силёнок у Церкви хватило, – возразила с боевым видом одна из женщин. – И на этих, дай Бог, хватит.

Внезапно в разговор вмешалась девушка без знак-паспорта. Лазаро её узнал: та самая, что в зоне прилёта говорила коллегам, что она боится.

– Как вам не стыдно?! Мы ведь такие же марсиане, как вы! Ваши братья. Вы просто зомбированы вашей пропагандой и этой самой Эклезио. Мы не желаем вам зла, мы просто хотим раскрыть вам глаза!

– А ты кто такая?

– Я – с Территории Свободы. Меня зовут Грейс.

– Да уж понятно, что не Аэлита и не Марсина, если из Обезьянника. Так вот, Грейс: мы в твой Обезьянник не хотим.

– Вы просто не хотите думать своей головой.

Лазаро двинулся в сторону магазинов косметики, но приостановился. Увидел в сторонке двух мужчин подозрительного вида, что-то между собой тихо обсуждавших и смотревших на толпу, окружившую Грейс. Доцент сунул в ухо аппаратик для подслушивания.

– Говорю тебе, она одна. Отбилась от остальных. Её и берем.

– Шеф сказал, что лучше взять мужика.

– Не выйдет: они по трое-четверо ходят. И у многих мужиков оружие. Пошли, берём её. Снимаем зепешки, бейсболки надеваем.

Мужчины, сунув в карманы снятые знак-паспорта, двинулись к толпе, наседавшей на мальпроксимийку.

Лазаро услышал:

– Отстаньте от нашей дорогой гостьи. Девушка, пойдёмте с нами, мы нормальные люди, свободомыслящие…

"Мужчины, наверное, из Церкви – подумал доцент. – Или выполняют её задание. Хотя, может, и просто из банды черных трансплантологов. А девке туда и дорога. Только вот зачем они надели бейсболки? Современным камерам и системам распознавания лиц головные уборы не мешают.

Микаэло оказался прав: в "Fina Venko" свободных мест было полно. Ещё более прав он был насчёт цен. Листая толстенное меню с голографическими иллюстрациями, которое принес официант, выглядевший будто сотрудник администрации президента Республики Марс, Лазаро не знал, смеяться или плакать.

Заказал кофе "из зёрен с Земли" и земную минеральную воду "Vetluĵskaja". Также попросил принести к столику ещё одно кресло: второй господин скоро подойдёт.

Ожидая своего куратора, Лазаро снова размышлял, какое задание получит. До сих пор его работа на Церковь носила почти исключительно разведывательный характер: передавать, какие дела творятся в университете, кто там агенты влияния мальпроксимийцев и американцев, какая обстановка в научных общественных организациях. Бывало, что и о властных структурах он полезные для Церкви сведения узнавал. Поручат что-то подобное и в связи с его полетом на Землю? Может, доверят какие-то дипломатические контакты с россиянами. Например, с теми, что недовольны осторожной позицией России по марсианскому вопросу. Или подкупить кого поручат. Конечно, задачу по ликвидации ему не дадут: не специалист. Впрочем, чего гадать – скоро он всё узнает.

Микаэло Ямамото, имевший в Эклезио сан протоиерея, явился минут на пятнадцать позже условленного времени, Кречет уже успел выпить и кофе, и воду. Вода ничуть не лучше какой-нибудь марсианской "Полюсной".

Микаэло, не присаживаясь, властно махнул рукой официанту:

– Нам – отдельный кабинет.

В кабинете Микаэло, не спрашивая Лазаро, много всего заказал, тыкая пальцем в меню: вот это и вот то.

– Хорошо покушать надо перед аудиенцией. Сытый человек – это умный человек.

"Не факт", – подумал диакон, но, как всегда, протоиерею не перечил.

Ямамото оглядел Кречета с головы до ног.

– Одет и пострижен-побрит ты нормально. Зачем вызывают, догадываешься?

По телефону и на людях куратор обычно обращался к Лазаро на "Вы", но наедине – цикал [на марсианском- эсперанто: вы, Вы – vi; ты – ci].

– Не так трудно догадаться. Какое-то задание в связи с моей командировкой на Землю. Чем я ещё мог заслужить встречу с епископом…

– Не с епископом.

– Даже с архиепископом?

– Нет. С епископом епископов.

"Senkorpa Mistero! С патриархом! Это же гарантия карьеры. Как Аэлита обрадуется!", – подумал диакон. Впрочем, ему тут же пришла в голову мысль о том, что будет, если он первому лицу Церкви не понравится. Не говоря уже о том, если задание провалит. В последнем случае наказывали и семью провинившегося.

– Ĉiam kaj ĉie!

– Ĉie kaj ĉiam. О сути твоей миссии я не знаю, узна́ю после того, как получишь поручение… если получишь. Да не бойся! Ты окажешь хорошее впечатление, я уверен. Не первый год тебя знаю.

Протоиерей рассказывал, как себя вести на встрече.

– Патриарх любит все разговоры начинать издалека, с постепенным подводом к главному. Если какие посторонние вопросы будет тебе задавать, даже про политику или про какие-то философские проблемы – не уклоняйся, отвечай строго по теме. Вопросы могут быть неожиданные. Но ты умный. Только льстить ему не вздумай, он не дурак… мягко выражаясь. Тебе будет после встречи присвоен новый сан. Традицию знаешь?

– Наверное, всё так же, как при присвоении "диакона"?

– Да. Только в "иереи" посвящают не три иерея, как в диаконы, а три епископа. Впервые в жизни споёшь вместе с сильными мира сего. Ну, я всё сказал. Едим не спеша, до встречи ещё два часа вообще-то, а до места добираться двадцать минут. Я перестраховался, пораньше тебя вызвал. Ты же у нас свободомыслящий интеллектуал, вдруг бы галстук какой нелепый повязал или костюм надел неподходящий – чтобы было время новое купить.

В Первую резиденцию поехали на велосипедном такси-кэбе. Водитель, крутивший педали, сидел впереди, места для двух пассажиров располагались сзади, в закрытой кабине. Кречет подумал: ну, кому из древних российских фантастов пришла бы в голову мысль, что по городам Марса передвигаются на велосипедах, самокатах и рикшах? Таксист был здоровенный, темнокожий, из "пассажиров". Лазаро заметил, что рядом с ним стоит подарочный мальпроксимийский пакет.

____________________

[1] Автор предполагает, что на Марсе используется календарь, идею которого предложил в 2004 году Михаил Анатольевич Приходовский, кандидат физико – математических наук, доцент Томского госуниверситета.

[2] Перевод на эсперанто песни В.Цоя "Звезда по имени Солнце"

[3] Песня В.Цоя "Перемен!"