Об авторе

Идрис Шах, Великий Шейх суфиев, писатель и учёный, родился в Симле (Индия) в известной семье Хашимитского рода¹. Родословная и титулы семьи Идриса Шаха восходят к Пророку Мухаммаду, что подтверждено и засвидетельствовано докторами исламского права в 1970 году. Его обучением занимались частные наставники на Востоке и на Западе во время его странствий, а также на него оказали влияние его многочисленные встречи с людьми в разных концах света. За свою жизнь он совершил немало путешествий, что характерно для суфийского образования и развития. В соответствии с суфийской традицией, вся его жизнь, в сущности, была посвящена служению. Его знания и интересы казались безграничны, а его усилия и достижения обнаруживались во многих странах и в самых неожиданных областях человеческой деятельности.

Шах был директором по науке Института Культурных Исследований – образовательной организации, поддерживающей изучение человеческой мысли в сфере взаимодействия различных областей знания и культурного обмена. Он был советником ряда монархов и глав государств, членом и одним из основателей Римского Клуба, членом правления Королевского Гуманитарного Общества, а также – Королевского Госпиталя и Дома Неизлечимо Больных; основателем издательского дома Октагон Пресс.

Идрис Шах (1924-1996) был автором серии книг по истории и развитию культуры, он опубликовал разнообразный фольклорный материал, формировавший и формирующий различные культуры; он писал книги для детей, книги по психологии и социологии, по взаимодействию культур в процессе формирования цивилизаций Востока и Запада – больше тридцати книг на различные темы, в том числе путешествия, библиографии, собрания сказок, юмористические произведения, книги философского и антропологогического характера. Произведения И.Шаха переведены на 12 языков и их автор известен по всему миру. Книги его были изданы общим тиражом свыше 15 миллионов экземпляров на 12 языках мира и награждены многими международными премиями. Мировая печать всегда живо откликалась на них в лице таких ведущих изданий, как Нью Йорк-Таймс, Трибьюн и др. Своими публикациями Идрис Шах создал общекультурный духовный феномен (как в литературе, так и в областях им затронутых), изменивший современные представления о человеке, о его социальной и духовной функции в мире, о его природе и предназначении.

В своих книгах Идрис Шах предпринимает широкомасштабную попытку представить картину деятельности суфиев на протяжении новейшей истории и в наши дни. Преодолевая на первых порах сопротивление определённых представителей учёного мира и догматически настроенных теологов, Шах вынес суфизм из кабинетов учёных, до той поры считавших его своей вотчиной, отказав при этом разномастным “эзотеристам” в их претензии на участие в нём, и сделал суфизм доступным широкой читающей публике.

Идрис Шах приглашает читателя подойти к суфийским идеям и испробовать их на себе. Его отрезвляющий голос весьма отличен от эзотерического гвалта последних десятилетий. Работы его отличаются живостью и современным духом, вводя нас в мир традиционной психологии, литературы, философии и суфийской мысли и обеспечивая, таким образом, широкий исторический и культурный контекст для суфийской мысли и действия.

Работы И. Шаха получили широчайший резонанс в литературной и научной среде Запада и Востока. Методы и образцы подходов к самым различным вопросам, разбросанные на страницах его книг, стали использоваться совершенно разными людьми, и каждый из них применял эти методы в своей области. С лёгкой руки Идриса Шаха в течение последних десятилетий произошёл неожиданный скачок в развитии таких областей, как психология, социология, философия, образование, антропология и художественная литература. На развивающий стимул, заложенный в произведениях Идриса Шаха, отозвались такие известные люди как поэт Роберт Грейвс, писательница Дорис Лессинг, социолог Леонард Левин, психологи: Артур Дейкман – основатель одной из школ психотерапии, а также один из основоположников теории правого и левого полушарий мозга – Роберт Орнстайн. Современное литературоведение выявило, что суфийская традиция являлась фундаментальным источником вдохновения и в творчестве Луиса Борхеса (Giovanna de Garayalde Jorge Luis Borges: Sources and Illumination, London, The Octagon Press, 1978).

«Представьте себе, что Эйнштейн взял бы один из аспектов своей Теории Относительности и «подсунул» его астроному, а другой аспект, скажем, – биологу и т.д. Вполне вероятно, что после этого в различных областях науки начались бы поистине революционные процессы, хотя при этом никто бы даже и не подозревал, что ко всему этому приложил руку мастер.

Не исключено, что нечто подобное происходит сегодня… Возможно, Идрис Шах как раз и есть тот самый человек за сценой, который дал импульс подобным процессам…», – писала лондонская газета «Evening News».

Многие университеты и колледжи Востока и Запада ввели его работы в программы изучения таких дисциплин, как психология, социология и литература. В 1969 году Международным Словарём Биографий он награждён Премией за заслуги в области служения человеческой мысли. Из других его наград – «2000 выдающихся людей» (1971 г.); Шесть первых призов, выделенных ЮНЕСКО в международный год книги; он также состоит в списке «Кто Есть Кто Среди Золотых Медалистов Поэзии» (1975 г.). В некрологе о нём, помещённом в лондонской Дейли Телеграф, сообщается: «Его воздействие не поддаётся оценке, а его наследие – неизмеримо. Говорят, он был Суфийским Учителем Века».

1
Рассказы о классических мастерах

Молитва о дожде

Среди мудрых ходит история о том, как в местечке Каср аль-Арифин случилась однажды великая засуха, и пришли к Мастеру Бахауддину Накшбанду люди, прося его помолиться, чтобы испросить у Бога дождя.

Мастер вел их по улицам, пока они не увидели женщину с младенцем на руках.

– Молю тебя, накорми это дитя! – обратился к ней Мастер.

– Я сама знаю, когда кормить ребенка, – сказала женщина, – ведь я – его мать! Зачем ты вмешиваешься в дела, которые происходят неведомым тебе образом?

Бахауддин велел записать слова женщины и прочесть их толпе.

Одно без другого

Записано, что однажды к Ахмаду Ясави, суфийскому мастеру из Туркестана, пришел человек и сказал:

– Учи меня без книг и позволь мне учиться пониманию без посредничества мастера, чтобы ничто не стояло между мной и Истиной, ибо все люди бренны, а чтение книг не просвещает меня.

Ясави сказал:

– Ты хочешь есть, не пользуясь ртом, и переваривать пищу, минуя желудок? Быть может, ты еще хочешь ходить без ног и покупать, не расплачиваясь? Я смог бы удовлетворить твое желание, но не ранее, чем ты сумеешь избавиться от физических органов своего тела, подобно тому, как ты хочешь избежать всего, что задумано для духовных органов.

Вообрази себе хотя бы на одно мгновение, смог бы ты есть без пищеварительной системы; смог бы ты обратиться к суфиям, прежде чем услышал о них посредством слов, которых ты так не любишь, или желать мудрости без ее источника, соответствующего твоему состоянию?

Забавно, наверное, проводить время, размышляя о том, чтобы учиться без основы, каковой являются книги, и получать опыт без учителя. Столь же забавно предаваться мечтаниям о магии и чудесах. Но каков неизменный результат от этой деятельности, кроме развлечения?

Непослушание Моисея

Согласно Абу-Талибу Макки, Моисей рассказывал истории о том, как он смог научиться расширить свое понимание, уйдя от узких предположений к правильной перспективе.

Моисей болел, и ему предлагали самые разные лекарства от его болезни. Но он отказывался, ссылаясь на то, что ему поможет Бог.

Однако Бог, как говорят, повелел Моисею воспользоваться лекарствами, сказав ему:

– Отказываясь принять миссию лекарств, ты ставишь под сомнение мудрость Того, Кто наделил их целебными свойствами!

Потому и существует поговорка «Богу доверяй, а верблюда привязывай». Если бы от тебя не требовалось никаких действий, зачем бы вообще нужна была такая вещь, как верблюжья узда?

По тому же поводу Хазрат Бахауддин Накшбанд из Бухары сказал как-то: «Если вянущий лист своим видом говорит тебе, что ему нужна вода, а ты в силах помочь ему, то это и есть твой долг; эти «слова» листа – не что иное, как проявленное указание Создателя листа, и «слова» эти обращены к тебе. Если ты настаиваешь на личном повелении Творца, задайся вопросом: для чего тебе предоставлены средства общения – затем ли, чтобы пренебрегать ими?»

Яд – в противоядие

В городе Бистаме жили двое вельмож, питавших друг к другу неприязнь из-за какой-то давнишней ссоры. Однако оба они мечтали об одном и том же – они хотели узнать тайну происхождения человека и его предназначения у знаменитого мудреца Али-Бега, жившего на окраине Персии.

Но Али, прежде чем назначить им встречу, написал Ибн-Хамзе, другому мудрецу, жившему возле Бистама, и попросил поговорить с вельможами от его имени.

Тот и другой отказались от встречи с Ибн-Хамзой.

Первый вельможа сказал:

– Мне нужен корень, а не ветка!

Второй воскликнул:

– Кто такой Ибн-Хамза?!

Тогда Ибн-Хамза начал распускать самые невероятные слухи об этих двух претендентах на просветление. Прошло несколько месяцев, и вот, когда злостные сплетни стали доходить до них со всех сторон и они выяснили, что источником этих небылиц был Ибн-Хамза, аристократы оскорбились до глубины души. Объединенные общим чувством негодования и даже позабыв о своей былой ссоре, они поспешили к Ибн-Хамзе и ворвались к нему в дом, пренебрегая всеми мудрыми советами, которые слышали на протяжении всей своей жизни.

– Знаешь ли ты, мерзкий негодяй, почему мы пришли к тебе?! – заорали они, оказавшись перед Хамзой.

– Да, конечно, – ответил Ибн-Хамза, – я знаю, зачем вы пришли.

Во-первых, потому что Али-Бег хотел продемонстрировать, насколько в основе своей поверхностна ваша «глубокая» неприязнь друг к другу.

Во-вторых, надо было показать вам, что поверхностными чувствами каждого из вас легко манипулировать и вас можно вынудить прийти сюда вопреки вашему нежеланию.

В-третьих, несмотря на то, что вы ослушались повелений Али-Бега, вам все же можно было показать, что некоторые желания должны исполняться.

В-четвертых, вы здесь, чтобы присутствующие тут в данный момент люди смогли чему-то научиться, и, сами того не сознавая, вы в этой ситуации можете быть для них учителями.

В-пятых, потому, что Али-Бегу и мне необходимо было убедить местных жителей, отравленных ядом подозрения и получающих удовольствие от сплетен вроде тех, которые я распространил о вас двоих, что мы, люди сердца, не являемся неизбежно их жертвами, но что мы также знаем, как обратить их разрушительные действия против их собственной разрушительности.

В-шестых, вы здесь потому, что в результате всех этих событий, фактов и объяснений существует возможность превратить яд в противоядие, а орудие разрушения – в инструмент созидания.