Цитаты из книг автора «Ида Мартин»

– В актерстве нет ничего сложного. Всем людям постоянно приходится из себя что-то изображать. Вика с любопытством прищурилась: – И что изображаешь ты? – Только то, что ты хочешь видеть. – Мы же только что познакомились. – Я с первого взгляда это понял. Тут все очень просто. – А может, то, что ты понял, я уже изображаю? – Это вряд ли. И они начали перекидываться странными неоднозначными фразочками, отчего наше присутствие с Максом стало казаться лишним.

Она была воплощением Афродиты, а он звездным мальчиком. Оба прекрасны, обаятельны и самоуверенны. Им не нужны были какие-то особые темы для разговора. Они просто шутили, смеялись и рассказывали о своем. Вика держалась раскрепощенно, с изрядной долей чувственного кокетства, а Артем, вступив с ней в откровенное соперничество за зрительское внимание, бесстыдно и заносчиво красовался.

– Подруга – это хорошо, – он чокнулся бутылкой с бокалом и выпил. – Но дело в том, что у меня тоже есть подруга, и она не особо одобряет прогулки с чужими подругами. Понимаешь? Предположить, что он ответит нечто подобное, было несложно, поэтому я оказалась готова. – Вот и отлично, – я бодро поднялась со стула. – Тогда пойду.

Его расслабленная непосредственность смутила сильнее, чем сдержанность Макса. – У меня есть подруга… – сказала я, чувствуя, что краснею. – Так… – В общем, я просто пришла позвать вас погулять в субботу. В парк Горького сходить или еще куда. – Серьезно? – Не скрывая насмешливого умиления, он наигранно вскинул брови. – Вы с подругой зовете нас с Максом на свидание? – Нет. То есть да, но не совсем. Лично я нет, но в целом да, – и, прежде чем он успел что-то ответить, добавила: – Ты не думай, моя подруга очень красивая. Она актрисой будет. Она классная. Честно.

Обычно всю одежду мы покупали вместе с мамой. Она говорила: «Кто-то же должен посмотреть, как сидеть будет», – но по факту выходило, что брали мы то, что нравилось ей. Совсем не модное, зато «приличное». Пару лет назад я попыталась взбунтоваться, однако мама очень сильно обиделась, что я «не доверяю ее вкусу» и хочу от нее отстраниться. Так что было проще носить эти древние шмотки, чем видеть, как она переживает.

– Один симпатичный и скромный, а второй по-настоящему красивый – как в кино. – С красивыми не связывайся, – Вика небрежно махнула рукой. – Они либо тупые, либо оборзевшие, либо подлые. Этакая ловушка природы. Типа мухоморов. Яркие, но отравленные. Выбирай первого. Как его зовут?

Никогда никто не нравился мне настолько, чтобы принять это за любовь. Нет, конечно, сначала я любила Дина Винчестера, потом Дилана О’Брайена, а затем Тайлера Джозефа. Но подобная выдуманная любовь еще больше побуждает желать реальной, настоящей, человеческой. Из плоти и крови.

– Ты не веришь в любовь? – осторожно спросила я. – Я верю только в продолжение рода, взаимную выгоду и удовольствие. А любовь – это вечное стремление человека доказать самому себе, что это он ее достоин. Жажда обладания и самоутверждения. Тон был холодный и резкий.

– Остальные? Я показала на стеллаж с игрушками возле окна: – Друзья мои. Он вполне серьезно оглядел игрушки: – Правильно. Друзей не убирают в коробки, не засовывают на антресоли. Его одобрение прибавило уверенности: – Я знаешь что думаю? Что тот, кто с легкостью избавляется от старых вещей, так же запросто поступает и с людьми.

Откровенная насмешка в голосе заставила поднять голову: – Вита. А тебя? Он небрежно взлохматил мокрый затылок и с шутливой задиристостью сообщил: – Хамло или Говнюк. Выбирай любое имя. – Мне оба не нравятся. – Сомневаюсь, что матерные варианты лучше, – бросил на ходу Макс и, обойдя меня, исчез на кухне. – Чего ты напрягаешься? – сказал Тёма примирительно. – Ну, Артем меня зовут. Все нормально. Мы не страшные, приставать не будем, если сама, конечно, не попросишь. – После чего, иронично хмыкнув, добавил: – А за то я уже извинился. Ну реально, спросонья не понял, что происходит. Так как насчет кофе?