Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Вдовий пароход

Вдовий пароход
Бесплатно
195 уже добавило
Оценка читателей
4.35

"Ничего я не знаю, не умею. И все же это была работа, а работать было необходимо, чтобы жить. А жить надо было непременно, неизвестно для чего, но надо! Никогда еще я не была так жадна на жизнь. Меня радовал, меня страстно интересовал мир со всеми своими подробностями: лиловым асфальтом улиц, бегучими дымами в небе, зеленой прошлогодней травой, лезущей из-под грязного снега грубым символом бессмертия…"

Лучшие рецензии
littleworm
littleworm
Оценка:
47

«Мне было ее жаль, но не очень-то верилось в подлинность
ее горя: слишком оно было крикливое. Тогда мне казалось,
что подлинному горю пристало быть молчаливым.»

Какая же эта книга страшная – кривится изгибами судеб и заходится немым криком.
И мне хочется закричать, заголосить, забиться в истерике. Но боюсь, вдруг скажут – вранье, театр, и не знаю я жизни.

Разве это Жизнь, вот такие удары под дых, войной, нищенским выживанием, мужским равнодушием, проходящим по судьбе бульдозером, подрастающими детьми добивая. А вокруг Люди, следят, прислушиваются – дышит, кричит, значит живая, значит всё хорошо.
Вдовий пароход – коммуналка, в каждой комнате которой живет вдова. После войны судьба каждой из них стала свободной от зависти. Кто-то мог позавидовать, что вообще остались живы, но и тех уже нет.
Они очень характерные, сложные, структурные, живые… и как будто нет. Ну, какая же это жизнь, с полное смирение плыть исключительно по течению. А приободряются они исключительно спорам,и ссорами, сплетнями., существуют необходимость идти на работу. Так вроде поживее.
Лишь периодическое появление мужчин заставляет их становиться Женщинами, а не подобием своры собак.
Но это ненадолго, пока не приходит понимание того, что это не мужчина, а лишь жалкое подобие, занимающее страдающую, обиженную позицию.
И даже им самим, общими усилиями, настоящего и так необходимого мужчину воспитать не удалось.
Страшно когда люди замыкаются на своем, а горе не делает их лучше, нет.
Наверное, внутреннее состояние беспредельной жалости к себе делает людей более эгоистичными, невнимательными, не способными понять, рассмотреть чужое горе.
«Мы оправдываем себя тем, что желаем конца мучений ему. Это ложь, на самом деле мы желаем конца мучений себе…»

Сколько боли физической и душевной пережили женщины после войны, сколько каждая из них наблюдал рядом с собой искореженных, смятых судьбой. А вдовий пароход все плыл, дальше по жизни, выбрасывая за борт раздавленных и опустошенных. И все продолжалось дальше, жизнь не обращает внимания, не оглядывается и не протягивает руку, если ты упал и сдался, она просто переступает и продолжается. Вот и пароход плывет прямо по курсу, заходясь в немых криках.
Пароход уже не молодой, грузный и распираемый от дико огромной. невостребованной любви. Её уже так много, слишком много. Она не благо, не подарок, она затаившаяся опасность.

Вот таким он мне показался, страшной, идущей напролом машиной. Может быть я не права?!

"Мне тогда казалось, что я кругом права. Какое жестокое заблуждение! Упаси меня боже от правоты. Правый человек слеп, правый человек глух, правый человек - убийца."
Читать полностью
nad1204
nad1204
Оценка:
41

О повестях и рассказах Грековой с одной стороны очень трудно писать, так как они очень небольшие и очень простые. Но вот в это-то простоте и скрыта самая значимая и трудная штука — жизнь. А про жизнь писать легко, она вокруг нас. Жизнь — это люди, их судьбы, поступки, желания. Книги Грековой — про нас.

"Вдовий пароход" — это коммунальная квартира, где в каждой комнате проживают одинокие женщины. У всех разные характеры, разные судьбы. Каждая из них по разному устраивается в этой жизни. Нет, "устраивается" — плохое слово, совсем неподходящее для этих женщин. Они просто по разному живут. Ольга находит утешение и удовлетворение в музыкальных занятиях с детьми. Ада Ефимовна — в воспоминаниях и рассказах о своей былой славе и упоительных романах. Капа — в религии, а Панька Зыкова — в скандалах на коммунальной кухне (а впрочем, про нее мы мало знаем, очень уж она второстепенный персонаж). А вот у Анфисы вся радость и смысл жизни заключены в сыне Вадиме.
Вот и весь сюжет. Но горько от повести, горько...

Читать полностью
nastena0310
nastena0310
Оценка:
33

Москва, коммунальная квартира. Мы заселяемся в нее вместе с Ольгой Ивановной, женщиной средних лет. На дворе страшные годы, идет Великая Отечественная Война, все мужчины на фронте, вот и живут в коммуналке одни женщины. Капа, Ада, Панька, Ольга Ивановна и Анфиса. У всех у них жизнь не сложилась: семьи нет, детей (за одним исключением) нет, вот и остается им только вести свои "коммунальные войны": кто не туда белье повесил, кто радио слушает, кто в чужом ведре полы моет. И все это рождает союзы и коалиции, кто с кем и против кого:

«Коммунальные страсти часто называют мещанскими. Ерунда! Какие же они мещанские? Пусть порожденные малыми причинами, но сами страсти - высокие, благородные, можно даже сказать аристократические. Каждый борется не за себя, а за высшую справедливость. В борьбе за справедливость он готов пожертвовать собой, пострадать, лишь бы покарать зло. Кто виноват, что каждый понимает справедливость по-своему?»

А жизнь идет, плывет по ее волнам их "вдовий пароход", у Анфисы рождается сыночек, "мамина радость", заканчивается война. Вторая половина повести посвящена именно Анфисе и ее сыну Вадиму. И как же противно мне было читать! Особенно зная такие семьи. Залюбленный, зацелованные, избалованные ублюдки, а не дети! Его поведение меня возмущало до глубины души! Но виновата в этом только Анфиса, со своей ненормальной материнской любовью, она испортила жизнь и себе, и сыну. И его осознание своей вины у ее смертного ложа уже ничего не изменит ни для нее, ни для него.

Очень понравились мне эпизоды, посвященные работе Анфисы и Ольги Ивановны в яслях и детском саду. Приятно было читать о женщинах, получающих удовольствие от этой нелегкой работы, искренне переживающих о своих маленьких воспитанниках, побольше бы таких людей в этой сфере и поменьше бюрократов, помешанных на том, что "усе должно быть как написано".

В целом мое первое знакомство с творчеством Грековой прошло на ура, появилось желание прочесть и другие ее книги, чего и вам желаю)

Читать полностью
Лучшая цитата
него была неопрятная челка почти до самых очков, на жирной груди рубаха с оторванными пуговицами и в одном ухе – серьга. Он что-то усердно рисовал в своей тетради. Вадим заглянул ему через плечо: что он там рисует? Оказалось, голых женщин. Вадим вообще таких рисунков не любил, но эти показались ему выполненными довольно искусно. После лекции они вышли вместе. Вадим спросил:
– Ты что, художник?
И ожидал в ответ что-нибудь вроде избитого: «Да, от слова „худо“. Но Клавочка сказал другое:
– Я никто. – И подмигнул круглым карим глазом из-под треснувшего стекла.
– Ты бабами увлекаешься?
– Ничем я не увлекаюсь. Просто существую.
Это Вадиму понравилось. Он тоже хотел бы просто существовать, но у него не получалось. Всегда выходило, что он кому-то что-то должен.
Так они познакомились. Поругали профессора теормеха и заодно сам теормех, который неизвестно зачем нужен, потому что в жизни такие абстракции не встречаются. Клавочка сказал, что вообще науки не нужны, а главное – иметь инженерный нюх. Это тоже Вадиму понравилось, выходило, что не так уж он плох со своим небрежением к наукам, а нюх у него был, он чувствовал его в груди. Впрочем, он на симпатию плохо поддавался (если человек ему нравился, он прежде всего подозревал его в корысти). Он спросил у Савельева с подковыркой:
– А почему тебя зовут Клавочкой, как бабу?
– Умные родители, интеллигенты в первом поколении, искали мне редкое, красивое имя и нашли: Клавдий. Удружили. Я сначала переживал, хотел официально менять, через газеты: мол, такой-то Клавдий Савельев меняет имя и фамилию на Гений Ветошкин. Но раздумал. Игра не стоит свеч.
– Я вообще ненавижу красивые имена, – сказал Вадим, у которого тоже было красивое имя, и вся горечь против матери в нем всколыхнулась, пошла кругами.
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление