5

Гости медиума Ванды Сент-Клер, Связующей, опустошили бокалы следом: Адам – с чувством, что напиток слишком крепок для полупустого желудка, и чутьем, что пить следует залпом, чтоб завоевать доверие хозяйки дома. Клифф – с тем же выражением лица и энтузиазмом, что и в баре Колдера.

Когда все три бокала вернулись на стол, Ванда откинулась на спинку, сцепила руки на животе и начала свой рассказ.

Шел тысяча восемьсот шестьдесят второй год. Гражданская война охватила Америку, разделив Север и Юг. Молодые рабы на плантациях, те, кто не хотел больше гнуть спину на благо бесчеловечных владельцев, все чаще стали предпринимать попытки к бегству. Одни – чтобы примкнуть к армии северян и бороться под их флагом, другие – чтобы обрести новую жизнь в штатах, уже свободных от рабства. Большинство беглецов ловили и возвращали еще до того, как они покидали земли своих хозяев. Особо спесивых казнили. Рабы, хоть и стоили денег, как и скот, но с теми, кто работал на полях, вовсе не церемонились. Им всегда можно было подыскать замену.

В одной из уважаемых семей плантаторов Алабамы, занимавшихся хлопком, однажды сбежал молодой раб. По горячим следам, с собаками его быстро нашли. Хозяин, недавно вернувшийся с войны на похороны отца и чтобы принять наследство вместе с делами покойного, велел привязать беглеца к столбам перед конюшней и высечь кнутом – все как полагается за побег и непослушание. Однако долго стоять в стороне он не стал, сам взял кнут в свои руки и принялся сечь пуще прежнего. Изодрал кожу на спине раба в лоскуты, но и этого ему было мало. Бросив кнут, он взялся за факел и принялся жечь свежие раны. Раб умолял остановиться, невольные зрители боялись попасть под горячую руку рассвирепевшего плантатора, слуги отводили взгляд, приятели потешались вместе с ним. В хозяина словно дьявол вселился – все ему было мало.

Когда беглец, наконец, отключился, тот велел принести ведро воды и поживее поставить его на ноги. Ни сон, ни ужин не могли отвлечь изувера. Вечер обратился в ночь, раба привели в чувство, а тот придумал новую пытку страшнее прошлых.

По его приказу разбудили и согнали всех рабов. Из них вывели в круг тех, что были дороги беглецу. Вывели их всех – пятерых – растерянных, плачущих, злых. Всех, кроме старого раба, который не был беглецу родней, но воспитывал его, как и тех, других, когда они были детьми. То ли о нем забыли, то ли его навыки и опыт оказались жестокосердному хозяину важнее одержимости насилием. Люди хозяина готовы были пустить в ход ружья, если кто-нибудь дернется или попытается помешать. Беглец, скованный и измученный пытками, мог только смотреть, а хозяин резал, колол и жег, переходя от одного раба к другому, пока не закончил с последним. И лишь тогда, удовлетворив свою черную натуру, он склонился над согбенным рабом, рассмеялся тому в лицо и велел всем расходиться.

Он оставил рабу жизнь и даже приставил к нему лекаря, наутро отвязав от столба – чтоб тот не издох от ран. Таким ужасным способом он решил наказать и подчинить несчастного. Поговаривали, что одна из рабынь носила ребенка под сердцем, но если и так, ни сам он, ни она при смертных пытках не признали. На второй день раба приставили работать в хлеву. На третий выгнали в поле – собирать хлопок под палящим солнцем. Еще через день он достал веревку и повесился перед окнами хозяйской спальни. Первым, что тот увидел, проснувшись, в окно, был его раскачивающийся труп на любимой яблоне.

Но с этого все только началось.

Плантатор завершил все свои дела и намеревался вернуться на фронт. В один из вечеров на его пути встал тот старый негр, о котором он позабыл, воплотив свое злодеяние. Старик потерял всех, кто был ему дорог, он прожил долгую жизнь, был слаб и не мог своими руками свершить месть, но и простить убийце его грехи тоже не смог. Призвал силы тьмы, воспользовался черной магией своих предков, навлекая страшное проклятье на изувера и обрекая себя на муки адские после смерти.

«За то, что ты сделал с моим племянником, проклинаю тебя. Не знать тебе ни жизни, ни смерти. Будешь ты теперь ночным кошмаром, приносящим боль и слезы в дома белых ублюдков».

Так сказал старик, и в тот же миг на усадьбу налетела черная туча. Поднялся шквальный ветер, лошадь под плантатором сошла с ума и понесла не разбирая дороги. Он свернул шею, упав с нее где-то посреди хлопковых полей, пропитанных потом и кровью чернокожих рабов. Но вернулся той же ночью, ведомый неутолимым голодом и иссушающей жаждой. Растерзал и выпил досуха всю свою семью: мать, двух младших сестер, двенадцатилетнего брата – и двух сослуживцев-офицеров, гостивших у него. Рабы сидели тихо по своим баракам, запершись изнутри и начертав по совету старика на стенах защитные магические знаки. Старик ждал рассвета не смыкая глаз в маленькой пристройке вместе с еще тремя кухонными рабами, когда на пороге возник он – в пропитанной кровью одежде. Что-то пошло не так в сделке с темными силами. Насытившись своей родней и белыми слугами, монстр пришел за тем, кто его проклял.

6

– Черный ты или белый, у крови лишь один цвет. И зверь внутри проклятого плантатора не успокоился, пока не окрасил все имение в красный. Пока не умер последний раб. А после, дождавшись следующей ночи во мраке опустевшего особняка, он пошел за новыми жертвами – в земли, принадлежавшие его старшему брату, где жила его вдова с детьми и старушкой-матерью. Никого на своем пути не щадил. Так из жажды мести, насилия и боли был рожден Конфедерат, – закончила свой рассказ мисс Сент-Клер и плеснула себе в бокал еще самогона.

– Конфедерат? – переспросил Клифф. – Кажется, Хромой Грилли что-то говорил о нем сегодня. Погоди, это не тот Конфедерат из детской страшилки? – Журналист увлеченно черкал блокнот, боясь упустить что-то важное. – Древний вампир, наводивший страх на округу. На него потом объявили охоту и прикончили, но все равно пугали, что если будешь плохо себя вести, Конфедерат вернется и убьет всех, кто тебе дорог. – Клифф усмехнулся.

Медиум кивнула, отпила немного и поставила бокал на стол.

– Это для тебя страшилки, – сказала она, заставив Боудена стушеваться под взглядом кофейных глаз. – Моя бабка и мать относились к этой истории серьезно. Они общались с духами, видели будущее и прошлое в людях. Как и я. Как и моя прабабка, рабыня, к чьим видениям когда-то прислушались знатные господа, принимавшие участие в охоте на того вампира.

Адам присвистнул.

– Молодой священник, четверо господ, чьи семьи пострадали от зверств беспощадной твари, и рабыня с даром предвидения. Вшестером им удалось то, что не удавалось другим – покончить с Конфедератом. Его должны были убить, но… – Ванда сделала еще глоток. – Ночью накануне решающей схватки моей прабабке было видение. – Она замолчала.

Пауза затянулась, и журналист спросил:

– Что за видение?

– Все записи о тех днях сохранены. Я передам их вам. Если вкратце… однажды врата в преисподнюю откроются настежь и всякая адская шваль полезет на землю в бессчетных количествах. Остановить ее сможет только Конфедерат.

Ручка скрипнула о бумагу. Адам поднял голову, непонимающе уставившись на Ванду. Клифф также ждал объяснений.

– Я не хотела верить, что это произойдет на моем веку. Надеялась, что моя дочь сможет пожить нормальной жизнью вдали от этого. – Ванда махнула рукой. – Но последние три недели все указывает на то, что время пришло.

– Вампир из страшилки? – переспросил Клифф. – Которого убили? Как, черт возьми?!

– С ним покончили, но не убили. Не насовсем. Понимаешь?

Боуден нихрена не понимал. Он мотнул головой, дернул плечом. Он пришел за помощью – узнать, где найти Книгу Проклятых, долбанного дьявола, похитившего его сестру, и (это было бы прекрасно) как его убить. А не послушать городскую страшилку о вампире времен Гражданской войны.

Гордон задумчиво прикусил кончик ручки, откинувшись на спинку.

– Я полагаю, для того, чтобы убить вампира ему нужно отсечь голову, расчленить, вбить кол в сердце, заставить встречать рассвет, чтобы солнце сожгло его до праха, – принялся перечислять он вслух, пытаясь нащупать верный ответ. Ванда удовлетворенно кивала. – А значит, ваши предки этого не сделали. Нашли другой способ. Какой?

– Ты сообразительный, я говорила. Держись его, Клифф, вдвоем у вас больше шансов, – сказала Ванда, привычно сцепив руки на животе. – Конфедерата удалось заманить в ловушку. От заката до рассвета шла та борьба. Тварь не желала сдаваться – не все пережили ночь, другие получили тяжкие раны, и каждый поклялся хранить молчание и передавать знания в память о павших и ради будущего. Из поколения в поколение. Конфедерат заточен в заброшенной часовне в нескольких милях отсюда, в округе Лэддок. Кровь человека вернет его к жизни. Кровь черной курицы утолит голод и спасет вас от нелепой и слишком ранней смерти.

– Нас?

– Вас, Адам Гордон. Тебе же нужна сенсация для твоей газетенки и сюжет для книги, так? Это бремя не должно было лечь на ваши плечи, но больше никого не осталось. Молодежь спустя поколения больше не верит в эту историю и ее важность. Кто-то уехал в другой город, как моя дочь, чей-то род прервался. Ваша с Сэнди бабка угодила в пансионат, когда ее разбил инсульт, и до самой смерти не могла сказать ни слова, а ваши родители… Твой отец, упокой Господь его душу, мог бы вспомнить, чему его учила Марайма, но его с нами нет.

– Так что, выходит, мы идем спасать мир от сил зла? – на лице журналиста расплылась улыбка. – И нам для этого нужно воскресить древнего вампира?!

– Выходит, что так, – Ванда посмотрела на него с тихой грустью. И добавила: – Мне жаль, мальчик.

– Охренеть!

Клифф был более сдержан. Идея вернуть из мертвых одного вампира, чтобы противопоставить другому адскому отродью, казалась ему, мягко говоря, дерьмовой. Но был ли выход? Время ускользало, а Клифф все еще понятия не имел, как вернуть сестру. Если для этого нужно было поверить в россказни о мертвом Конфедерате и пустить кровь над его трупом, он это сделает. Если тот вдруг сорвется с цепи и уничтожит весь город… Что ж, об этом Боуден подумает позже.

– Ладно, мальчики. Пора нам отужинать. – Ванда поднялась с кресла. – Да и пирог уже должен дойти.

Слушая мрачный рассказ о пролитых реках крови в прошлом, Клифф с Адамом успели забыть о еде, но слова медиума и запах свежей выпечки напомнили, что им обоим не мешало бы перекусить.

После плотного ужина с тушеным мясом с чечевицей, картофельным салатом и травяным чаем с джемовым пирогом Ванда собрала тарелки на поднос и, звякнув нитяной занавеской из бус, исчезла на кухне. Какое-то время ее не было видно, и Клифф Боуден играл в гляделки с заезжим журналистом, пытаясь понять, как оказался в такой ситуации с этими людьми. И в самом ли деле они собираются сделать то, что собираются? Адам Гордон, разморенный ужином и объемом сенсационного материала, так и льющегося потоком шуршащих денег в его руки где-то в ближайшем будущем, пытался изобразить дружелюбный взгляд. Он улыбался. Клифф – нет. Стучала тарелками, перекладывая их в мойку, Ванда.

– Осталось последнее. – Она прошла, вытирая руки полотенцем, мимо и скрылась в проеме, ведущем в одну из комнат.

Когда медиум вернулась, в руках у нее была книга в кожаном переплете и квадрат бумаги, сложенный в несколько раз. И тому, и другому на вид было больше сотни лет. Шлепнув свою ношу на убранный стол, Ванда встала над ней, будто над самым дорогим, что у нее было. Положила руку на книгу.

– Прежде этот дневник принадлежал преподобному Эбрахаму Томсону, священнику, возглавившему кампанию по уничтожению Конфедерата. Он был странствующим вестником слова Божьего и… – Она помолчала, подбирая слова. – На своем пути он встречал много странностей. О них Эймстоун рассказывал в дневнике, который после своей смерти завещал передать потомкам.

– Ну славно. А где Книга Проклятых?

– Это, – Ванда проигнорировала вопрос Клиффа и взялась раскладывать бумагу по столу, – карта тех времен, когда они пленили упыря и посадили на цепь. Она покажет вам, как добраться до места, где он упокоен.

Развернув карту, мисс Сент-Клер ткнула пальцем в точку, обведенную красным кружком. Оба парня придвинулись ближе. Легким размашистым почерком рядом с кружком значилось «Часовня».

– Ни на одной нынешней карте этого места нет. Поселения тех лет снесены, а память о них стерта временем и новыми шоссе. Раньше там был небольшой городок, часовня стояла на отшибе, близ кладбища. Священная земля. Его пленили и свезли туда. Там вы и найдете Конфедерата.

Ванда бросила на них взгляд поверх очков. Оба промолчали.

– В дневнике Томсона на странице с закладкой написаны слова на латыни и краткое описание действий над… его останками. Короткое заклинание. Его нужно будет прочитать перед тем, как пустить кровь. Это должен сделать кто-то из вас. Затем отдадите ему курицу. Если все пройдет как надо, у вас будет серьезный союзник против сил Зла.

– А если нет? – решил уточнить Адам.

– Если нет, благослови Господь наши грешные души. Я достаточно ясно выразилась?!.. Ах да, и еще, чуть не забыла.

Ванда качнула указательным пальцем в воздухе, будто наказывала никуда не уходить, и снова исчезла в проеме. Спустя некоторое время к дневнику и карте на столе прибавились деревянная шкатулка и кавалерийская сабля в стальных ножнах. Ванда склонилась над столом, чтобы открыть шкатулку и повернуть изнанкой ее к парням. Внутри на бордовой бархатной подушечке лежали два револьвера «ремингтон 1858» Револьверы масляно поблескивали в отсветах лампы. Выглядело оружие прошлых лет так, словно все это время за ним бережно ухаживали, разбирали и протирали маслом.

– У кого какая традиция на Рождество, а в нашей семье была эта, – сказала Ванда. – Мы держали оружие в хорошем состоянии, чистили, пристреливали раз в год.

– Охренеть, это же…

– Хренова туча денег, Адам, да, – кивнула Ванда. – Продай я их, и безбедная старость была бы мне обеспечена. – Она бережно, будто семейную реликвию, погладила один из револьверов. – Даже не верится, что я их отдаю.

– И что нам с ними делать? – спросил Клифф.

– Вернуть Конфедерату.

– Мисс Сент-Клер, я правильно понял? – Гордон поправил очки средним пальцем. – Чтобы спасти сестру Боудена, мы должны вернуть из мертвых древнего вампира, отдать ему это оружие и надеяться, что он нам как-то поможет? Я ничего не упустил? Как это вообще должно работать? Может, нам лучше полистать эту книгу. Должен быть другой способ, как убить монстра самим. – Он потянулся за книгой.

Клифф хлопнул его по руке.

– — Откуда нам знать, что мы не сделаем хуже? – спросил он.

– Ниоткуда.

Медиум медленно вернулась в кресло, сложила очки в руках.

– В видениях, что преследовали мою прабабку, ее потомков и меня, повторяется один и тот же сюжет. Раз за разом. Зло приходит в Хэмптон, люди становятся одержимы демонами, мертвые восстают. Если тот, кто похитил сестру Клиффа, завладеет Книгой, которую ищет, станет только хуже. Его уже нельзя будет остановить, но пока еще можно. Если Конфедерат будет на вашей стороне, вы выстоите и спасете не только бедняжку Сэнди и город, но и весь мир. В тех видениях, где его нет, – она вздохнула, – зло побеждает всякий раз.

– И как именно он одолеет дьявола? – вскинул бровь Клифф.

– Я не знаю.

– Это что, прям настоящий дьявол? Типа Сатана? Люцифер? – вытянулся в струнку журналист. – Или это обобщающий термин, типа демоны, дьяволы…

– Я не знаю. Ясно?

– Почему Хэмптон? Почему здесь, сейчас?

– У меня нет инструкции к видениям. Могу лишь предположить, что во времена рабовладения и Гражданской войны здесь пролилось много крови. Зло всегда подпитывается от таких мест.

– М-м-м. А есть ли другие легенды об этих местах? – не унимался Гордон. – О том, что грядет? Помимо Конфедерата. Что-то кроме ваших видений подтверждает, что в Хэмптоне намечается… эм-м… инфернальный прорыв?

Ванда усмехнулась. Толкнула семейные реликвии к гостям.

– Посмотри в окно, дорогой. Уже почти стемнело. Скоро ты сам все увидишь. – Она запахнулась плотнее в светлый кардиган, словно вдруг продрогла, хотя в гостиной было тепло. – Вам пора уходить, пока Реджи не нагрянул. И к Конфедерату до рассвета даже не думайте соваться. Дождитесь утра.

Клифф кивнул, сгреб старинное добро в охапку. Журналист, поднимаясь, открыл было рот. Он подготовил список вопросов, но так и не успел их задать – Боуден не слишком церемонясь подтолкнул его в спину.

– Спасибо, Ванда. Мы пойдем, – сказал он, направляя Гордона к двери. – И за ужин тоже спасибо, было очень вкусно.

– Наведайтесь завтра к Джиму Норману в магазин! За патронами, – крикнула им вслед Ванда. – Скажите, что я передала привет. Он знает.

Дверь хлопнула. Двое парней оказались на веранде. Фонарь под дверью подсвечивал путь к подъездной дорожке. Вишневый седан журналиста ждал перед домом, наполовину сокрытый во мраке теней. На западе за чередой крыш плавился огарок заката. Ночь надвигалась на Хэмптон бесшумно и беспощадно.

За спинами щелкнул затвор, звякнула цепочка.

Провернулся в замочной скважине ключ.

– Не очень-то она ждет этого Реджи, – бросил Адам, пока они спускались по ступенькам и шли к машине. – Кстати, кто он? Ее приятель?

– Без понятия. – Клифф подождал, пока журналист разблокирует двери. Дернул за ручку. – Но готов поспорить, с такими мерами предосторожности это кто-то дорогой ей и мертвый.

Они сели в «Шеви». Адам, завел двигатель, переваривая услышанное. Клифф молчал, держа на коленях ящичек с револьверами, саблю и дневник с картой.

– Ты не обязан идти со мной завтра, – сказал он, покосившись на водителя. – Узнаю у Хантера, может, пикап уже починили. А нет, попрошу подбросить меня до часовни. Он все равно мне двадцатку торчит.

– Что?! И пропустить все самое интересное? Не-е-е. Я приехал сюда за материалом для статьи и никуда не уйду, пока не получу все по максимуму. Стану твоей тенью, если надо. Здесь затевается что-то крупное, я пока не уверен на все сто, но чутье мне подсказывает…

– Мне насрать на твою статью. И на чутье, – устало вытолкнул из себя Боуден. – Я просто хочу вернуть Сэнди.

Адам прикусил язык.

– О, да. Ты прав. Извини, я веду себя как мудак. – Он отстучал дробь пальцами по колену.

– Поехали уже. Тебе есть где остановиться?

– Ну-у, я как раз искал что-то подходящее…

– Значит, переночуешь у меня, а завтра с утра отправимся воскрешать вампира, – решил за двоих Боуден.

Прозвучало буднично и странно одновременно.

Адам мысленно поблагодарил нового знакомого за немногословность и возможность поспать этой ночью не в машине. Клифф же был рад, что ему не придется проделывать завтрашний путь в одиночку, хоть ни за что и не признался бы в этом.

«Шеви Каприс» тронулся с места, направляясь к жилищу Боуденов.

Зло, затаившееся с первыми лучами солнца, выползало из нор и щелей. Зло отправлялось на охоту.