Michael Kohlhaas

«Правдоподобие не всегда состоит в союзе с правдой».

Путь к истине никогда не был легким. Он пролегал сквозь тернии, по дорогам, заваленным препятствиями и усеянным жертвами. Но всегда ли она находила то пристанище, которое называют справедливостью? Обрести её — задача весьма трудная, а порой и невыполнимая. Говорят, каждый носит свою правду с собой. Но где же то единственное и неоспоримое мерило, которое так недоступно для смертных?

Священное Писание гласит, что жезл правды находится только в руках Творца («Скипетр правосудия — скипетр царства Твоего»). И поскольку высший суд пребывает лишь в небесной обители, нам остается довольствоваться земным законом, который изменчив, как хамелеон. Генрих Клейст справедливо замечает: «Мы не можем решить, является ли подлинным то, что мы называем истиной, или это нам только кажется». Всё слишком запутанно, и это загадочное явление до сих пор бесконечно далеко от нашего понимания.

В поисках правды Кольхаас пытается исправить «несовершенство миропорядка» и «постоять за свои права». Долгое время его «чувство справедливости, ему присущее, и точное, как аптекарские весы, всё еще колебалось». Но в ответ на «чудовищные неполадки мира» для него просто не существовало иного выбора: он должен был либо бороться, либо смириться с участью бесправного раба. Объясняя свой бунт жене, он произносит страшные, но честные слова: «Я не могу жить в стране, которая не защищает моих прав. Если меня топчут ногами, лучше быть псом, нежели человеком!» Конноторговец глубоко убежден, что «обязан добиться удовлетворения за обиду, ему нанесенную, и впредь оградить своих сограждан от подобной участи».

Он начинает войну и добивается своего, но в итоге вынужден, говоря словами автора, «как нарушитель имперского мира, поплатиться жизнью за необдуманно поспешную попытку собственными силами добиться правды». Справедливость восторжествовала, но слишком дорогой ценой: ценой жизни самого конноторговца, сожженных дотла деревень, невинных людей, пострадавших от этой мести, и пятерых осиротевших детей. На пороге гибели он мечтал уехать со своими детьми «куда-нибудь, где небо синеет над совсем другими людьми...» Какая наивность! Мы все живём под одним небом, и иных людей на этой земле нет: в своей массе мы одинаково безжалостны и коварны.

Трагедия героя раскрывается в полной мере, когда он сталкивается с истиной, исходящей от человека, которого он безгранично уважал:

«...Знай же, меч в твоих руках — это меч разбоя и убийства, сам же ты мятежник, а не Господень воин, и участь твоя в этом мире — колесо и виселица, а на том свете — вечные муки, сужденные всем злодеям и безбожникам...
Но кто опишет, что творилось в его душе, когда он прочитал листок, обличающий его в несправедливости, листок, на котором стояло самое дорогое, самое почитаемое имя из всех, которые он знал, — имя Мартина Лютера. Лицо его сделалось багровым, обнажив голову, он вновь перечитал написанное, дважды, от начала до конца...
Немногих слов, к нему обращенных, оказалось достаточно, чтобы его обезоружить, чтобы он увидел себя во всем ничтожестве бренного своего величия».

Книга читается на одном дыхании. Динамичный слог автора увлекает за собой, подобно стремительному, неудержимому потоку. Богатый язык Клейста поражает своей чистотой и точностью, превращая чтение этой классической повести в истинное удовольствие.

«Прости врагам твоим; делай добро и тем, что ненавидят тебя». - (Новый Завет).

В основу сюжета легла реальная история купца из Бранденбурга, чье недовольство одним саксонским дворянином переросло в полномасштабную борьбу против всей Саксонии.
.
Это вам не Йозеф К., который подчиняется бюрократическому произволу и погибает «как собака», не видя ничего героического в том, чтобы сопротивляться. Михаэль Кольхаас, герой одноименного рассказа, считает, что лучше быть псом, нежели человеком, если тебя топчут ногами. Он не желает жить в государстве, которое не защищает его права, поэтому берет их защиту в свои руки. А когда ему мешают добраться до виновника, устраивает бунт, сжигая на своем пути целые города. Этот бунтарь готов сжечь всю страну, чтобы получить то, что причитается ему по праву.
.
Пусть вас не смущает сухая манера повествования. Герой так энергично борется с несправедливостью и произволом власть имущих, что читать рассказ одно удовольствие.
.
А знаете, с чего все началось? Один дворянин присвоил путем обмана 2 лошадей Кольхааса и упахал их до изнеможения на полевых работах. Герой лишь хотел, чтобы виновник откормил их, перед тем, как вернуть.
.
Спустя год после издания рассказа Клейст покончил собой, застрелив больную раком подругу, а потом и себя на озере Ванзее. Пишут, что 34-летний писатель устал от бедности и неудач в попытках добиться признания.
.
Позднее Томас Манн назовет «Михаэля Кольхааса» одним из самых сильных рассказов в немецкой литературе, а Кафка  - своим любимым произведением.

Одно из типичных для романтизма повествований о человеке, в своём маниакальном стремлении улучшить мир терпящем тяжёлое поражение, моральное падение и разрыв с обществом, но при этом сохраняющем человечность, совесть, светлый и героический потенциал.

Если Гёльдерлинов Эмпедокл от великой любви к миру решает, что ему дана власть над богами, то клейстовский Кольхаас от любви к справедливости решает, что ему дана власть над человеческими жизнями. Обоих любовь и гордыня ведут к страшному концу, но если греческий философ у Гёльдерлина раскаивается в своём грехе и выходит победителем, добровольно принося самого себя в жертву богам, которых оскорбил, то гордыня Михаэля Кольхааса сопровождает его даже на эшафоте. Это всё та же романтическая трагедия человека, вообразившего себя сверхчеловеком, но переосмысленная по-клейстовски, со всей присущей этому мастеру сдержанностью авторских суждений и нарастающим драматизмом событий.

Клейст помещает своего героя не в героическое прошлое, а в совсем недавнюю для него эпоху, не в идеализированную Италию или Грецию, а в родную ему Германию; его герой - всего-навсего торговец лошадьми, и пафос его борьбы вырастает из обыденных событий - вот у него украли двух коней, вот ему нахамил заносчивый дворянин, вот избили его конюха, вот по глупой неосторожности погибла его жена (фактически, Лизбет погибла, потворствуя упрямству мужа). В погоне за справедливостью Кольхаас не поднимает героическое восстание, он сначала пускается в судебные дрязги, а затем начинает заниматься тем, что сейчас мы назвали бы терроризмом, не жалея женщин и детей. Его идеалом остаётся справедливый мир, но сам он теряет всякое чувство меры и справедливости.

Но становится ли Кольхаас в своей гордыне окончательно дурным и злым человеком? Нет, мы видим это из небольших штрихов, которыми Клейст показывает нам, что даже в такой безвыходной ситуации остаётся надежда. Кольхаас-старший умирает под мечом палача: его судьба решена, своими преступлениями он не оставил себе шанса на спасение. Но сразу же после казни курфюрст посвящает его сыновей в рыцари: значит, всё то лучшее, что было в их отце, то благородное чувство, которое руководило им, не осталось незамеченным, хотя и было настолько извращено им самим.

Особое место занимает здесь и мистический мотив. Он может показаться наивным, но это не совсем так. Не стоит рассматривать клейстовскую мистику буквально. Как и в случае с ведьмой из "Семейства Шроффенштейн", это не какая-то магия, в существовании которой автор убеждает читателя, а символический, многослойный образ. Ключ к пониманию этой сюжетной линии - слияние образа цыганки с образом покойной жены Кольхааса. Это символ настоящей, преданной и понимающей любви, которая незримо заботилась о герое на всём его жизненном пути и могла бы решить его участь иначе, но не была никогда им понята или принята.