Как поживает Роза Эйлмер? – спросил Джим.
Роза Эйлмер была дядина кошка. Она была рыжая и очень красивая; дядя говорил, она – одна из немногих особ женского пола, которых он в состоянии терпеть около себя сколько угодно времени. Он полез в карман и показал нам несколько фотокарточек. Карточки были замечательные.
– Она толстеет, – сказала я.
– Ничего удивительного. Она съедает пальцы и уши, которые я отрезаю в больнице.
– Черта с два, – сказала я.
– Простите, как вы сказали?
– Не обращай на нее внимания, Джек, – сказал Аттикус. – Это она тебя испытывает. Кэл говорит, она ругается без передышки уже целую неделю.
Дядя Джек поднял брови, но смолчал. Бранные слова мне нравились и сами по себе, а главное, я рассудила – Аттикус увидит, что в школе я научилась ругаться, и больше меня в школу не пошлет.
Но за ужином, когда я попросила – передайте мне, пожалуйста, эту чертову ветчину, – дядя Джек грозно уставил на меня указательный палец.
– Я с вами потом потолкую, миледи, – сказал он.